"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 1347

– Хорошо, давайте тесты, – ответил я на немой вопрос командира. Не удержался и добавил сварливо: – Но быстро, мне еще кошку кормить…

Данилов как огромный вепрь бросился к двери, проревел в коридор:

– Камышева ко мне! Срочно!

Не прошло и двух минут, как в комнату бочком протиснулся тот самый худой лысый мужчина в белом халате, которого видел курящим на крыльце. Похож на лаборанта или врача. В руках держал потертый кожаный портфель с множеством блестящих застежек.

Теперь представилась возможность рассмотреть поближе. На вид – от тридцати до сорока лет. Как раз из того типа людей, возраст коих невозможно определить… Большая голова неправильной формы крепилась на тоненькой как у гусенка шее. Череп вытянутый: высокий лоб мыслителя и выпуклый затылок. Лицо инфантильное и чахлое, по-детски несуразное: вздернутый нос, пухлые губы, маленький почти незаметный подбородок и круглые румяные щеки. За огромными толстыми очками-иллюминаторами скрывались сонные голубые глаза с длинными светлыми ресницами.

– Егор Юрьевич, выручай! – громыхнул Данилов, кивнул на меня. – Конкурсанта надо проверить. Очень перспективный.

– Хм… Который по счету? – пробормотал человечек, с неприязнью посмотрел на громадного майора. Голос оказался мягким и спокойным. – У вас, Алексей Григорьевич, все перспективные. Думать надо головой, а не мускулами.

– Ну-ну, Юра, не ворчи, – примирительно сказал майор, пожал плечами. – Мы люди действия, мыслитель и ученый ты.

– Почему мне кажется, что словосочетание «люди действия» буквально переводится как безмозглые? – поморщился очкарик.

Прошел к столу, осторожно переступил через горки мусора и окурков. С брезгливостью осмотрел остатки трапезы. Выбрал угол почище, поставил портфель и стал щелкать застежками. Открыл и запустил руку. Долго нащупывал что-то, кряхтел и кривился. Спросил нейтральным тоном:

– Дата рождения?

– Десятое января, – ответил я.

– Интересно… – пробормотал ученый, поправил очки. – Возьмите, молодой человек!

Камышев выудил из недр портфеля молочно-белый стеклянный шарик размером с крупную вишню и бросил мне. Я поймал на лету, покатал в ладони. Тяжелый и гладкий, холодный. Стекло вспыхнуло изнутри ярким белым светом. По гладкой поверхности побежала сеть трещин. Раздался сухой хруст, и на ладони осталась небольшая горка белого порошка. Данилов сдавленно хрюкнул. Глаза майора полезли из орбит, а челюсть отвисла. Даже ведьмак вышел из ступора, посмотрел с неподдельным интересом.

Ученый приподнял светлые брови, вновь полез в портфель. Сонливость как рукой сняло.

– Чудесно… как чудесно… – произнес Камышев. – Попробуем другим.

Я высыпал белую труху на пол, струсил пыль с ладоней. Ученый сразу всучил кривоватый коричневый корешок. Я повертел в руках, потрогал выступы и неровности. Что за растение?..

– Корень мандрагоры? – постарался угадать я. – Что с ним делать? Съесть?

– Прислушайся к ощущениям! – резко сказал Камышев. – Попробуй мысленно потянуться!

Я пожал плечами, но послушно сосредоточился на корешке. Шершавая древесина потеплела, появилась вибрация. Но почти сразу исчезла, кожу кольнуло холодком. Я попытался вызвать уже привычное состояние транса. Не получилось. Сила спряталась, затаилась. Похоже, истощил себя во время короткого боя со спецназовцами…

– Не получается, – фыркнул я, вернул деревяшку ученому.

Тот жадно схватил, бросился к окну. Посмотрел на свет, повертел. Узкие плечи вздрогнули, раздался приглушенное аханье. Камышев повернулся, преувеличено спокойно подошел к майору и показал корешок. Я заинтересовался, присмотрелся внимательнее. Только теперь заметил, что коричневая кора поменяла цвет, стала желтоватой. Кое-где расползлись и буро-зеленые пятна. А с кончика торчал тоненький молодой побег. На глазах вытянулся, выбросил вбок зубчатый листик…

Ученый повернул голову в мою сторону и подслеповато сощурился. Торопливо прошел к мешанине электроники в углу, защелкал тумблерами. Быстро пробежался пальцами по клавиатуре, посмотрел на столбик текста на одном из экранов. Гул вентиляторов стал громче. Загорелись лампочки на нескольких приборах, стрелки на шкалах зашевелились, поползли вправо.

