"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 1379

Незнакомка обожгла страстным взглядом. Быстро шагнула, резко сорвала с меня грязную рубашку и решительно, с хищным рыком жаждущей самки, потянулась к губам. Но я ловко увильнул, сделал вид, что хочу поиграть, раззадорить.

Слишком просто, – промелькнула мысль. – И неужели забыл, Саня, в какой иллюзорный мир тебя забросило?..

Немного сладковатый и терпкий запах женского тела сводил с ума, кружил голову. Кожу щекотали острые соски, жаркое мягкое тело вжималось в грудь. Я глубоко вдохнул и зажмурился от удовольствия. Провел ладонью по идеально гладкой спине, пощупал талию и бедра. На большее не решился, остановил руку в опасной близости ягодиц… Поиграл и хватит.

Незнакомка запрокинула голову и закрыла глаза. Полные губы приоткрыты, выпячены смешной «трубочкой», из горла рвался тихий стон. Я медленно и осторожно подхватил на руки легкое горячее тело и положил на кровать. Женщина охнула, протянула руки навстречу, но я уклонился, отступил на шаг. Тряхнул головой и моргнул. Комната опять размазалась. Показалось, что стены полупрозрачные, состоят из струек дыма. Кровати, стола и прочего не существовало, вокруг туманная мгла, бесконечность. Но ощущение быстро схлынуло.

– Мой герой, что случилось? – послышался удивленный возглас.

Женщина чутко ощутила перемену настроения, приподнялась на постели. На щеках прелестный румянец, рот распахнут. В глазах уже ни капли страсти, лишь удивление и обида. Я поколебался – красивая зараза, обнять и плакать от счастья, – но наступил на горло собственной слабости и похоти. Надавил, послушал придушенные хрипы и хруст позвонков, попятился к двери. Шаги получались медленные и неуклюжие, будто вяз в болоте или не успевшем затвердеть свежем асфальте. Но чем больше отдалялся, тем становилось легче.

– Простите, – пробормотал я. Неловко поклонился, пожал плечами и добавил: – Надо идти. Враг близко, я чувствую. Не хочу подставлять вас, милая леди.

– Но как же ваши раны! – возмутилась незнакомка. Вновь откинулась на постель, поманила пальцем и томно промурлыкала: – Идите же ко мне, мой воин!

– Сожалею, но обстоятельства выше, – сказал я. – Как-нибудь в другой раз.

В красивых глазах возник холод, лицо окаменело. Незнакомка резко села и прикрылась шелковой простыней. Посмотрела на меня сверху вниз, превратила взглядом в букашку. Выдержала трагическую паузу и выплюнула со злостью одно единственное слово:

– Дурак!

Я сделал ужасно виноватое лицо, но про себя улыбнулся. В иной обстановке с удовольствием прыгнул в постель и зажег по полной. Но интуиция подсказала – опасность, а разум после непродолжительного анализа сделал вывод – овчинка выделки не стоит.

– Еще раз простите, леди, – воскликнул я. Быстро поклонился – спина не переломится. – Но, правда, надо спешить.

Незнакомка не ответила. Окатила холодным и презрительным взглядом, плотнее запахнулась в покрывало и отвернулась. Я с легкостью прочитал в глазах растерянность и оскорбленное самолюбие, тяжко вздохнул. Обижать женщин нельзя, но если начну извиняться, падать на коленки и целовать белу рученьку, то точно окажусь в постели. Проиграю не только бой, но и всю войну.

Быстро, пока решимость не ослабла под напором гормонов, развернулся и толкнул дверь. В проеме темнота. На меня дохнуло свежим прохладным воздухом, терпким запахом пыли и древесного лака. Слева слышался веселый гомон, женские и мужские голоса, негромкая мелодичная музыка. Я обернулся, чтобы попрощаться, но слова застряли в глотке, а пол едва не ушел из-под ног. Волосы зашевелились от ужаса, встали дыбом даже на руках.

В глазах уже привычно моргнуло, будто в фильме проскочил порченый кадр. Комнату затянуло туманом, свечи притухли. Женщина исчезла. Вместо нее на кровати сидела древняя старуха. Худая и костлявая, грудь обвисшая, в прожилках синеватых вен. Лицо – как сморщенный помидор, испещрено морщинами, складками, бородавками и язвочками. На голове жидкие клочья седых волос, глаза спрятались в глубине черепа и превратились в блеклые гнилушки.

Старуха чем-то напоминала сказочного кощея. Такая же отвратительная, уродливая и страшная. Задумчиво потеребила краешек покрывала. Затем глянула не меня и глупо хихикнула, поманила крючковатым пальцем.

