"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 1431

— Ты дважды спрашивал, чего я хочу, Серис, — наконец заговорил верховный. — Не стану больше тебя томить. Садись, садись…

Ему доставляло удовольствие разыгрывать радушного хозяина.

— Но позволь сперва объяснить, как там дела за каналом. Иль-Аммар мертв, — веско произнес верховный. — Не стану скрывать, это моих рук дело. Но в этом можно найти и светлую сторону: взойди он на престол, нас ждали бы охота на тени, всеобщий страх и волнения на улицах.

— Кажется, мы все это получили, — хмыкнул Каи. Раммак, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Те жрецы, что поддерживали тебя, тоже частью мертвы. Некоторые не добрались до храмов. Видят боги, Серис!.. Бунт вовсе не моя затея, хоть и не стану кривить душой, я готовил нечто подобное. Но то, что творится сейчас, на руку только беднякам. Эти волнения… — он на мгновение умолк, не то подыскивая слова, не то давая собеседнику вслушаться в набат, — они вредны всем. Мне, тебе, храмам, Единому… Царству тоже, если на то пошло.

Каи молчал. Он представлял, как каменный пес, чья статуя покоилась тут же — набросится на первого служителя.

— Я хотел натравить всю ораву на храмы. По толпе пошел бы слух, что наместника убили жрецы… — предупреждая возражения, Раммак поднял руку: — Простецы на улицах не знают, что вы на него поставили. Завтра в город войдет войско, вскоре воцарится порядок. Просто старые боги ушли бы в изгнание. Растворились, пропали на задворках Царства вместе со своими жрецами.

— Ты забываешь о храмовых дружинах, — напомнил Каи. — Они найдут, чем ответить бунтовщикам.

— Серис… — бескровные губы верховного скривились. — Твои дружинники ходят по тем же улицам. Они пьют в харчевнях и развлекаются с теми же танцовщицами. Они не пойдут против друзей и соседей.

— Сама мысль ввести в город войско — кощунство! — продолжал Каи. — Столица священна. Ни один узурпатор не захватывал ее, все проливали кровь подальше от города. Толпы разорвет любого, кто приведет на улицы мечи. Ему придется бороться с беднотой, и вельможами, и городской дружиной. Каждый час на троне будет таить смерть: от яда или меча телохранителя…

— Секрет в том, — перебил Раммак, — что жители столицы могут делать, что вздумается. Они сами начали войну на улицах, а мой князь только явился бы вовремя, чтобы встать на их сторону. Его воины открыли бы ворота храмов и тамошних амбаров, выгнали старых жрецов и посадили на алтари того, кого ждет толпа.

Пару ударов сердца Каи молчал.

— Ты говоришь, что ошибся?

— Верно, — Раммак поднес к губам чашу. — Я не ждал, что от вида крови они взбесятся, как уличные псы. Все началось со смерти иль-Аммара, а когда волна покатилась, ты не прикажешь паводкам, чьи посевы разрушать. Я не могу натравить толпу на храмы, она уже воюет против всех. Для меня этот бунт — то же, что и для тебя.

— И мы пришли к тому, чего ты хочешь.

— Ты схватываешь на лету, Серис, — съязвил Раммак. — Ты второй человек в храме. Твои люди послушны, скажи им слово — и мы покончим с недоразумением. Мне нужно, чтобы храмы признали нового Царя Царей.

— Под недоразумением ты понимаешь Шакала? — спросил Каи. — Я скажу слово — и он тоже отправится в изгнание?

— Ты останешься, — пожал плечами верховный.

— Этого мало.

— Серис, ты святоша, но не говори, что ты слеп, — Раммак прищурился. — Ты был там, в городе. Видел людей. Им больше не нужен Шакал. Равно как и Атама, Усир, и все боги, которых ты вспомнишь. Единый благоволит беднякам, и толпе это нравится. Что бы сделал иль-Аммар? Побросал проповедников в ямы? Но такая охота никогда не кончится: на их место придут другие, а против всего города бессилен даже Царь Царей.

— А ты хочешь вовремя перебежать к победителю?

— В этом и заключается игра, — морщины смяли татуировку на лбу верховного. — Тот, кто играет честно, обрекает на смерть себя и других. Он слишком твердолоб, чтобы остановить кровопролитие.

Каи залпом осушил чашу и вытер со лба пот.

