"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 1345

И обитель в осаде… Тихий, замкнутый дворик. Как же отсюда бежать? И куда?

– Что же ты, брат? – Старуха покачала головой и крепче сжала пальцы. – Разве ты не проведешь…

Избегая ее взгляда, чародей лихорадочно искал пути к отступлению. Тут-то его настиг Зов ментора…

…и Зено вскрикнула, когда вместо подушки до крови закусила губы.

Она чувствовала их всех, полсотни колдунов.

Селкат, уродливый больной толстяк. Он убивает ради силы – и ради удовольствия.

Азра́хас из Гиллу Тхан. Если кто-нибудь пронюхает, что он сделал, его повесят. А может, четвертуют.

Все полсотни. Она их слышала.

В действительности Зено не знала, где она и что с ней. Всякое чувство времени кануло в бездну, оставалось гадать, ночь теперь или день. Она словно шла по гладкому туннелю, и под ногами горели созвездия, а над головой плясало пламя. Черным-черно. И пусто. Разве что болотные журавли курлычут вдали – точь-в-точь, как в храме.

…Кава́д из столичных предместий. Этот шпионит за торговцами, что проезжают почтовую станцию, и обо всем докладывает… По правде, Кавад и сам не знает, кому служит тот тип.

Колдунья Би́на родилась в районе гаваней. И дня не проходит, чтобы собратья не напомнили ей об этом. Даже сейчас она шепчет молитву Великой Матери…

Зено хотелось не знать всего этого, не слышать, но знание само толклось в грудь. «Просто один из снов. Как в ночь, когда храм рухнул». Она пыталась проснуться – и не могла. Пальцы сжимались и разжимались, царапая грубые простыни, но не так-то просто вырваться из темноты.

Азрай! Воин рядом, вчера они остановились в крестьянском домике в дне пути от Табры. Но Аз не мог войти за ней в бездну, взять за руку и провести через тьму.

…А вот Наха́та, дворянка с юга. Каждый день ее голова раскалывается, и боль заставляет ее сотворить что-то ужасное, а потом она плачет и проклинает себя. Она решила, что отравится в первый день месяца Тах, но сила бурлит в ней, и госпожа почти научилась ею пользоваться.

– Пусти!

Зено вздрогнула, услышав вопль. На миг шепот Прекрасного смолк, а потом пророк увидела ее. Ментор Энтемо склонился над девушкой, привязанной к грубому столу.

Кожа посланницы покрылась мурашками. Это в бездне-то? Кожа? Есть ли у нее вообще кожа?

Но бездна рассыпалась ломким крошевом. Сперва исчезли созвездия, затем запахло сырой пылью и камнем. То был низкий зал старой харчевни, недалеко от обители, и все полсотни колдунов собрались, чтобы встать в Кольцо и обрести силу. Резервуары, в которых копится мощь… Осадные орудия, семь тысяч Черных Братьев… Зачем это, ведь нагади высаживаются на побережье? Ксад, которому она так верила, уже знает. Тогда зачем?.. И Зено обругала себя: затем, что ни к чему тратить войско, если с Братьями покончит колдовство. Для того их и готовили, мятежных магов, чтобы в нужный день повести на заклание и подготовить все к прибытию флота.

«Откуда я это знаю? Не хочу, не хочу, не хочу!..»

Однако тьма уже раскололась, и из разлома ползли тени, извиваясь, словно черви.

Ментор достал иглу в добрую ладонь длиной, а колдуны между тем взялись за руки. Обряд даже не начался, но воздух трещал от силы: стал плотным, краем глаза Зено видела, что тот поблескивает, как обсидиан. Она двинулась к столу, и воздух с шорохом пошел трещинами.

«Небесные владыки! Где я?»

Единственный вопрос, на который Зено не знала ответа. Куда ни обращался ее взгляд, предметы и люди принимались говорить.

…Лет пять назад здесь держали притон, крупнейший в столице.

Кругленький ментор едва помнил мать, она умерла от морового поветрия.

Игла отняла сто пятьдесят шесть жизней, а используют ее для…

Прекрасный перешел на визг, а после захныкал на дюжину ладов. Ментор вдруг завел песнь неожиданно высоким красивым голосом. От его пения внутри Зено корчилось нечто безымянное, безъязыкое. Она сообразила, что вопящий комок и есть ее бог.

– Темерас! Деманес! Каи тон илайо! – возгласил Энтемо и всадил иглу в ладонь пленницы.

Ледяной ветер толкнул Зено в грудь.

