"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 1257

Юноша напрягся, когда темноволосый щеголь в неброском, но несомненно дорогом кафтане подошел к женщинам. Он безразлично миновал ряд шлюх и остановился напротив Сахры.

– …новенькая? – услышал из своего угла Джен. Сахра негромко отвечала, щеголь расспрашивал, другие девушки перешептывались. Сестра выплыла из «Лотоса» гордо, под руку с незнакомцем, а провожали ее завистливыми взглядами.

То был, верно, сон. Точно волшебную монетку из сказок, Джен теребил серебряк и не помнил, как тот оказался в кармане. Гладил едва различимый лик, в беспамятстве тер вязь иероглифов.

«Упрочившийся в свете, живущий вечно, Первый-в-Круге Ааси́м ас-Джаркал».

Утро было солнечным и пахло мятой. Как большая часть утр за восемнадцать с лишком лет Джена. Настал Пауни, последний месяц весны, и солнце взошло рано, скользнуло сквозь неплотно прикрытые ставни, позолотило кувшин и таз для умывания с неодинаковым рисунком. Это солнце разбудило его.

А потом парень крепко зажмурился, едва вспомнил вчерашний день.

Джен не знал, как он добрался до дома, как наплел чепуху отцу. Если с утра он оказался в постели, то лишь в силу многолетней привычки. Словно властная рука легла на голову юноши: затылок стиснула головная боль. Ребра еще болели там, где двое громил намяли ему бока, и лишь вмешательство Сахры не позволило им забить его до бесчувствия.

О боги! С нее ведь станется и вправду прийти и притащить еще монет. А он… все, что он может, лишь молчать и смотреть. И представлять холеного хлыща, подмявшего точеную фигурку. Или ублюдку нравится быть снизу? Юноша застонал.

В тот день отпрыски лавочников и ремесленников особенно раздражали, и все же нехотя, неуверенно, но Джен втянулся в рассказ.

– Вы наверняка знаете: до того, как стать Царем Царей, Аза́с Черный был князем южного из Пяти Пределов.

Юноша не обращал внимания на шепотки и ухмылки. Самым старшим ученикам едва исполнилось четырнадцать весен: уж конечно, свара за окном интересовала их больше скучных россказней. Юноша продолжал. Он знал, что стоит прозвучать волшебным словам: «Ночь Лязга» или «битва на Реке Крови» – и будущие плотники, продавцы благовоний и ювелиры начнут слушать сосредоточенно, как внимают словам жреца. А уж он постарается представить жизнь прошлого царя чередой битв и завоеваний.

– А вот кто знает, почему колдуны проиграли?

Класс примолк, девять пар глаз уставились на юношу.

– Наверное… наверное, в Ночь Лязга почти всех перебили?

То был сын продавца тканей, самый младший из собравшихся. Джен только покачал головой.

– Все совсем не так, – мягко ответил юноша. – Совсем. Вельможи никогда не признают, но, по правде, колдуны и не могли взять верх. Так говорят все хроники, сколько их ни есть в храмах. Они вовсе не так сильны, как хотели казаться. Это самая большая тайна колдунов… и самая большая тайна Царя Царей и присных!

Тут уж притихли все – даже те, кто постарше.

– Мой отец, лекарь Зейд, учился в храме Джаха́та, Небесного Писаря, – издали начал юноша, – и было это как раз после войны. Вот что рассказали тамошние хронисты. Что мы знаем о колдунах? – вопросил Джен, обведя класс взглядом. – Мы знаем, что двести лет золотую маску царя надевали чародеи. Колдуны становились вельможами и придворными, рядились в шелка и бархат… Еще мы знаем, что они возводят дворцы и крепости, помогают войскам оберегать рубежи от закованных в металл варваров из Рассветных королевств. Мы знаем, что в стране множество чародеев, и все они могучи и могут больше нас, простых смертных. Так? – Дождавшись нестройного согласия, Джен закончил: – Так они хотят, чтобы мы думали.

Юноша перевел дыхание.

– И колдуны нам почти не лгут. На все Царство их и вправду наберется немало. Чего они не говорят, так это что большинство – травники, целители и мелкие чародеи. Им не то что дождь призвать… для них свой дом обогреть в сезон бурь и то большое дело. Конечно, некоторые колдуны были очень могущественны. Другие – просто умны и хитры. Подумайте сами… почему они жаждали власти и титулов? Почему колдуны владели копями и виноградниками? А потому что их власть опиралась на слуг и золото, а не чары!

