"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 1142

– Потому что мой страх ничего не изменит. Если я заслужу кару, она будет неминуема, а значит – нет смысла бояться неизбежного. – Он сделал небольшую паузу и опустил взгляд. – Ваше высочество, время позднее, вам нужно отдохнуть. Идемте, ужин уже наверняка стынет.

Я заторможенно кивнула, развернулась на пятках и пошла к своему шатру.

Он точно не мог знать о том, что на подобный вопрос ответила когда-то Светозарной я. Неужели… я стала такой же?

Перед шатром уютно потрескивал костер, в его отблесках задумчивое лицо мастера меча, сидевшего на длинном бревнышке, казалось то демоническим ликом, то мученическим образом. Из-под полуприкрытых век он меланхолично наблюдал за пляшущими языками пламени, периодически шевеля в образовавшихся углях длинной тонкой палкой. Мой приход он вроде бы даже не заметил.

Ужин ожидал внутри шатра: аккуратно поставленная на крышку одного из сундуков медная тарелка еще исходила паром, но один лишь вид еды вдруг вызвал стойкое отвращение. Опустив полог шатра, я села на заправленную постель и несколько мгновений просто смотрела на мигающий огонек масляной лампы, стоящей на том же сундуке.

Больше всего мне хотелось проснуться.

Очнуться от этого кошмара в Олиной квартире, понять, что виной всему «не пошедшее» вино или, может быть, даже тяжелое отравление плохо приготовленной пиццей и что всего этого не было.

Не было крови на снегу. Не было мертвой собаки в объятиях мальчишки. Сгоревшей деревни. Убитого теткой ребенка. Девушки-служанки с распоротым животом. Божеств, замков, слуг…

Ни-че-го.

Закрыв глаза, зажмурившись до боли, я пожелала этого так искренне, как только могла. А потом тихонько завыла, закрыв лицо руками и чувствуя обжигающий холод латных перчаток.

Это было взаправду. И я увязала все глубже.

Кто я? Элеонора, бухгалтер, москвичка из двадцать первого века? Или Эвелин, принцесса в ином мире, обреченная на брак с чужаком? Защитница веры, спасающая народ от войны? Убийца, несущая кровь и сталь? Кем я стала и кем еще стану, пока это все не закончится? Когда и как это закончится?

– Пей. – Знакомый голос над головой прозвучал настолько внезапно, что я, вздрогнув всем телом, качнулась назад, резко выставляя руки перед собой.

Харакаш протягивал фляжку, стоя в полутора шагах от меня, а полог шатра был чуть приподнят, пропуская внутрь отблески огня.

– Пей, Эла, – еще раз повторил он и вложил в мою ладонь открытую флягу, накрывая ее моими пальцами.

Он не знает, как правильно сократить мое имя. Настоящее имя…

– Эля, – шепотом произнесла я такое похожее, но кажущееся здесь чужим сокращение.

Харакаш молча кивнул, дождавшись, пока я сама сожму пальцы, и отпустил мою руку. Переставил тарелку на другой сундук и сел на освободившееся место.

– Ну? Мне надо тебя поить? – В его голосе слышалась насмешка, и я нахмурилась, чувствуя зарождающийся в глубине гнев.

Почему он смеется надо мной? Почему он мне приказывает? Мне что, мало одной твари, которая теперь будет дергать меня, как безвольную куклу, заставляя делать все, чего я не хочу?!

Островитянин выдержал мой долгий взгляд, а потом перехватил руку, не давая мне бросить флягу в дальний конец шатра.

– Этот напиток привозят для меня из дома, Эля. Он крепкий, он неприятный на вкус в первые разы, но это то, что тебе нужно сейчас. Поверь мне, я понимаю, что ты чувствуешь. – Он снова разжал пальцы.

Моя злость выходила, превращаясь в соленые дорожки на щеках. Я всхлипнула и резко приложилась к пахнущему терпкими, горькими травами горлышку фляжки.

Три долгих глотка – уже после первого мне казалось, что внутри меня полыхает маленькое солнце, а язык онемел от горечи, – я сделала, прежде чем оторваться от фляги и, судорожно вздохнув, протянуть сосуд обратно Харакашу.

