"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 1444

Он побежал. Сквозь завесы тумана чудились похотливое хихиканье, рык, чавкающие звуки. Что-то тяжелое елозило по земле… Сердце всполошено прыгало в груди, точно норовя выскочить через глотку наружу.

Ученый собрал все колдовские силы и наугад бросил за спину, во мглу. Что-то взвыло, хрипло захохотало не то по-человечески, не то по-звериному. Дыхание судорожно рвалось из груди, казалось, сейчас оно разорвет легкие.

Уже недалеко…

Впереди маячил позолоченный купол храма. Тамес не задавался вопросом, откуда тот взялся — в тумане все казалось правильным и уместным. Как во сне.

Совсем близко… Ватные ноги подгибались. Тошнота встала поперек горла, выступила на лбу испариной. Бесполезная маска царапала лицо. Вот он, храм! Из всех богов посвященный самому неподходящему — Таурре, госпоже дома и семейного очага. И такое сойдет. Любые боги не терпят нечисти.

Тамес остановился. Пыльный пустырь затянули колышущиеся занавеси мглы. Внутри проглядывали размытые силуэты. Словно войско теней выстроилось между ним и высокими дверями.

— Я сказал, тебе хватит! — рыкнула мгла за спиной.

Тамес вздрогнул, заслышав джеддов голос. Мотнул головой стряхивая наваждение… Брат мертв. Это тени. Призраки. Они там, во мгле, ждут, пока он ступит внутрь.

Статуи беременной богини смотрели на него поверх дымки: призывно, обещая покой и безопасность. Войско теней застыло, навострило оружие. Следило тысячей ожидающих взглядов. Тамес зажмурился, вспоминая слова с детства затверженной молитвы.

— Таурра, защитница очага, хранящая каждый дом от невзгод. Благословенно дитя твое…

Он запнулся, позабыв слова. Туман всколыхнулся, подался навстречу.

— Я молю о спасении. Кто, если не ты, хранительница? Славься, мать! Славься, защитница…

Дикая смесь голосов ударила по ушам, оглушила его, так что он сам не слышал молитвы. Только холод в правом плече не давал забыться, сойти с ума от творящегося безумия.

— …солнцем и отцом-землей заклинаю: защити!

Туман откликнулся надломленным фальцетом.

Что-то изменилось. Словно по жилам побежало долгожданное тепло. Тамес сделал шаг — и туман подался назад. Откатился, как откатывает от берега волна. Внутри шуршало, плакало, давилось слезами и спешило поскорей убраться с дороги.

Еще шаг. Туман расступался, образуя проход, и смыкался за спиной, провожая Тамеса безнадежным и отчаянным воем.

Еще шаг. Со статуй улыбалось умиротворенное лицо Таурры.

Два шага… один. Последний. Ученый упал, распластавшись по полу. Холод остался позади, за дверьми. Разочарованный вой превратился в плаксивое:

— Хватит…

Тамес зажмурился, не в силах слышать джеддов голос — и провалился в беспамятство.

Ученый не знал, сколько времени прошло. Когда он пришел в себя, он с трудом приподнялся на локтях. Сперва встать на колени. Затем подняться. Фрески стен крутились в безудержном хороводе, кровь шумела в ушах, как гул столичных рынков.

Вроде, отпустило… Только слабость сделала тело ватным и непослушным. Так бывает. Всегда, когда выжимаешь колдовской Дар досуха.

Слегка покачиваясь и опираясь рукой о стену, Тамес огляделся. Простой деревенский храм, стены из саманного кирпича белили с усердием, но фрески нарисованы нелепо, в силу умений художника. Не чета столичным.

— Тами? — раздалось вдруг из-за спины.

Ученый обернулся.

Джедд стоял в дверях. Его брат, родная кровь… Пыль и грязь расчертили его лицо темными разводами.

— Я уж думал, не догоню тебя! От самой лестницы гнался, как за дичью…

Он шагнул внутрь святилища и поежился от холода. Чуть полноватые губы растянула улыбка. Он всегда улыбался так: тепло и по-доброму.

Вот он стоит внутри, и створки дверей покачиваются у него за спиной. Тамес неуверенно улыбнулся в ответ.

— Я думал… это бред. Разве… такое может быть?

Джедд рассмеялся.

— Хорош братец: как услышал меня, сразу дал деру! — он склонил голову набок, лукаво поглядывая на ученого.

