Пророк тёмной жрицы (СИ) - Кениг Алексей Л. - Страница 36

— Вот как? Он, должно быть, невероятно талантлив, раз сам Повелитель душ решил нарушить своё правило и взять его в ученики.

— Ха-ха-ха! Да, мальчишка чертовски талантлив. Едва пробудился, а уже овладел базовой магией, а его огонь даже камень превращает в пепел. Порой бывает безответственным, да и вообще ведёт себя как балбес. Но когда становится серьёзным, то его сила начинает пугать. Уверен, однажды он превзойдёт меня. И случится это довольно скоро. Когда-нибудь он станет магом десятого ранга и вознесётся над этим миром. В конце концов, такова его судьба.

Эйх и его внучка лишились дара речи после этих слов. Десятикратный круг — Божественная магия. Считается, что её невозможно достичь, поэтому она приравнивается к Высшим силам. Даже легендарный герой, сразивший пророков злой Богини, был лишь на девятом круге. К тому же это даже не было подтверждено. Несмотря на множество записей о тех временах, многое было уничтожено в ходе войны. Сам Баламар был на восьмом круге. Легендарная магия. Людей с такой силой во всём королевстве можно пересчитать по пальцам одной руки.

— И кто же этот самородок? — Осторожно поинтересовался Эйх.

— Этого не могу рассказать. Пусть и доверяю вам, но всё же это не моя история. Могу сказать только одно — он не местный. Как-нибудь приведу его в деревню. Он проявляет некоторый интерес к школе, поэтому у вас будет возможность увидеть его. Если захочет, сам о себе расскажет. Пусть это право останется за моим первым и последним учеником.

— Ха, ты в своём духе, Баламар. Но неужели ты больше никого не хочешь брать в ученики?

— Дело не в этом. Эйх, старина, недолго мне осталось. Слишком сильно углубился в изучение проклятого пламени, и все мои эксперименты не прошли бесследно.

Слова Баламара поразили всех. Весть о скорой кончине Повелителя душ повергла в шок. Могущественные маги могут прожить две, а то и три сотни лет. В то время как Баламару едва перевалило за сотню. Эйх со своей внучкой Эйлиной пытались выяснить причину такого поведения их старого друга, но тот ничего не говорил. История человека, известного как Повелитель душ, всегда была окутана тайной. Он крайне редко что-то рассказывал о себе, и то лишь тем, кто был близок с ним. А если была неприятная ему тема, то даже друзьям не узнать всей правды. В итоге Эйх и Эйлина сдались упрямству Баламара и прекратили допрос.

Вечером старый маг вернулся в свою хижину. Эдвард уже спал. Баламар задумчиво посмотрел на своего ученика, размышляя о том, сколько времени осталось, чтобы сделать этого юнца сильнее.

Глава 11. «Последний крик»

Как только солнце начало всходить, Баламар растолкал своего ученика. Эдвард испуганно подскочил от неожиданно обычного пробуждения. В этот раз не было ни полёта на середину озера, ни вытягивания энергии, старик просто несколько раз легко толкнул пророка. Ситуация была странная. Эдвард с недоверием смотрел на своего наставника, а тот поднёс ему тарелку с овощами и стакан воды.

— Что ты задумал, старик? — Спросил парень, глядя на Баламара прищуренными глазами.

— Зови меня мастером, мальчишка!

— Чокнутый садист! Я сегодня умру, да? И насколько это будет мучительно? Да, я могу воскреснуть, но боль я чувствую, и она мне не нравится.

— Не паникуй. Всё зависит только от тебя. — Многозначительным тоном ответил Баламар.

От этих слов у Эдварда не только глаз начал дёргаться, а вообще все мышцы на лице судорожно забились, словно в агонии, из-за чего пророк стал похож на волнующийся студень. Возрождённому не нравилась мысль о мучительной смерти, но другого наставника не было. Пусть методы Баламара были далеки от понятия «гуманность», всё же результат от таких тренировок был впечатляющий. Но была и другая причина, по которой Эдвард оставался здесь — сочувствие к одинокому старику. Пророк много раз хотел расспросить Баламара о его семье, причинах его отшельнического образа жизни и исследованиях проклятого огня, но понимал, что это для него не самая приятная тема, поэтому никак не решался. Несмотря на странные находки в подвале и возникшие подозрения, парень не считал Повелителя душ плохим человеком.