– Цари-колдуны очень долго правили, – подозрительно отметил сын ювелира. – Кто-то бы… ну… догадался, что они не так сильны.

– Правили. Потому что были царями, а не потому что были колдунами.

Отпрыска ювелира ответ не убедил, и Джен начал пояснять:

– Давай по порядку. По правде-то, после первых трех поистине великих чародеев цари-колдуны были не такими уж властителями. Предпоследний вот совсем мальчишкой. Его занимали стихи, роскошные дворцы и танцовщицы.

По классу пронесся сдавленный смешок. Танцовщицы – это юнцам понятно.

– Он даже колдовское обучение не закончил, – продолжил Джен, – когда скончался от хвори. Но дворцы ему возводили исправно, все новые и новые. И подати за них росли. А вот последний из царей-колдунов, его звали Аасим Хмурый. Он начал войну на востоке. И тут… да просто все совпало: засуха, два неурожайных года и эта война, которая все не заканчивалась… а подати продолжали расти. Вот тогда-то Азас Черный и другие князья провинции подняли восстание. И выяснилось, что вельможи в шелках и бархате не могут воевать! Одно дело сплести мираж, одурманить, а воевать – совсем другое.

– А как же колдуны, что в войске служат? – подал голос сын кузнеца. – Мой отец знал одного такого. – И тут же, поняв, что сказал, мальчик поправился: – Ну, то есть они же не друзьями были. Он сам в войске-то, мой отец… Вот и знал.

– Ты все верно говоришь, – успокоил его Джен. – Так же подумал и Царь Царей. Быстро заключил на востоке мир и отозвал войско. Но есть и вторая тайна колдунов. Они будто бы… выдыхаются. Вложат в чары слишком много – и валятся без сил. Куда уж тут за меч хвататься? Хронисты пишут, они покидали поле боя в носилках задолго до конца схватки. Да, в битве на Реке Крови они превратили берега в выжженную пустошь, это так. Но и всё! Над дворцами и крепостями работали дюжины чародеев: месяцы, а иногда годы. А собери тех колдунов и выстави против войска – они убьют сотню, две сотни врагов, но третья довершит дело. Колдуны не смогли переломить ход войны. А потом уже начались крестьянские бунты, погромы, и разъяренная толпа сожгла первую обитель чародеев. Это было на юге, в Ама́рре. Вот и все. Колдуны не могли победить, какими бы силами ни владели.

В классе вновь воцарилась тишина. По стене ползла кружевная тень растущего под окном дерева.

– Это была жестокая и кровавая война, в следующий раз я расскажу о восстании побольше. Но эта тайна – тайна не только колдунов. Ни лучезарный, ни его придворные, бывшие князьки из провинции, а теперь вознесшиеся на самую вершину, – не признают ее, потому что чем больше живописуешь врага, тем больше твоя победа. С тех пор чародеи живут среди нас, но держатся своих обителей и подчиняются эдикту о Правосудии. Потому что помнят…

Занавесившая вход парусина откинулась, и в дверном проеме показался Ма́зрой, тот ювелир, чьего сына юноша переубеждал.

– …помнят: нас, простых смертных, всегда больше, – на мгновение запнувшись, продолжил Джен, – и в любой миг мы сметем их обители к песчаным бесам. В последние годы…

Тогда-то ювелир и подал голос. Громко и отчетливо, чтобы перекрыть басом все, что мог сказать юноша, купец рявкнул:

– Довольно! На сегодня закончили.

Джен любил такие мгновения, когда видел, что ученики с сожалением покидают класс. Любил детское любопытство: густое, осязаемое, оно льстило, как оценивающий женский взгляд. Юноша хотел напомнить, что ювелир может забрать сына, но не остановить урок, когда увидел и других отцов.

– Здесь ваши родители, – обратился Джен к ученикам. – Закончим в следующий раз. Не забудьте, что будет не только история, но и счет.

Взгляд его метнулся к Мазрою. Два, три, пять человек… Все те, что собрались и в складчину наняли сына лекаря, сейчас стояли там, молчаливые и угрюмые, и отчего-то душа у Джена ушла в пятки. Пока дети собирали вощеные дощечки, обрезки пергамента и тушь, юноша застыл в неловкой позе, не зная, куда деть руки. «Сейчас случится что-то очень плохое». Он уже знал это. Равно как знал и что следующего раза не будет.