"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 1392

Пойти и посидеть, – подумал я. – Просто.

Расправил плечи, придал себе героический вид и двинулся по просеке. Постепенно стволы деревьев сдвигались, появились канаты плюща. В траве россыпи мелких белых цветков, блестящие шляпки грибов. Уши уловили журчание, в ноздри ударил запах свежести.

Раздвинув колючие ветки, я выбрался из кустов и осмотрелся. Большая идеально круглая поляна, над головой глубокая лазурь неба и белые пушистые облака. В центре странное белокаменное строение, помесь беседки и часовни. А напротив выхода вмурована огромная деревянная статуя, изображающая крепкого широкоплечего мужчину. Из земли у подножия идола бил родник. Прозрачная искрящаяся вода стекала по желобку в небольшой бассейн.

– Есть кто? – спросил я.

В ответ прозвучал плеск воды и скрип веток. На бортик бассейна запрыгнула маленькая изумрудная лягушка. Покосилась на меня, но признала неопасным. Поворачивала то одним боком к солнцу, то другим. Наконец угомонилась, раздула щеки, счастливо и звонко квакнула.

Я нерешительно потоптался на краю полянки, ступил на траву. Медленно прошелся по кругу, каждую секунду ожидая каких-нибудь чудес, опасностей. Но тут царила лишь торжественная тишина и покой. Воздух густой, свежий, напоенный ароматами трав и цветов. Я улыбнулся, глубоко вздохнул и прикрыл веки. В груди потеплело, а в душу вошла светлая грусть, нежность и что-то совершенно неопределенное, волнующее. Я будто вернулся домой после долгих почти бесконечных странствий.

Священная роща, – промелькнула мысль. – Заповедное место…

Многослойная броня, закрывающая душу, затрещала и рассыпалась, опала мелкой сухой шелухой. В голове посветлело, свежий ветер омыл мысли, выбил чуждое, наносное и темное. Я радостно засмеялся, открыл глаза и с удивлением глянул на руки. Между пальцами сгустилось синеватое свечение, пробегали яркие искорки разрядов, шипели маленькие молнии.

Уже без страха и опасений я прошел по поляне. С интересом осмотрел здание. Поверхность плит шершавая, в мелкой паутине трещин и выбоин. Со стен свисали гибкие плети плюща, бегали суетливые черные муравьи. На камнях надписи, бледные рисунки. Дверь в часовню оказалась заперта. Я потрогал за ручку, равнодушно пожал плечами – нельзя, так нельзя. Спустился к бассейну и принялся разглядывать статую. Высокая, вырубленная из цельного бревна, она возвышалась надо мной подобно сказочному великану. Дерево темное от дождей и времени, но гладкое и блестящее, матовое. В очертаниях фигуры нет той утонченной грации присущей скульптурам древних греков или римлян. Это скорее идол или истукан, грозный и сильный, могучий, тяжеловесный… Черты лица грубоватые, вырезаны несколькими размашистыми линиями: плотно сжатый рот, хмурые брови и косматая борода. Слепые глаза сурово смотрели вдаль. Взгляд казалось, рассекал горизонт, небесные сферы и души людей…

За спиной послышался легкий плеск. Я очнулся от созерцания идола и обернулся. На бортике бассейна сидел маленький мальчик. Дрыгал ногами и мечтательно улыбался, водил рукой по зеленоватой поверхности водоема. Ловил в собранную лодочкой ладонь ряску и травинки, выливал обратно.

Только что никого не было! Малец словно из воздуха соткался. Я не слышал шагов, шороха ткани. Кто-то из деревенских? Весьма возможно. И выглядит соответствующе…

Мальчишка одет в простую полотняную рубашку и штаны. Ноги босые, на пятках налипшие травинки и листики. Личико самое обыкновенное: вздернутый нос в россыпях веснушек, круглые румяные щеки и пухлые губы, жесткие светлые волосы. Ничего примечательного.

– Ты откуда? – громко и бодро спросил я. Улыбнулся и заговорщески подмигнул. – Сбежал от родителей?..

Паренек и ухом не повел. Лицо серьезное и загадочное, тонкие брови сошлись на переносице. Водил ладонью по воде, любовался кругами и разводами, солнечными бликами.

– Тебе плохо, – произнес мальчик. Голос тихий, но мелодичный, похожий на журчание ручья.

– С чего ты взял? – деланно удивился я. – Неправда.