Тамес выпрямился. Стоял, пристально глядя на него, колеблясь…

— Ты что, родного брата не обнимешь? — в голосе Джедда скользнули нотки обиды.

Тамес шагнул вперед и вздрогнул от холода Логова. Он сам не заметил, как закоченели руки, пока он лежал тут, в храме.

— Совсем помешался с горя, — шутя, бросил Джедд.

Ученый подался было обнять его, но вдруг отшатнулся. Холодом тянуло не снаружи, не из вязкой мглы за дверями — от силуэта, вычерченного на фоне мерцающей дымки. Он стоял здесь, внутри — и приоткрытые наружу створки и впрямь скрипели за его спиной. Но между братьями пролегал порог. Грань, которую он едва не переступил.

— Ты что и вправду меня не узнаешь? — темные брови нахмурились. — Это же я, Джедд…

— Уходи! — Как же тянет в груди, как мучительно хочется, чтобы он жил, чтобы дышал и смеялся. — Уходи или переступи порог!

Что-то рыкнуло в темноте, метнулось к Тамесу, но с визгом отлетело прочь. Стеная, убралось в белую муть зализывать раны.

Вдох. Выдох. Прерывистый, жалкий — больше похожий на плач. Почему они выбрали именно этот образ? Разве мало им просто кружить там и скалиться из тумана? Зачем нужно бередить рану, которая и без того с трудом затянулась?

Ученый отвернулся от дверей, чтобы не видеть клубившегося за ними марева. Побрел во тьму, что скрыла противоположную стену храма. Он понял вдруг, что это не тени — Тамес был готов поклясться, что двух стен у храма просто нет. Вместо них и дальше лежало Логово. Такое же, как прежде: чуть менее туманное, чуть менее светлое, но в остальном такое же. Пустое. Как и должно быть.

Тамес попробовал провести рукой по лицу — и с раздражением сорвал надоевшую маску.

Выходит, все это мираж? Стены храма и немеющее плечо говорили обратное.

— Паломник… — донеслось из-за дверей. — Послушай, паломник, мне не нужно твоей крови.

Он вглядывался в темноту в дальней стороне помещения, делая вид, что не слышит.

— Ты только выслушай. Это все, что мне нужно… — в голосе угадывались нотки Джедда, и давно почившего отца, и ждущей его в столице женщины.

— Я ничего больше не прошу, — бубнил в пелене тумана голос.

Тряхнув головой и растерев плечо, Тамес решительно зашагал прочь.

Здесь было темнее, сквозь невидимые отверстия в потолке уже не проникал свет. Да и сам туман больше не мерцал тем таинственным сиянием. Ученому приходилось нащупывать дорогу и шел он, вытянув вперед руки.

Спустя несколько минут Тамес понял, что не дает ему покоя. Он чувствовал магию. Даже он, лишенный Дара почитай начисто, неспособный отличить простого смертного от чародея — чуял силу, щедро разлитую в воздухе. Чары покалывали кончики пальцев и обволакивали, как прежде обнимал туман. Дыхание Бездны, сколько же здесь силы? Хватило бы смести с лица земли Дийяр. Или… или даже больше.

Тамес остановился, вглядываясь в полумрак. Проклятье, а он сетовал, что не знает, как вести себя в чужом городе! В городе ты знаешь, откуда ждать опасности: не сунешься в темный переулок, обойдешь опасные кварталы… В городе хотя бы знаешь, куда смотреть! В Логове опасность была повсюду. Подстерегала за каждым поворотом. В любой миг могла броситься из темноты.

Ученый повел плечами, прогоняя внезапную дрожь. Делать нечего: не возвращаться же к беснующимся у храма призракам. И — теперь он точно знал, что в этом месте есть… что-то. Могущественная магия или божья сила, оно лежало впереди. И, должно быть, идти к нему всего безопаснее.

Путь его длился долго.

Да нет же — дольше долгого. Он шел, словно в трансе, раз за разом переставляя ноги. То были не несколько часов — Тамесу казалось, что он не меньше суток бродит по темным, пропитанным силой залам. Наконец, он в изнеможении опустился наземь. Плотная холодная взвесь колыхалась в воздухе, клубилась подобно болотному газу, отчего полутьма казалась еще темнее и непрогляднее.

Слишком долго. Так… просто не может, нет — не должно быть. Он давно вышел из города и удалился на приличное расстояние. Живот свело судорогой голода. Нужно поворачивать… Беда в том, что он не может просто так уйти. Слишком много прошел. Зашел слишком далеко.