— Если бы не твоя игра по правилам, иль-Аммар был жив, — говорил Раммак. — И бунта бы не случилось. И пусть город готов вспыхнуть, всех смертей можно было избежать.

Каи отвернулся. На пару вздохов в садике воцарилось молчание.

— Что ты сделаешь, если я не соглашусь? — наконец спросил жрец.

— Я? — казалось, верховного удивил вопрос. — Я отпущу тебя в любом случае. Дам подумать. Мое дело может выгореть, но твое уже проиграно. Твое божье войско в осаде на Песьей площади. Сделай то, что я хочу — и останешься при дворе. Нет… — он развел руками, — что же, у меня есть доводы посильнее.

Его слова повисли в воздухе, а в голове у Каи словно гудел собственный гонг. Дети? Самая сокровенная тайна, хранимая бережно, как священная реликвия… Боясь, что голос его выдаст, Каи вопросительно поднял брови, и Раммак уронил единственное слово:

— Сатра.

Он покинул верховного на переломе дня, когда солнце начинает клониться к вечеру. Столица дышала зноем. Ветер поднимал с мостовых бурые, как жевательная трава, облака пыли, только вездесущие мухи сновали в душном мареве. Пожалуй, лучшего времени, чтобы проникнуть в осажденный храм, не найти — в сезон засухи, после полудня… самая кровавая бойня стихает в это время дня.

— Что если нам не дадут пройти?

Каи бросил взгляд на мост, который все утро был ареной противостояния стражи и бунтовщиков.

— Они не посмеют, — отрезал капитан.

Жрец с сомнением покачал головой, но на него не обращали внимание.

За каналом они трижды встречали погромщиков: и беженцы, и ремесленники, и даже пара купцов в засаленных халатах… завидев вооруженный отряд, они зашевелились, но так и не вылезли из тени. Сандалии солдат шлепали по пустынной улице меж рядами каменных львов.

Каи дорого бы дал, чтобы ехать в Старый Город, а не к Песьей площади. Двое слуг обмахивали его опахалами, еще один держал пергаментный зонтик от солнца — но все это сродни золотой клетке. Солдаты молча направляли носилки, куда приказал верховный жрец.

Когда капитан забарабанил в ворота храма, словно невидимая волна прокатилась по головам. Над площадью повисла гнетущая, пугающая тишина.

Храм Шеххана молчал.

Каи не назвал бы это осадой. Да, что-то неуловимо изменилось в воздухе. Навесы и циновки так же покрывали мостовую, воздух смердел вонью немытых тел, чесноком и чадом жарящегося масла… Но осада? Скорее, из взглядов исчезла всякая надежда. Глаза беженцев были тусклыми и пустыми.

Наконец черные створки приотворились. Поймав взгляд капитана, Каи сошел с носилок и протиснулся в щель. Один. Ворота не успели закрыться, а он уже слышал щелканье кнута — воины Раммака спешили убраться с Песьей площади.

— Кого я вижу! Первый Распорядитель? С охраной от Раммака?

Меньше всего жрец ожидал увидеть Умм Бахри, командира храмовой дружины. Из-за его плеча нервно улыбался Хафрай, еще дальше… Верховный Солнечного Владыки, Первый Распорядитель Атамы, еще один Воздающий — на сей раз из храма Джахата, покровителя ученых и писарей.

Все они прежде едва замечали жреца, а теперь смотрели с опаской. Они знали, что это он заварил варево — пока сами они не решались заговорить в присутствии Раммака.

— Что это, Серис? Совпадение?

Командир не произнес ритуального приветствия, и в словах его сквозила угроза, но голос дрогнул. «Он боится, — вдруг понял Каи. — Боится меня, как раньше верховного».

— Раммак следил за мной несколько дней, — устало проговорил жрец. — Его люди подстерегли меня утром и захватили в плен.

Расталкивая соседей, вперед выбрался Распорядитель Усира, еще один толстяк, неприлично тучный в голодающем городе.

— Желтый бог воплотился в тебе, Каи Серис! — заискивающе сказал он. — Мы рады видеть тебя в добром здравии!

Они увлекли его к храму и кружили, как осы над медом. «Как у кочевников… тот, кто убил старого вождя, становится новым и внушает благоговение, — думал Каи. — Я просто заменил им Раммака».