"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 1042

В мешке зашевелился Колючка. Недовольно заворчал, царапнул ткань. По интонации стало понятно, что верный хорек возжаждал поохотиться. Последние дни недоедал, промышлял подножным кормом. Но Ирн поостерегся отпускать зверька. Погладил боковину мешка, шепнул пару успокаивающих слов. Отыскал взглядом первого попавшегося горожанина и громко спросил:

— Милейший! Подскажите, где ближайшее питейное заведение.

Мелкий худосочный мужичок сидел на пустом деревянном ящике у стены дома. Лицо бледное и морщинистое. Кожа обвисла на щеках неопрятными складками, шея тонкая, как у цыпленка. Череп укрыт жалкими остатками когда-то пышной шевелюры. Одежда — рваная роба неопределенного цвета. Вместо обуви отрезы кожи, перемотанные бечевками. Мужчина задумчиво почесывал впалую грудь, беззвучно шевелил губами. Но, услыхав Птица, медленно поднял голову. Наморщил лоб, словно пытался припомнить нечто важное, пробормотал:

— Они идут… идут…

— Что? — переспросил Ирн, удивленно приподняв брови. Подошел ближе, со смешанным выражением жалости и презрения посмотрел на горожанина. — О чем вы говорите?..

— Идут… — повторил мужчина, плаксиво скривившись. — Пить, жрать идут. Не хочу. Устал… но идут. Жалко…

Бессвязное бормотание резко затихло. Мужичок встрепенулся, резко вскочил. Глаза безумно сверкнули, рот жалобно искривился. Показались вспухшие окровавленные десны, пара желтоватых зубов. В зрачках мелькнули отблески разума, ярость и страх.

— Уходи!..

— Э-э-э… — протянул Ирн в затруднении. Испуганно отступил, выставил ладони. — Не беспокойтесь. Я спросил…

— Убирайся, дурак! — взвизгнул мужик. — Прочь!..

— Но что происходит? — Птиц пожалел о содеянном. Не везет, так не везет. И почему на пути встречаются одни психи?..

— Ты не понимаешь, — сказал горожанин и неожиданно засмеялся. — Никто не понимает… Слышишь? Они идут… идут, чтобы скормить этой суке! Тс-с… Тихо. Нас не должны увидеть вместе. Больше не хочу туда… Не хочу!..

Мужик отмахнулся от незримых врагов, захрипел и завыл. На миг приоткрылся ворот робы. На шее у самой ключицы обнажились синевато-черное пятно, множество ранок и язвочек, волдырей. В ноздри послушника ударил запах гнили и крови, чего-то отвратительно кислого. Человек упал на землю, обхватил голову руками. Начал раскачиваться, как маятник, пыхтеть…

В душу Птица вполз стылый ужас. Если бы в Дорберге лютовала чума, прохожих не было бы совсем. А тут нечто иное. Мрон! Разобраться бы, чародеев призвать. Но у него другая миссия, следует помнить о свитках и нашествии Тьмы.

Отвернувшись, Ирн поспешил прочь. Через пару десятков шагов споткнулся и замер. Пришло осознание некой неправильности в облике незнакомца. Одежда! Простая полотняная роба, что одевают под мантию служители!.. Еще не веря догадке, Птиц оглянулся. Горожанин выделялся на фоне темной кладки блеклым размытым пятном. А рядом уже возникли силуэты иных людей. Заскрежетал металл, кто-то простуженно проворчал:

— Взять эту падаль! Последняя ходка…

— Нет… не хочу! — засипел мужик.

— Надо, дорогой, — хохотнул кто-то. — Что ж ты расселся на видном месте? Прохожих пугаешь, вид портишь. Давай-давай, поднимайся. Отдохнешь немного, подлечишься… хе-хе… за казенный счет.

— Аларом заклинаю! — застонал горожанин. — Оставьте меня! Возьмите лучше соседку. У нее… у нее дочь, еще ни разу…

— Заткнись! — послышался третий голос, холодный и равнодушный. — Соседку проверим. А ты, так или иначе, пойдешь… твоя очередь.

— Нет! — булькнул мужик.

Раздались хрипение, короткий удар и ругань. Птиц скривился, словно от сильнейшей боли. Побледнел и задрожал. Бросил быстрый взгляд на тубус, затем опять посмотрел в туман и направился обратно.

