"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 1387

Вадик старался говорить на моем языке, объяснял с позиции выгоды и необходимости, принципа меньшего зла. Почти слово в слово повторил реплику Данилова. Но я видел, что парень думает иначе. Будь его воля, тотчас сорвался и побежал спасать, бороться, побеждать.

– Все нормально, Вадь, – ровным голосом сказал я. – Переживу, не беспокойся. Можно прогуляюсь?

– Конечно, – встрял старик. – Пройдись, подыши воздухом. Но далеко не отходи, лес дремучий – заблудишься.

– Спасибо, – кивнул я. Поспешно выбрался из-за стола и пошел к выходу. У двери остановился и оглянулся. Волхв задумчиво поглаживал бороду, смотрел настороженно и изучающе. Друг бессильно стискивал кулаки, темные глаза сверкали болью и злостью. Я разомкнул непослушные губы и повторил: – Спасибо!

Сени встретили запахом мышей, муки и подгнивших овощей. Я безошибочно отыскал наружную дверь, вывалился в тепло весеннего дня. Прислонился к стене, зажмурился, мысленно посчитал до десяти и глубоко вдохнул. Живой, сладковатый воздух проник в легкие, немного разогрел кусок льда, что застрял в груди. Я медленно открыл глаза и осмотрелся.

Обычное сельское подворье. Невдалеке пара сараев, большой амбар и сеновал. Дальше за фруктовыми садами еще несколько домов. На первый взгляд – обычная деревня, каких много на просторах необозримой России. Но приглядевшись внимательнее, я нашел несколько интересных отличий. Только отсутствие столбов электропередач делало пейзаж необычным. Во-вторых, никаких оград и заборов, антенн. Дома разбросаны в живописном порядке, в окружении деревьев, огородов и цветников. У порога начиналась узкая тропинка, гибкой змейкой убегала вперед, терялась среди сочной зелени и построек.

Картина спокойная, умиротворяющая. По зеленой лужайке у дома носилась стайка писклявых ярко-желтых цыплят. За ними бегала мама-курица, утробно квохтала, искала в траве червяков и жучков. На самом солнцепеке развалилась пятнистая кошка. Жмурилась и чутко водила ушами – нахальные воробьи прыгали в опасной близости. Еще чуть-чуть и можно ловить. В жарком, разогретом полуденным солнцем, воздухе клубились тучи мошкары, жужжали полосатые осы и пчелы, гудели толстые мохнатые шмели.

В голубом безоблачном небе стремительные силуэты ласточек, стаи воробьев и синиц. Солнце застыло в зените. Немилосердно жгло, будто позабыв, что еще весна и пора летнего зноя придет гораздо позже. Ветер слабый, но прохладный и освежающий. Ласково трепал волосы, доносил густые запахи цветов и трав. Иногда заигрывал, проникал под рубашку и щекотал грудь. Тут же прятался и уносился прочь, шевелил траву, взбивал на дорожке пыльные вихри.

Я прислушался, но в сенях тихо. Велимир и Вадим остались за столом. То ли решали мою дальнейшую судьбу, то ли обсуждали последние события. Неважно. Главное за мной не пошли. Я закусил губу – как же не хватает сигарет. Кажется, не курил целую вечность. Сейчас бы затянуться поглубже и хорошенько обдумать услышанное и увиденное. Что ж, придется обходиться без допинга. Если даже мобильные телефоны оставляют на подступах, то о табаке не приходится и мечтать. Интересно, а что означала фраза Вадима, о недопустимости влияния посторонних электромагнитных полей? Тогда пропустил мимо ушей, а теперь вспомнилось. Хм… Не удивлюсь, если каком-то сарае стоит нейтронный реактор. А может электроника мешает волхованиям? Впрочем, что гадать…

С любопытством осматриваясь, я пошел по дорожке. Деревня необычная, слишком тихая и спокойная. Ни шума автомобилей, ни рева стереосистем. Избы – как с картинок о царских временах. Сделаны из толстых ошкуренных бревен плотно пригнанных одно к другому. Насколько знаю в такие гвозди вбивать не надо, держаться под своим весом. Тяжелые ставни и крылечки украшены затейливой резьбой. Из укрытых соломой крыш торчали печные трубы, из некоторых вился бледный дымок. Ветер доносил вкусные запахи домашнего хлеба и наваристой мясной похлебки.

В саду углядел колодец – старинный «журавль»: длинная жердина на стойках, к одному концу крепишь ведро, на другом веревка – принцип рычага. Я заинтересовался и подошел ближе, перегнулся через край деревянного сруба: темный вертикальный тоннель, выложенные гладкими камнями стены. На меня дохнуло холодком, запахом влаги. Вода блестела где-то в невообразимой глубине.

