"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 1105

— Твою мать! Стрелок, долго еще ноги бить? — проворчал громадный звероватый детина. — Третий день в грязи плещемся. В деревню бы зашли… можно девочек выбрать помягче, самогоном желудок погреть…

Боец стряхнул травинку с панциря, прислонился к молодой осине. Деревце заскрипело и наклонилось. Сквозь переплетение ветвей показалось тусклое небо, затянутое облаками. Далеко на востоке виднелась светлая полоса, алая нить зари. Робкие солнечные лучи прошили мелкий подлесок, выхватили из полумрака темные силуэты людей… Оборванные и грязные, в старых доспехах, увешанные оружием с головы до ног мужчины. Лица озлобленные, несущие печати разврата и жестокости. Любой обыватель при виде такой компании сразу задал бы стрекача — с разбойниками шутки плохи.

— Почти пришли, — невнятно буркнул Витар. Скинул перчатки и погрел дыханием озябшие пальцы.

— Тебя спрашивали, Дубина? — процедил воин. Сжал кулачища и горой навис над огневиком.

Разбойник был широкоплечий и высокий, шея толстая, как у быка. А вот голова непропорционально маленькая и лысая. Уши оттопырены, нижняя губа чрезмерно толстая. Лоб низкий, что свидетельствовало о недалеком уме. Под массивными надбровными дугами в кучку собрались маленькие глазки и бесформенный нос. Чуть ниже — широкий, как у жабы, рот и тяжелый подбородок. Щеки покрыла трехдневная щетина, зубы кривоватые и желтые…

— Я не Дубина, я Оглобля, — равнодушно парировал Гар, невзначай прикоснувшись к метателю.

Новичка задирали не раз. Дважды вызывали на поединок, трижды пытались зарезать исподтишка. Но сонный и медлительный с виду, «свободный» оказался не робкого десятка, успешно отбивался. Не прошло и недели, как авторитет Витара среди разбойников достиг невиданных высот. Правда, некоторые с влиянием чужака смириться так и не смогли. Глуповатый детина по кличке Головастик продолжал бесполезную вражду, искал способ убить зарвавшегося чужака. Пока безуспешно…

— Заткнитесь оба, — буркнул Стрелок. Отпил вина из фляги, хмуро осмотрелся.

В утренней дымке выделялись размытые силуэты людей — разбойники, бледные и замурзанные, изрядно уставшие. Одни отдыхали, привалившись к деревьям. Другие наспех правили брони и точили клинки. Но настроение тех и других стремилось к точке замерзания. А двое самых рослых затеяли ссору… Предводитель скривился, добавил с неприязнью:

— Оглобля прав, осталась пара часов пути. Будет тебе и самогон, и бабы, Голова. Место, куда направляемся, Поднебесное для нашей братии.

— Вечно ты что-то измышляешь, — обиженно пробубнил боец. Заметил, что палец огневика прикоснулся к спусковой скобе, благоразумно отвернулся. — Неужто нельзя как люди?..

— Как? — презрительно фыркнул Кормаг. — Ограбить, пропить, снова ограбить… И так до тех пор, пока местный граф не устроит облаву?.. Я, в отличие от тебя, думаю не седалищем. В Джаре станем служить уважаемому человеку, будем сыты и богаты.

— А еще станем платить налог гильдии, — плаксиво сказал Головастик. — Почти половину заработанного, сам говорил.

— Зато проживем дольше! — резко ответил Стрелок. Повесил флягу на пояс, посмотрел на детину с прищуром. — Вообще-то я тебя не держу. Вали, куда хочешь.

— Э-э-э… Я пошутил, — нашелся воин.

— То-то же, — хмыкнул главарь. — И прекрати задирать Оглоблю.

— Он моего коня сожрал, — посмел возразить Головастик.

— А нечего воровать чужие пайки, — отмахнулся Кормаг. — И вообще… заткни пасть, будь другом! Надоел.

В голосе атамана проскользнула угроза. Детина оскалился, подарил Витару очередной бешеный взгляд. Но благоразумно промолчал, принялся точить топор. А Гар отпустил приклад метателя, немного расслабился.

В чем-то Стрелок не солгал Оглобле. Основной костяк отряда составляли обедневшие рыцари. Но на поверку ими оказались обыкновенные ландскнехты, то бишь наемники. Такие и собственных матерей задушат за серебряную монету. Остальные — шушера в виде убийц, воров и беглых крестьян. Сам же Кормаг, по слухам, являлся бастардом какого-то мелкого князя. Пытался заявить права на престол, но родственники прогнали с позором. С тех пор поклялся люто мстить аристократам. Да и слова о раздаче награбленного беднякам оказались слегка преувеличенными. Родные селения подкармливали. Но нападали разбойнички на всех подряд, будь то обозы богачей или обычные крестьянские подводы.

