"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 1425

Однако воспоминания мучили, душу плавила злоба. Каждую минуту Платон казнил себя за промахи. Результат многолетних трудов пошел псу под хвост, планы обрушились, а цель не достигнута. Вожделенное долголетие досталось не ему, а другому. И кому, спрашивается? Сопляку, коему просто повезло родиться в нужное время! Не-ет… Такого мистик стерпеть не мог.

Мельников обдумал ситуацию и решил, что потеряно не все. Пусть с Александром не получилось. Но в ближайшем будущем появятся еще одиннадцать магов. Надо вычислить хотя бы одного. Найти и отобрать Тотем тем единственным способом, против коего устоял Бессмертный. А после обретения мощи… Да, Платон жаждал этого теперь так же сильно, как и долголетия. Мистик хотел найти Сашку и отомстить. Убить каким-нибудь изощренным способом, заставить испытывать страдания. Лишь тогда злоба утихнет и наступит долгожданное облегчение.

Приняв решение, колдун взялся за претворение нового плана в жизнь. Начал исследовать небо, составлять звездные карты и таблицы. Попутно стал вооружаться. Всеми правдами и неправдами собирал магические реагенты и артефакты. Одни покупал, другие выпрашивал, занимал и воровал у собратьев по ремеслу. И вроде бы дело шло на лад, но в один прекрасный день Платон почувствовал недомогание.

Слабость и тошнота накатывали океанскими волнами, за ними шли приступы безудержной злобы, ярости и сумасшествия. Мельников превращался в неконтролируемого психа. Грыз и ломал мебель, пускал пену. Выл так громко, что пугал соседей. А в момент просветления догадался: внутри его пустило ростки нечто чужое. Черное и отвратительное, безумное и страшное. Платон осознал, что удар Высшего демона не прошел даром. Тьма поселилась в душе и теле. Колдун знал, что произойдет. Если выдержит и не сдастся, то просто умрет. Нет — превратится в навия-падальщика.

Единственный выход из ситуации — экзорцизм. Но провести ритуал самостоятельно Злыдень не мог. Потому решил отправиться к одному из своих немногих приятелей-колдунов. Но на улице Платона настиг последний и самый мощный приступ. Сначала накатило опаляющее бешенство. Мистик упал на колени и начал биться в конвульсиях. Затем пришла боль. Ударила огненным кулаком, остановила сердце и размазала последние остатки сознания. Мощный толчок выбросил душу из тела. Горячий ветер закружил в колючих объятиях, засосал в ревущую воронку торнадо.

Очнулся колдун лишь на Дороге Сна, в зыбкой серой пелене Бессознательного. Теплый ветер овевал тело, трепал жидкую бороду. Вокруг, словно молекулы, витали туманные шары снов. Иногда сталкивались и лопались с мокрым чмоканьем, расползались прозрачными клочьями. Порой собирались в огромные острова и континенты. Дрейфовали по бесконечной глади тонкого мира.

Удивления Платон не испытал. Скорее злость и ощущение бессилия. Обычно податливая граница Снов теперь стала крепче легированной стали. Долгое время мистик плавал в сером пространстве. Раз за разом пытался проломить силой мысли твердую стену. Но сообразил — бесполезно. Тело там, в Славгороде, находилось в очень плачевном состоянии. И не могло принять разум обратно. А может, даже и умерло. Но о таком колдун старался не думать. Угроза вечного заключения в расплывчатом и сводящем с ума Царстве Снов навевала леденящий ужас.

Витать в серой мгле смысла не имело, а вот сны могли дать необходимую Силу. Платон добрался до ближайшего пузыря, продавил стенку и оказался на обыкновенной городской улице. Несколько девятиэтажек, аллейка и тротуар, старые фонарные столбы. Дальше туманная пелена, расплывчатые контуры, похожие на оплавленные сахарные головки. Колдун быстро нашел хозяина сна, напугал и выпил энергию. Шагнул в другой мир — комнату в каком-то офисе. Вмешался в разговор двух пожилых женщин, впитал эмоции. А дальше — яркий и солнечный детский сон. Шеренга бесцветных муторных сновидений. Страшный кошмар. Опять красивый и сочный мир… Колдун перепрыгивал из одного пузыря-сна в другой. Частенько шел не останавливаясь, иногда задерживался, отдыхал и питался Силой спящих людей. Снова блуждал.

Платон путешествовал от сна к сну, питался, сражался с теневыми хищниками. Порой убегал и прятался, пережидал моменты опасности. Выходил и вновь перепрыгивал из пузыря в пузырь.