– Молодой человек, будьте добры… – попросил Камышев.

Я покорно встал, подошел к ученому. Он ловко накинул на меня паутину проводов, прикрепил к вискам и ладоням присоски контактов. Набрал на клавиатуре несколько команд, уверенно нажал «enter». Щелкнул еще парой тумблеров и уставился на крайний монитор. Я тоже глянул, похлопал глазами. На экране медленно плавали цветные пятна. Сбоку возникло маленькое окошко, поползли строчки цифр, появилась ломаная диаграмма. Камышев щурился, морщил лоб и шевелил губами.

Во мне начало копиться раздражение. Никогда не любил больницы, врачей и вообще ученых. Это самые страшные люди, лишенные всякого гуманизма и человеколюбия. Поголовно – пришибленные, увлеченные собственной работой. Остальные для них – расходной материал, который в целях науки можно покромсать, разложить по полочкам, изучить. А собирать обратно не обязательно – потери оправданы, разум восторжествовал!..

Из задумчивого состояния вырвало движение Камышева. Ученый повернулся ко мне, схватил ладонь и резко надавил. Я ощутил укол, острую боль. Рефлекторно дернулся, вскрикнул. Вырвал руку из клешней Камышева, сжал кулак. Из-под пальцев сочилась густая темная кровь, вяло капала на пол.

– Пошли вы со своими тестами! – заорал я разозлившись. – Лабораторной крысой быть не соглашался!

Сорвал с висков и ладоней присоски, отшвырнул сеть проводов. Стиснул зубы и пошел к двери. Хватит, достаточно погостил!.. У двери наткнулся на ведьмака. Седой загородил выход, выставил руку.

– Уйди! – прошипел я.

– Сашка, не пори горячку! – громыхнул Данилов из-за спины. – Успеешь сбежать.

– На фиг! – рыкнул я.

Задумался, как бы обойти ведьмака, еще раз попробовал призвать силу. Внимание привлек надсадный гул. Я оглянулся на звук, удивленно приподнял брови. Электроника в углу натужно ревела. Два из трех мониторов погасли, на третьем плясали бесконечные столбцы цифр, выскакивали сервисные сообщения. Камышев прилип к пульту, суетливо стучал кнопками, тумблерами, ручками настройки. Попутно пытался читать с экрана. Но тут раздался душераздирающий треск. Откуда-то снизу брызнула струя черного дыма, запахло паленой проводкой и микросхемами. Последний монитор мигнул синим и умер. Наступила тишина.

Ученый обессилено откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и перевел дыхание. Собрался с силами, стер честный трудовой пот со лба и лысой макушки, встал со стула. Достал из кармана халата бумажную салфетку, принялся деловито протирать очки.

– Ну? – прогудел майор. – Что скажешь, Егор Юрьевич?

Камышев посмотрел снизу вверх на гиганта в военной форме, поморщился и тихонько чихнул. Тщательно протер стекла, надел очки и поспешил отойти подальше от здоровяка Данилова. Видимо, громадный и звероватый майор внушал худосочному и мелкому ученому подсознательный ужас.

– Что сказать… – пробормотал Камышев. Прошелся по комнате, старательно огибая шаткую мебель. – На этот раз вы не ошиблись, Алексей Григорьевич… Юноша обладает Старшим Тотемом.

– Наконец-то! – выдохнул майор. Глянул на меня по-новому, с уважением и опаской. – Кто?..

– Надо провести еще опыты, исследования… – отмахнулся ученый. Подошел к столу и стал суетливо застегивать портфель. – Точно сказать не могу.

– Хотя бы приблизительно! – напирал Данилов.

Камышев справился с замками и, подхватив портфель, засеменил к выходу. Бесстрашно отпихнул ведьмака с дороги. Но на пороге остановился, вонзил в меня взгляд и весомо произнес:

– Никуда не уходите, молодой человек! Вы не понимаете, какой силой наградило вас Солнце и знак Зодиака. Поистине безграничные возможности, невероятная мощь… Но как и всякий талант нужно развивать, тренировать, отшлифовывать. Я посоветуюсь с коллегами, составим программу обучения. У нас есть кое-какие наметки, общие тренинги… Подгоним под вас, привлечем к работе внештатных сотрудников специализирующихся на обучении чародеев. Еще раз повторюсь – не уходите! Талант надо огранить, сделать из алмаза бриллиант.