Огневик не выказывал эмоций, но испытывал к новым знакомцам отвращение. Искал повод для ухода, измышлял варианты. Можно ведь и к Ашу в услужение. Вряд ли старший Альен, ставший скифрским графом, прикажет казнить брата… по крайней мере, в это хотелось верить.

И все бы ничего, но две недели назад Стрелок начал поговаривать о настоящем деле. Рассказывал о достойном Хозяине, каком-то благословенном месте для разбойничьего люда. Напускал туману, заинтересовывал. А когда в лагере загорелись новой идеей, приказал сниматься с насиженного места и повел людей на юго-запад. Вскоре Витар догадался, что атаман направляется прямиком в полуразрушенный Лугар…

Бывшая столица Свободных Земель сидела острой костью в горле скифрцев. Многие нехорошие дела творились в городе: торговали рабами, награбленным добром, запрещенными магическими артефактами. Бандитам жилось хорошо и вольготно, несмотря на соседство с низшими демонами, духами и прочей нечистью, империя же взять Джар не могла. Регулярные войска сражались на западе. А баронское ополчение нападать на Гильдию свободных мастеров остерегалось… Вполне логично, что честолюбивый Стрелок решил перебраться в Черный Город. Желающим спрятаться предъявляли жесткие условия, установили налог. Но самые умные и хитрые понимали, что защита дает немаловажный плюс. Проживешь дольше, получишь шанс накопить капитал и провести достойную старость. Вот Кормаг и сподобился.

…Студеный ветер робко колыхнул ветви. Из-за горизонта показался край солнечного диска. Лес наполнился шорохами и сонным пением птиц. Сумерки стремительно таяли, вместе с сырым туманом и тенями отступали в низины. Отряд двинулся дальше, рассеялся по лесу. И лишь Стрелок шествовал открыто. Порой останавливался, изучал местность. Искал зарубки на стволах, жестами указывал направление. Огневик же наблюдал за потугами атамана с величайшим любопытством и скрытой насмешкой. Еще в детстве и юности не раз хаживал в столицу, успел изучить окрестности. Но предпочитал молчать, даже когда Кормаг откровенно блуждал. Авторитет подрывать нельзя, иначе не доживешь и до вечера…

За спинами остались несколько оврагов и холмов. Разбойники рассыпались еще больше, замедлились. Но ни егерей, ни дозорных не обнаружилось. А через час отряд выбрался на высокий лысый пригорок, остановился… Вдаль тянулась серая равнина. Кое-где еще плескались клочья тумана, виднелись остатки снега. Ночь медленно подходила к концу. Проявлялись силуэты деревьев, правильные квадратики заброшенных полей и огородов, горелые остовы домов. На фоне звездной черноты выделялись высокая крепостная стена, башни и шпили. Белые камни испятнала гарь, кое-где стена оказалась разрушена.

Вид Лугара вызвал в Витаре множество воспоминаний. Именно тут много раз бывали с братьями. Приезжали на праздники и ярмарки. Дурачились, исследовали окрестности. Но картинки, возникавшие в воображении, не вязались с суровой действительностью. Там — гул голосов, улыбки, разноцветные наряды и сочная зелень, буйство жизни. Тут — запустение, обломки и заунывный вой ветра… Контраст чудовищный.

В густом мраке мертвых окон и бойниц, между пустующими сараями чудилось движение. Голодные взгляды, мерзкий шепоток долбили по нервам, как тяжелые молотки. Бывшие крестьяне занервничали первыми. Стали поглядывать на предводителя с мольбой в глазах: может, уйдем от греха подальше?.. Но Кормаг не обратил внимания. Подгонял самых трусоватых, грозил и уговаривал. Сбившись в плотную колонну и ощетинившись оружием, бандиты быстро преодолели пригород.

То тут, то там виднелись следы былых сражений. От большинства домов остались обугленные остовы. Под сапогами хрустели черепки, стекла и кости. Из земли торчали ржавые клинки и фрагменты доспехов, скалились человеческие черепа. Ветер свистел в разбитых дымоходах. Крепостную стену украшали потеки смолы — защитники до последнего пытались отразить атаки имперцев. Но три глубоких провала и груды обломков свидетельствовали о тщетности усилий…