Злость не отпускала Мельникова. Едкий яд копился в душе, пропитывал насквозь. Единственным желанием стало вырваться из замкнутого круга и отомстить. Мерзкому сопляку Сашке, его друзьям. Мистик жаждал убийства, как бредущий в пустыне путник глоток воды. Лишь смерть и мучения врага могли загасить колючее пламя в груди колдуна.

В моменты прозрения Злыдень понимал, что подобная ненависть — результат болезни. Тьма прокралась в душу и постепенно сливалась с человеческим сознанием. Но сил, да и желания бороться не осталось. Колдун привык к злобе, как к мощному наркотику. Находил в ней источник вдохновения, смысл существования. И даже начал испытывать странное извращенное удовольствие.

Глава 3

— Сашка! Подумай головой! Не веди себя как обиженный малолетка, девочка которого ушла на дискотеку с другим! Я понимаю – эмоции. Но вспомни о деле! Ведь не в шахматы играем, ведем войну. Войну, Саня! И не просто разборки местного значения, где решается кто будет качать нефть из скважин. Мы отстаиваем путь, убеждения, свободу и будущее! Если победят Старейшины, обратят человечество в стадо покорных рабов, сотрут различия между расами. Исчезнут англичане, китайцы, русские… Останется безликая масса землян. Или хуже — станем тупыми америкосами, ибо США давний вассал Совета. Подумай хоть раз не о себе, а о тех, кто будет жить завтра, через год, сотню лет!..

Вадим говорил с жаром и пафосом. В глазах пламя, лицо раскрасневшееся, злое. Пока брели по лесу, друг хранил напряженное молчание, бросал негодующие взгляды. А едва вошли в Славгород, завелся с полуоборота. Принялся стыдить и ругать.

Начать охоту за молодыми магами сегодня не удалось. Еще вчера грянул страшный скандал с участием меня, Велимира и Вадима. Я наотрез отказался летать вместе с Соней. Фыркал и кривился, упрямствовал. Друг пытался урезонить. Уговаривал, рычал и бил кулаком о стол. Волхв приводил неоспоримые аргументы… Лишь глубокой ночью я немного успокоился. Побродил по лесу, поразмыслил. А затем пошел к Велимиру. Старик покивал и согласился – надо подготовиться. Носителей Тотемов, скорее всего, придется убеждать. А кто поверит грязному оборванцу? Встречаем-то по одежке. Поэтому проснулся я еще затемно, начисто сбрил бороду и кое-как подрезал волосы. Собрался и отправился в город за покупками. Вадим же увязался в качестве охранника и промывателя мозгов.

С делами я справился относительно быстро. Идея приобретения делового костюма показалась глупой. А на практичную кожаную одежду явно не хватало финансов. Потому зашел в пару магазинов, купил несколько футболок, джинсы и кроссовки. Посетил парикмахерскую и вышел другим человеком. Потом забежал в местную библиотеку, в интернет-кафе. Проверил кое-какие идеи, отложил в памяти.

Все это время Вадим шел рядом и зудел о благе человечества, коварстве Старейшин. Просил забыть обиду, спрятать эмоции. А я хранил холодное молчание, старался пропускать нотации мимо ушей. Понимал: друг в какой-то степени прав. Но покориться и сломить себя очень трудно.

Солнце сияло в невообразимой вышине, отражалось в стеклах домов и автомобилей. Заливало город расплавленным золотом. В бледно-голубом, прозрачном небе мелькали быстрые силуэты птиц. Вокруг нагретый бетон многоэтажных домов, серый асфальт, сочная зелень газонов, цветников, парков и аллеек. Отовсюду доносился радостный смех, быстрый говор и крики детей. По краю тротуара промчался велосипедист. Мазнул по нам с Вадиком равнодушным взглядом и укатил дальше по улице. Прогромыхал старый троллейбус, гудели автомобили. Славгород… Как же я отвык от него! И от людей тоже.

Я напрягал мышцы плеч, вздрагивал, пугливо озирался. Почему-то постоянно казалось, что иду сквозь толпу. И стоит сделать неосторожное движение, задену, наступлю на кого-то. Дома нависали над головой, грозили придавить. Люди! Запахи! Шумы!.. В глаза мельтешило, голова кружилась и болела. Я старался держать себя в руках, мысленно проговаривал — улица скоро закончится, дальше спокойный пригород. Можно будет юркнуть под сень надежного леса, перевести дух.