Он вылил воду из ладони, с сожалением посмотрел на бассейн и обернулся. В пронзительно-зеленых теплых глазах промелькнуло понимание, совсем не детский блеск мыслей. Паренек улыбнулся и похлопал ладонью по бортику. Я кивнул, медленно подошел и присел.

От мальчика пахло свежими весенними травами, нагретой солнцем водой и тиной. В волосах соломинки, сухие листики – видимо, спал на сеновале… Обычный сорванец дошкольного возраста, каких много в любой деревне или городе. Паренек с детской серьезностью рассматривал меня, изучал.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Род, – ответил мальчик.

– Гуляешь здесь? – продолжал допытываться я.

– Не-а… – парнишка мотнул головой. – Живу.

Улыбнулся солнцу, попытался поймать на лету муху. Но промазал, негодующе фыркнул и махнул рукой – пусть живет. Я открыл рот, чтобы утешить, но осекся и закашлялся. С неудовольствием подумал, что совершенно не умею говорить с детьми. В голову лезут какие-то дурацкие вопросы и стандартные слюнявые фразы, которыми достаем детишек: «Мальчик, а где твой папа? Тебе сколько лет? Уууу… Большой уже, скоро в школу…»

Зачем Велимир послал меня сюда? – подумал я с раздражением. – Неужели поглазеть на статую и поговорить с малолеткой?..

Домыслить я не успел. Мальчик посмотрел мне в глаза и произнес с улыбкой:

– Ну, здравствуй, Хранитель!

– Что?.. – изумился я. – Как?.. Ты кто?..

– Ты знаешь, – тихо и спокойно ответил малец. – Ты все знаешь, Хранитель Мира. Я помогу тебе… Просто потому, что ты моей крови и часть меня.

В глубине зрачков мальчика появились белые точки. Быстро разрослись, скрыли радужку и белки. Чистый и яркий свет залил глаза паренька, ударил в меня, ослепил, обжег огнем и льдом. Я вскрикнул, закрылся руками. Упал с бортика бассейна и распластался на земле. Руки и ноги онемели, сердце остановилось. Я зарычал уже от бешенства, попытался ударить в ответ собственной силой. Но земля не отозвалась на зов, осталась холодной и молчаливой. Пламя залило бушующей волной деревья и небо, храм, идол, траву и родник. На лоб легла прохладная детская ладошка, тихий, но сильный голос прошелестел:

– Не борись. Я не желаю зла.

Мир превратился в белый альбомный лист, девственно чистый, пустой. Боль вонзилась мириадами огненных игл, проникла внутрь. Лишь прохладная детская ладонь на лбу не давала сойти с ума, держала в реальности. Я закричал. Но крик утонул в свете. Задергался. Но тело перестало существовать, превратилось в сгусток солнечной плазмы перевитой канатами силовых полей. Я услышал треск, почувствовал, как слой за слоем с меня слазит темная кожура, накипь, черный нагар и сажа. Появилось ощущение падения, в душе родилась ненависть, уступила место бешенству, ярости, злобе. Затем резкий толчок и стремительный взлет, восторг, радость, безграничное счастье и теплая любовь. Мысли связались в четкий энергетический контур, плетение. Бурным потоком в меня хлынули знания, пришло понимание вещей, мира, самого себя.

…Обратный путь занял намного больше времени. Поначалу мчался на подкашивающихся ногах, ударялся о твердые стволы, падал и, завывая, полз по траве. Вновь вставал и порывался бежать, стонал от боли, размазывал по лицу слезы. Но постепенно мгла в глазах рассеялась, я начал видеть окружающее: мутные силуэты деревьев, смазанные пятна травы и цветов, солнечный свет, небо. Слабость и головокружение быстро прошли. Я обнял теплый шершавый ствол березы, долго стоял…

Успокоившись, пошел по просеке уже медленней. С удивлением осматривался по сторонам, обходил деревья. К некоторым притрагивался и ощущал течение соков, пульсацию. Под ногами мерцающая мягким золотистым светом масса, искорки и молнии – целый океан силы… моей силы! Земля дышала подобно живому существу. Я слышал тихий стук ее сердца, знал неторопливые мысли. И ясно понимал – стоит только приказать.

– Сашка! Как ты?..

Я мотнул головой, отогнал видения. С удивлением понял, что оказался на краю заповедной рощи. Впереди зеленоватые сумерки и прохлада древнего леса, коричневые стволы, убегающие ввысь, покрывала и лоскуты зеленого мха. У самой кромки стоял Вадим.