Вздох, второй, третий, прямо возле моего шатра Альвин вдруг затянул разудалую и, судя по подхватывающим голосам, весьма популярную в народе песню, и вдруг я поняла, что больше так не могу.

Мастер меча ловким движением сдернул с кровати одеяло и завернул меня в него прямо поверх доспехов с головой, только стянув шлем. Я уткнулась лицом в шерстяное пончо и зарыдала в голос, пытаясь через собственный вой объяснить, что я не хотела убивать комтура, что я в этом не виновата, я не убийца, я просто хочу семью, чтобы отец и мать снова были вместе, чтобы мы были счастливы и что нельзя меня за это винить…

Харакаш молча кивал в такт моим словам, покачивая и обнимая меня за плечи одной рукой, а второй – гладя по прикрытой батватом голове.

Я рассказывала островитянину про свой дом, про маму, про то, как много она для меня делала, про то, как нам жилось без отца и как мама до сих пор его любит. Про самые вкусные в мире пирожки со щавелем и выпускное платье, которое мама перешила из своего вечернего для меня. Про те вещи, которые остались там, далеко от меня, и которые я хочу вернуть больше всего на свете. Про наш договор с божеством и про ее клятву перенести мою мать сюда, вернуть ей молодость.

Харакаш вздыхал и все так же молчал, внимательно слушая меня до тех пор, пока слова не закончились, снова превратясь в поток всхлипываний.

За стенами шатра мой оруженосец уверенным сильным голосом приступил к повествованию о непростой жизни в стоящих друг напротив друга женском и мужском храмах, о том, как их обитатели рыли навстречу друг другу проход.

Мне хотелось выйти и запустить чем-нибудь потяжелее в Альвина, наорать на них всех так, чтоб в ушах звенело, но я сидела, позорно извозив одежду островитянина соплями, всхлипывая все тише и тише, чувствуя растекающееся внутри блаженное, поглощающее всю боль тепло и накатывающую расслабленность, и волей-неволей вслушивалась в текст:

Последнее слово сбилось на дружный хохот, я насмешливо хмыкнула, одновременно шмыгнув носом, и отстранилась от своего наставника, со стыдом глядя на мокрое пятно на его пончо. Потом поймала его внимательный, изучающе-оценивающий взгляд и кивнула, чувствуя смущение.

– План удался, истерика предотвращена. – Я попыталась улыбнуться, но вышло не очень. Язык немного заплетался, а в голове все мысли словно погрузились в туман – я еще в первый раз запомнила, что напиток островитянина невероятно крепок, а уж если меня унесло на балу с вина…

– Послушай меня, Эля. – Харакаш замахал перед моим лицом рукой, потом вытянул вверх указательный палец, и я, благодарно кивнув, сфокусировала взгляд сначала на нем, а потом, с замедлением, на лице островитянина. – Сегодня ты будешь спать очень крепко. А завтра будет новый день и новая история. Подчас мы все совершаем ужасные вещи, но ты не должна дать им сломать тебя. – Он смотрел на меня требовательно и строго, и я медленно кивнула. Пусть мое тело сдавалось под напором того пойла, которое я выпила, но мозг все еще работал. – Если ты когда-нибудь сломаешься, Она победит, и все, что ты сделала до этого, будет напрасно. Его смерть и все другие будут напрасны. У каждого из нас есть путь, и ты должна пройти свой до самого конца, благо тебе нет нужды делать это в одиночку. – Харакаш вдруг широко улыбнулся, и я невольно улыбнулась в ответ, а потом – протяжно зевнула.

Понимающе цокнув, островитянин встал, поднял полог шатра и громко позвал Альвина, сообщая и ему, и всем присутствующим, что он бы такого оруженосца, который своего господина оставил после тяжелого дня в доспехах, а сам песни распевает, выпорол бы хворостиной, как шелудивого порося. После – тут же напомнил всем, что выходить с рассветом и идти до самого вечера и песни песнями, а сон по расписанию.