– Мой герой! – прошамкала она беззубым ртом. – Возвращайся быстрее! Я буду тебя ждать!..

– Ага, – кивнул я. – Да, жди-жди…

Нарочито медленно вышел в коридор, осторожно прикрыл дверь и привалился к стене. Сердце стучало гулко и страшно. Кожу осыпало колючей изморозью, по спине стекали целые реки холодного пота. Меня сотрясало от омерзения и ужаса, потом от облегчения – слава богу, не купился. Иначе… бррр… представлять не хочется, стошнит. Ведь знал, чувствовал!.. Интуиция не обманула, подсказала, где подстерегает очередная иллюзия.

Я прокашлялся, унял дрожь в пальцах. Угрюмо осмотрелся по сторонам – узкий погруженный в полумрак коридор. Далеко слева светлое пятно. Оттуда доносились голоса, музыка. Справа – темно и тихо. Я бросил взгляд на дверь, передернул плечами и буркнул со злостью:

– Косметика зло! Вот и доверяй им теперь…

Вышел на середину коридора, задумчиво почесал щеку. Свет и голоса привлекают. Но как показала практика, неожиданные поступки являются самыми правильными. Что ж, мы темноты не боимся… Точнее боимся, но виду не показываем. Поэтому, вперед – к свершениям и подвигам!..

Я решительно пошел направо. Тьма настолько непроглядная и густая, что казалось, будто плыву в безвоздушном пространстве где-то на окраине галактики. Лишь шум шагов, твердый паркет под ногами и легкий ветерок внушали уверенность. Я выставил руки – не хватало споткнуться и расквасить нос – брел осторожно и медленно.

Метров через пятьдесят коридор закончился, ладони уперлись в гладкую лакированную поверхность двери. Я нащупал ручку, немного приоткрыл и прислушался – тихо. Отворил шире и зашел.

Еще одна комната. Из небольших окошек падал мертвенный серебристый свет. Вокруг силуэты мебели – столы и стулья, тяжелый как носорог комод, какой-то хлам. Нос уловил запахи пыли и сырости. Скрипели рассохшиеся половицы, хлопала рама окна. Я повертелся на месте, подошел к столу и пошарил рукой. Пальцы окунулись в мягкое покрывало пыли, нащупали склянки, гладкие палочки. Зашуршала бумага, от прикосновения рассыпалась на сотни ломких кусочков.

Тут давно никто не живет, – дошло до меня. – Забросили… И не похоже, что помещение относится к предыдущим…

Громкий и угрожающий скрип ударил по нервам. Громыхнуло, в воздух взвилось облачко пыли. Я подпрыгнул от испуга. Резко развернулся и успел заметить, как захлопнулась дверь в коридор. Проем поблек, словно замазали краской, растворился в стене.

– Чудесно! – прошептал я. – Опять ловушка…

Подошел и провел ладонью. Поверхность шершавая и ломкая. Из-под пальцев сыпалась штукатурка, рассохшаяся побелка. Ни намека на то, что здесь была дверь.

Яркая и кусачая мысль заставила броситься к окну. Картинка статичная, словно рисунок в детском альбоме: темное подворье, строения, скорее всего сараи, деревья, покосившийся забор и полная луна в небе.

За спиной раздался тихий шорох, топот маленьких лап. Я закусил губу, осторожно оглянулся. Пусто и безжизненно, рассохшаяся мебель, пыль и мусор. Показалось?.. Периферийное зрение уловило стремительное движение, уши вновь различили шуршание. Я прижался спиной к стене и затравленно огляделся. По лбу побежала одинокая капелька пота, обогнула ресницу и прижгла глаз едкой соляной кислотой. Я затаил дыхание. Вроде бы ничего опасного…

Ожидание растянулось минуты на две. В ушах нарастал шум, меня замутило. И в тот момент, когда уже устал ждать, вторично послышался шорох. На столе, среди теней и пыли появился черный комочек. Пискнул, завозился. Подобрал кусочек бумаги и заскрипел зубами.

Маленькая безобидная мышка – осознал я. Выругался вполголоса и проклял грызуна – из-за мелкой тварюжки чуть удар не хватил. Страх сменился бешенством. Накопленное напряжение, усталость и злость искали выхода, жаждали крови. Я рванулся к столу и занес кулак, оскалился в злорадной улыбке… Но не ударил. Запнулся, опустил руку и сделал шаг назад, потом еще один. Глаза мыши – красные светящиеся точки похожие на светодиоды – равнодушно следили за мной. В их глубине сверкал исковерканный разум, холодный и расчетливый, чуждый всему земному и человеческому.