Девушки здесь все такие милые - Флинн Лори Элизабет - Страница 4

– Я понимаю, тебе тяжело, – говорила Флора. – Но он тоже по тебе скучает! Ты только посмотри на себя. Ну как по тебе не соскучиться?

Дело было даже не в том, что она говорит, а в том, как. Это было мило от всей души. По спине у меня побежали мурашки. Флора, в своих отложных воротничках и детских туфельках «мэри-джейн», чувствовала себя здесь в своей тарелке – в отличие от меня. Она умела быть самой собой – да, кажется, все это умели. А я только и знала, что подражать другим.

Лорен разглядывала Флору с интересом. Я не сомневалась: потом они с соседкой перемоют ей все косточки. Но когда народ стал расходиться, Флора обняла ее. Лорен застыла, а Флора сказала ей что-то, чего я не расслышала, – и скука на лице Лорен сменилась улыбкой.

Когда мы вернулись в свою комнату, я принялась развешивать платья. Платья были дешманские и вообще полный отстой – теперь я это видела отчетливо. Флора тем временем достала фотографии школьных друзей и своего молодого человека – даже на зернистых черно-белых снимках было видно, что щеки у него усыпаны прыщами.

– Это Кевин, – сказала она, поднеся фото к самому лицу, словно собиралась его поцеловать. – Он учится в Дартмуте. На втором курсе.

– Симпатяга, – отозвалась я, хотя фотография была ужасная и симпатягой он мне совсем не показался.

– Он лучше всех на свете. Я вас обязательно познакомлю. Он обещал вырываться ко мне почаще. Это ведь не так уж и далеко. Меньше трех часов езды.

Наверняка он ей изменяет, подумала я, – просто она об этом еще не знает. Все мы дуры, когда влюблены. Моя мама была твердо уверена, что в колледже я непременно встречу «свою судьбу», подобно Тони, которая нашла себе бойфренда в Ратгерсе – Скотта, с его безупречными манерами, такого славного мальчика. Но мне мамины грезы о сказочном университетском романе представлялись несбыточными.

– А у тебя как в этом плане? – поинтересовалась Флора. – Тоже ведь кто-то есть?

Я покосилась на фотографии, которые сочла достойными висеть на моей доске. На одной из них как раз запечатлены мы с Мэттом: он беспечно ухмыляется, шмякнув руку мне на плечи. Меня покоробило, что наличие у меня парня для Флоры само собой разумеется. Я даже почти готова была поведать ей всю эту некрасивую историю – но передумала.

– Нет, – буркнула я. – Был кое-кто, но… все сложно.

– Сложно, – эхом отозвалась она, словно не поняла это слово.

Именно с Мэттом я летом перед выпускным классом потеряла невинность. Билли к тому времени уже лишилась девственности, и мне тоже не терпелось от нее избавиться – от этой дурацкой плевы, которая разделяет девушек на две касты в зависимости от того, побывал в них уже пенис или нет. Впрочем, когда я принимала решение заняться с ним сексом, дело было не только в этом. В то время я искренне верила, что Мэтт будет у меня первым и последним. «Мы всегда будем вместе», – сказал он на школьной дискотеке; я танцевала, уткнувшись ему в шею, а его руки крепко обвивали мою талию.

– Ну ка-ак же тебе повезло, – ныла Билли. – Он такой клевый, просто нереальный!

Но он был реален – и достался мне. В одиннадцатом классе он ходил в наш театральный кружок, а потом признался мне, что записался в него только в надежде подкатить ко мне. «Я смотрел все ваши постановки. У тебя настоящий талант!» Я растаяла и поверила ему. Позвав меня на первое свидание, он заехал за мной домой: размахивал букетом, жал руку моему отцу. Его пальцы, блуждавшие у меня под одеждой, нежно касались моей кожи, в голосе звучала вопросительная интонация. Мальчишки, которых до него заносило на нашу с Билли орбиту, даже не замечали нас, пока не напьются и чего-нибудь от нас не захотят. Его деликатное поведение было мне в новинку, до него я понятия не имела, каково это – когда тебя хоть чуточку имеют в виду.