Мгла отхлынула, поредела. Показался знакомый фасад, деревянный ящик. Рядом с дверью стояли три массивных воина. Как на подбор: высокие и широкоплечие, грузные. Длинные усы мокрыми тряпками свисали по подбородкам. Неопрятная щетина придавала сходство с разбойниками. Что удивительно, одеты одинаково. Вообще-то лишь богатые синьоры могут позволить себе заводить единую форму в войсках. Обычно обмундирование кнехтов сводилось к копью и щиту с гербом господина, стеганому жилету и кольчуге. Стражникам же выдавали и того меньше — кинжал, щит и накидку. А эти выряжены как господа: в цельнокованые кирасы и кожаные камзолы, широкополые шляпы с металлическими шишаками. Из обуви — длинные, почти до половины бедра сапоги. В ножнах длинные мечи… Но, судя по повадкам, все-таки стражи порядка. Странно… особенно на фоне окружающей нищеты.

Воины нагловато похохатывали, перебрасывались шутками. Двое быстро и умело вязали руки несчастному. Третий, видимо командир, покрикивал и подгонял. То и дело кривился, шмыгал носом. С неприязнью всматривался в туман, сбивал со шляпы мутные капли. Увидев послушника, разом насторожился и положил ладонь на рукоять клинка.

— Что сделал этот добропорядочный господин? — с места в карьер сорвался Птиц, указав на мужика. — Почему забираете? Никого не трогал, сидел…

На лице командира наряда появилось задумчивое выражение. Остальные вояки замерли, посмотрели с явным удивлением. Тот, который вязал горожанина, даже выпустил веревку и приоткрыл рот.

— Тебе-то какое дело? — хмыкнул командир. — Теперь посидит в другом месте.

— Но что он сделал? — воскликнул Птиц, непримиримо вздернув подбородок. — Алар заповедал судить лишь преступников.

— Алар… — пробормотал воин, приподняв брови. — Чужеземец?..

Тон стражника оказался вкрадчивым, преувеличенно мягким. Но в нарочитой доброжелательности почудились угрожающие нотки. Да и выражение лица воина не сулило медовых пряников. Губы растянуты в тусклой деревянной улыбке, мышцы напряжены. Остальные воины тем временем совершили ловкую рокировку. Один остался держать мужика, второй невзначай сместился за спину послушника. Принял расслабленную позу, с видом гуляющего по саду синьора стал рассматривать ворону на крыше. Как же, цветочки и птички, благодать…

Птиц дрогнул, отступил на шаг. Потом глубоко вздохнул, и, словно бросаясь на копья врагов, произнес:

— Я тут, собственно говоря, проездом. Направляюсь… м-м-м… в Золотую империю по делам.

— Ага, — медленно сказал воин. — Власти Дорберга уважают иностранцев. Сам король Бернард велел встречать путешественников и с почестями провожать на прием. Нашего сюзерена интересуют новости и слухи. Сами понимаете, времена неспокойные. А хорошему правителю нужно знать… обстановку.

— Понимаю, — выдохнул послушник. Немного расслабился, развел руками. — Но, к сожалению, спешу. Думаю, сюзерен не сильно обидится, если один из странников не сможет отдать визит вежливости.

— Сюзерен обычно строг, — с намеком произнес командир и прищурился. — К тому же в городе идет турнир. Доблестные рыцари королевства борются за руку и сердце принцессы Жосслин. Ломают копья и мечи за право стать следующим правителем Морленда. Думаю, зрелище будет вам интересно.

Ирн уловил в голосе воина твердые нотки. Дело дрянь. Не отстанут, пока не выбьют согласие.

— В городе эпидемия? — осторожно спросил послушник.

— С чего вы взяли? — хмуро буркнул воин. Перехватил взгляд парня, скривился. — Ах, это… Новая напасть. Месяц назад подорожало вино, и бедняки перешли на какую-то травку. Начальный эффект тот же, но потом проявляется куча неприятных последствий: зависимость, безумство, гниение плоти. Мы отлавливаем таких, доставляем в темницу. Но излечиваются единицы… Так вы явитесь на прием?

— Наверное… — пробормотал Ирн. — Приду, конечно. Не могу устоять пред столь вежливым предложением… Кстати, я хочу приобрести коня и закупить провизию. Не подскажете, где можно найти приличный постоялый двор?..

— Есть тут один, — не меняя выражения лица, ответил командир. Улыбнулся шире и добавил: — Удобный…

Стражники понимающе переглянулись. Птиц ощутил беспокойство, понял — невольно проговорился. И прежде чем сумел по-настоящему испугаться, позади хрустнул снег. Горячее смрадное дыхание опалило щеку, раздался свист. Воин ударил без всякого предупреждения. Огромный, закованный в сталь кулак вонзился в основание черепа. Ирн задушенно квакнул, потерял равновесие и рухнул в грязь. Приподнялся, пошарил ладонями в воздухе. Но тут второй удар, еще сильнее прежнего, угодил в затылок. Мир вспыхнул ясным чистым огнем, в ушах загрохотали водопады. Тьма приняла разум в мягкие объятия, укачала, как грудного ребенка.