После завтрака старый маг вместе со своим учеником отправился на Мёртвую гору. Это был уже привычный маршрут. Как только они миновали озеро и стали подниматься по каменистой тропе, Эдвард начал осматриваться по сторонам. Что-то было не так. Раньше были совсем другие ощущения. Или же всё менялось постепенно, но пророк просто этого не замечал. Возможно, он обратил внимание, потому что десять дней здесь не был.

— Баламар, мне кажется, или этот ядовитый туман ослаб?

— Всё верно. Разлагающий душу яд уязвим к проклятому огню, потому что напрямую связан с ним. Ты сжёг около четверти тумана. Он всё такой же густой, но потеряв часть себя, отступил к вершине. Поэтому в том месте, где раньше в воздухе был яд, сейчас его нет.

— Меня давно мучает вопрос: почему маг вроде тебя живёт в такой глуши? — Наконец, не выдержал пророк. — Тебе лет под сраку. У тебя же должны быть какие-нибудь родственники: дети, племянники, внуки, правнуки — но при этом тебя ни разу никто не проведал за всё то время, что я здесь живу. Странно. Может, ты проводил настолько странные эксперименты, что даже твои близкие посчитали тебя сумасшедшим, но сейчас ты говоришь, что ядовитый туман связан с проклятием вечного огня, а до этого Арсхель мне сказала то же самое. К тому же ты слишком заинтересован в моих способностях контролировать это пламя. Я думаю, что одно вытекает из другого. — Эдвард посмотрел на Баламара, но тот хранил молчание. — Ладно, не моё это дело.

Они оба в полной тишине шли по тропе, поднимаясь на гору. Постепенно туман сгущался. Яд, разлагающий душу, витал в воздухе. У Эдварда снова начались галлюцинации. Жуткий шёпот звучал в голове, продолжая вызывать дрожь во всём теле, несмотря на все тренировки. Длинные пальцы невидимой руки тянулись к разуму, пытаясь взять его под контроль, но Эдвард продолжал идти, изо всех сил стараясь отгородиться от навязчивых мыслей. Желание сжечь всё дотла то и дело пробуждалось по дороге на вершину. Однако оно было уже не таким сильным, как в первый раз.

Забравшись на гору, пророк снова скинул свою одежду и вошёл в центр пентаграммы. Затем он сконцентрировал энергию внутри себя и выпустил наружу. Пламя окутало всё тело возрождённого. Ядовитый туман вокруг начал сгорать, а шёпот смолк. Эдвард стоял на вершине горы, полностью объятый пламенем. Температура была настолько высокой, что могла расплавить даже сталь, но при этом на теле пророка не появилось даже малейшего ожога.

«Отлично! Мой огонь больше не обжигает меня. Осталось научиться делать всё то же самое в одежде, но так, чтобы она не сгорала. Я должен сосредоточиться на своей истинной сущности. Долой все посторонние мысли. В этот раз точно смогу. Я должен. Есть идея. Я в теле одиннадцатилетнего ребёнка, слабый и беспомощный, но при этом я смог пережить проклятие вечного огня и подчинить его себе. Я был избран Богиней этого мира. Я в одиночку перебил всех разбойников в лесу. Даже если я умру, то воскресну вновь. Я непобедим. Я бессмертен. Мне подвластно всё. Даже смерти я буду диктовать свои условия. Никому и ни чему меня не остановить!»

«Воля грешника». Гордыня.

Как только заклинание было сплетено, в тот же миг окружающая природная энергия стала стягиваться к Эдварду. Огонь стал более концентрированным, а температура снова выросла, но сам пророк при этом оставался невредим. Время шло. Возрождённый чувствовал, как пустеет его сосуд, но истинная сущность всё никак не пробуждалась. В груди началось лёгкое покалывание, которое становилось всё сильнее и сильнее, перерастая в боль, что растекается по всему телу.

Через час начало казаться, будто кости вот-вот сломаются, а сухожилия порвутся. Внутренние органы готовы были взорваться в любой момент. Дышать становилось всё тяжелее, словно в горле образовалась опухоль, которая не давала поступать воздуху. Лёгкие дрожали, готовые в любой момент выпрыгнуть наружу через рот. Сердце колотилось с невиданной скоростью, того и гляди разорвётся. Все суставы скрипели, как будто у Эдварда развился артроз и резко достиг своего пика. Рёбра от каждого вдоха хрустели так громко, что было слышно за двадцать шагов.