Она кричала, но крик ее был беззвучен. Бежала, но напитанный силой воздух стал патокой. Остановить!.. Время ползло, как воск по горячему боку свечи.

В Царство она приехала почти отрицателем. Оттого и потрясла ее Ночь Темераса, что она не верила. Луну назад Зено впервые узнала, что в мире есть нечто кроме человеческой магии, но и это разве назовешь верой? Просто детские пугала вдруг обрели жизнь.

То было иное: она поняла, что каждая байка, и проповедь, и смерть во славу – мнут бога, как гончар глину. Сто пятьдесят шесть жизней отняли с его именем на устах – и это лишь одна игла. Есть еще три: в Табре, на южном побережье и…

Остановить!

Пол мялся под ее стопами, образуя бугры и складки, но даже столетие когда-нибудь кончается. Зено прошла эту дюжину шагов.

Тщетно она хватала пустоту, процеживая пальцами плоть земляка.

Меж двух миров Зено остановилась. Проглоченные богом души уже не выли – мычали по-звериному.

…Вот только что, в соседнем квартале, испустила последний вздох купчиха. Ее глаза открыты и смотрят в потолок. На рассвете ее найдет единственный сын и наследник.

Этот зал знавал смех, и огни, и сотни голосов. Здесь заключались сделки, а деньги кочевали из кармана в карман…

«Владыки!» – взмолилась Зено. Потом она поняла, что звать бессмысленно. Сильнейший из богов сейчас пребывал внутри нее. На миг она испытала нечто сродни сочувствию. Быть может, во всем мире она одна не благоговела и не пыталась использовать силу Темераса. Что, если Азрай прав, и она в самом деле пророк, если чувствует не страх, а жалость?

Кто-то должен остановить ученого!

Но кто из них? Взгляд ее наткнулся на богатого сынка, которого пощадил сын лекаря.

Голоса сводили Зеваха с ума. Даже свет стал тусклым, словно проходил через занавесь. Как терпят остальные? Они должны слышать! Или нет? Они не были правой рукой ментора, не принимали силу так часто…

Вокруг ученого медленно разгорался нимб цветом, как сердце прогоревшего костра.

Зачем, зачем он сюда пришел? Ведь он же ненавидит ментора! Собратьям должно помочь, так говорил иноземец. Нуждаюсь в великой силе, чтобы прорвать осаду. Он должен был понять, что это значит!

«Ну же, ты давно насмотрелся на мертвецов! – убеждал он себя. – Но шепот, шепот… И эта смерть не такая. Что я здесь забыл? – Голоса вздымались и опадали, как холодный прибой. – Я ненавижу его! А еще больше я его боюсь».

Мысли Зеваха путались. Он с ужасом отметил, что светится – как и другие колдуны в Кольце. Ментор раскинул руки: сперва пришли в движение плечи, затем кисти, а после чародей увидел мерцающую иглу. Та осталась в плоти, и воздух над ней дрожал, как над пламенем.

…Храмы пусты. Жрецы вышли на улицы, чтобы позаботиться о мертвецах. В последние дни в столице много мертвецов…

Это смертные обезобразили Прекрасного. Во всем мире пророк единственная пыталась дозваться до Темераса – того, кому посвящали оратории и приносили цветы. Во всем мире единственная испытывала к нему жалость.

Ей нужен смертный!

И тогда Зевах рванулся вперед.

Воздух зашипел, когда чародей толкнул ментора. Он отлетел далеко, но не понял, не заметил, что за удар его сразил.

Зено пыталась схватить земляка. Как будто она могла помочь! Заметив, что выбранный чародей мешкает, она обернулась.

– Скорее! – беззвучно крикнула пророк.

Когда он встал, пол ушел из-под ног. Зеваху казалось, одна его рука тяжелее другой и перетягивает вниз. Так и есть, пространство и время взбесились. На Изнанке, в утробе небес, нет ни пространства, ни времени.

Когда ментор успел обернуться? Когда вытащил клинок?

Чуть поодаль уже шла схватка – еще один Энтемо и еще один Зевах. Чародей шагнул в сторону от призрачного клинка, но в глазах рябило, и он совсем запутался. Он подкрадывается к ментору? Или отступает? Или нагади уже занес клинок?

Вместе с сыном торгаша пророк видела зал из дюжины ракурсов. Вокруг кипел бой: десяток Зевахов дрался с десятком менторов, и везде ученый побеждал. Широкий кривой клинок метил в горло. Игла вспыхивала холодным злым огнем. Вот ментор безоружен, но ему хватило одной лишь силы, чтобы раздробить ученику кости.