Я знала, что другие девчонки сохнут по Мэтту, но он на них даже не смотрел. Он видел только меня. После его баскетбольных матчей, которые мы с Билли, одевшись в цвета нашей школы, прилежно посещали, именно меня он сжимал в потных объятиях, меня у всех на глазах целовал на вечеринках. «Навсегда, – любил он повторять, когда мы валялись у него в кровати после школы и под потолком лениво жужжал вентилятор. – Ты моя навсегда».

У меня не было оснований ему не верить.

– Я с ним порвала, – сказала я Флоре, смакуя тот прилив силы, который дала мне эта ложь.

– Ну и ладно, встретишь более достойного человека. – Она взяла меня за руки. – Давай я накрашу тебе ногти, как себе? Тогда на сегодняшней вечеринке всем сразу будет видно, что мы с тобой подружки.

У нее ногти были черно-алые – уже в духе уэслианской символики.

Я стеснялась своих ногтей. Они вечно были разной длины, красила я их редко, а когда все-таки делала маникюр, очень быстро сдирала лак. Но Флора уже достала розовую пилочку, и я позволила ей тискать мои пальцы, а сама лишь смотрела, как она работает. Покончив с маникюром, она помогла мне подобрать наряд: синее платье с глубоким вырезом из Forever 21 и туфли на танкетке, доставшиеся мне от Тони.

– Я точно нормально выгляжу? – осведомилась я. Мне казалось, что все это дешево и пошло, краска для волос желтит, тоналка слишком темная. А самое страшное – что все это ужасно заурядно.

– Ты прекрасна, – заверила Флора. – А платье просто умопомрачительное!

От ее слов у меня на душе капельку потеплело.

Вечеринка проходила в Баттерфилд-А, в комнате, где жили две девицы, надыбавшие где-то поддельные документы, – как я вскоре узнала, таковые здесь имелись у большинства. Большую часть ночи я подпирала стенку, попивая водку со спрайтом из бумажного стаканчика и глядя, как девчонки по очереди дрейфуют в уголок и ныряют к зеркальцу, на котором я мельком заметила аккуратные дорожки кокаина. Пробовать мне было страшно, да никто и не предлагал. В школе из наркотиков я пробовала только травку, и от нее мое параноидальное ощущение, будто все только меня и обсуждают, кальцифицировалось, превратившись в теснючий экзоскелет.

Джемма, обедавшая с нами днем, порхала по комнате в джинсах и белой футболке, которая оттеняла ее персиковый загар, – все очень просто, но сногсшибательно. Я внезапно показалась смешной сама себе: втиснутая в платье, как сосиска, с тяжеловесным макияжем. Взгляд Джеммы на мгновение пересекся с моим, а потом остановился на моей пестренькой сумочке «Луи Виттон». Брови поползли вверх, она отвернулась от меня к Кларе и ее коричневому баулу безо всяких надписей. С сумочкой я, видно, оплошала. Здесь не принято щеголять брендами как показателями статуса. То, что в моей школе было повсеместно распространено, здесь оказалось мимо кассы.

Флора весь вечер пила только воду из бутылки и ушла рано.

– В десять мне должен позвонить Кевин. Хочешь, я потом вернусь за тобой?

– Нет-нет, спасибо, – ответила я. Меньше всего мне хотелось быть той набухавшейся однокурсницей, за которой она будет героически подтирать блевотину.

Когда Флора уже ушла, появились Лорен с соседкой – эдакое элегантное опоздание, но элегантным прикидом оно дополнялось только у Лорен. Ее соседка, та самая чокнутая, была в боксерах и обтягивающем топе, без лифчика, словно только что проснулась. Высасывая очередной стаканчик, я смотрела, как она направилась прямиком к кокаину, а затем принялась вытанцовывать посреди комнаты, сграбастав какого-то парня за рубашку. Когда он попытался поцеловать ее, она слегка отпрянула, а потом, запрокинув голову, отбросила назад волосы, открывая шею, и при этом все терлась бедрами у него между ног. Лицо у него делалось все более страдальческим, а у нее – все более зазывным, и ее визгливый, как у гиены, смех перебивал все остальные звуки в комнате.

Я прямо-таки видела: если поначалу он ее хотел, то теперь просто жаждал. Она действовала методично, высасывая из него силы, как вампирша. Это был целый спектакль. Вне всякого сомнения, она делала это и раньше – порабощала парней. В конце концов она таки дала ему поцеловать себя, но не раньше, чем уже выкачала из него все, что ей было нужно.