– Водица далеко, – раздался звонкий девичий голос за спиной. – Зимой выпало мало снега, вот подземные ручьи и не напитались.

– Не пересыхает? – спросил я.

Обернулся и столкнулся со смеющимся взглядом. Предо мной симпатичная молоденькая девушка в белом сарафане. Длинные светлые волосы рассыпаны по плечам, в солнечных лучах отливали червонным золотом. Личико смазливое и хитренькое: длинный остренький носик весь в крапинках веснушек, круглые щечки и пухлые губы. Фигурка тоже ничего – женственная и сочная. Мешковатый сарафан не скрывал широкие бедра и развитую не по годам грудь. Ноги босые – вот почему не услышал шагов. На плече длинное изогнутое коромысло, на железных крючках болтались пузатые деревянные ведра. Златовласка без труда поддерживала, видно давно привыкла к тяжелому труду.

Девушка с любопытством оглядела меня и весело засмеялась, сказала поучительным тоном:

– Нет, конечно. Колодец глубокий, в самую суровую засуху есть вода, но доставать трудно. Приходится не «журавлем», а веревкой.

Она нагнулась, поставила ведра и положила коромысло. Ухватилась за жердину, опустила один конец и принялась цеплять ведро.

– Давай помогу, – сказал я.

Подошел и перехватил ведро, начал неумело крепить бечевкой.

– Кто ж так вяжет? – дробно засмеялась девчушка. – Дай сюда! Ты будешь за веревку тянуть.

Я послушно отдал деревянную бадью и ухватился за спусковой канат. С удивлением проследил за тонкими пальчиками, что ловко зацепили дужку ведра в железную скобу и обмотали бечевками.

– Опускай! – скомандовала девушка. – Не так быстро, а то о стены разобьешь. Что я тогда отцу скажу?.. Обругает, еще и накажет.

В глубине колодца раздался плеск, веревка дрогнула и натянулась. Я дернул, с легкостью вытащил полное ведро.

– Хочешь водички? – спросила девушка. – Хорошая, вкусная. Только пей осторожно – студеная.

Я кивнул, подошел к срубу и наклонился над ведром. Вода и правда оказалась очень холодная, зубы сразу же заломило. Я фыркнул и поежился, сделал еще несколько жадных глотков. Никогда не пил настолько вкусной и свежей воды! В кране – сплошной хлор и ржавчина, минералка почему-то отдает пластиком и кажется мертвой. А эта сладкая и удивительно живая. В голове сразу же посветлело, остатки сна упорхнули. Я вытер рукавом занемевшие губы и благодарно кивнул.

– Никогда не пил лучшей воды, – признался я. – Особый источник?

– Нет, – улыбнулась девушка, смахнула с глаз светлую прядку. – Обычный. Это еще что, у нас в овраге у озера родники есть. Вот где водица живительная… Кстати, меня Златой зовут! А тебя?

– Александр, – представился я.

Перелил воду в другое ведро, вытянул из колодца еще одно. Девушка ухватилась было за коромысло, но я отобрал, зацепил в дужки ведер и поднял на плечо.

– Где живешь? Веди, – произнес я с улыбкой. – Хрупким девочкам нельзя носить тяжести.

– Скажешь тоже, – непринужденно и весело засмеялась она. – Как тогда работать? Белоручкой быть не хочу, никто в жены не возьмет. Пойдем, тут недалеко. Я тебя раньше не видела. Ты откуда? В гостях или надолго?..

– Из Славгорода, – ответил я. – Остановился у Вадима.

– У внука Велимира, волхва верховного, – сообразила девушка. Скорчила таинственную рожицу, приставила палец к губам и шепнула: – Добрый парень. Наши девицы пятую весну по нему сохнут. А он кремень, никому венка в праздник Макоши не дарит. Говорит, сначала выучиться надо, а потом за юбками бегать…

Злата обиженно надула губки и нахмурилась – я понял, что и сама запала на Вадика. Но тут же улыбнулась и поманила рукой, убежала вперед. Я пошел следом, осторожно ступал по тропинке. Краем глаза следил за ведрами, чтобы не расплескать. К коромыслу привыкать надо, очень уж неудобная штука – кренит то влево, то вправо, постоянно грозит соскользнуть. Я останавливался и поправлял, искал точку равновесия. Девушка нетерпеливо подгоняла, показывала дорогу. Не выдержала и скрылась между деревьями. Я услышал беззаботный смех, звонкий и чистый голос, что выводил простенькую песню. Вернулась с охапкой трав и цветов. Скакала вокруг меня как задорная козочка, хихикала и корчила умильные рожицы. Вообще смеялась много и охотно, по поводу и без оного – так умеют лишь дети. Личико раскраснелось, в чистых голубых глазах сверкали желтые искорки.