"фантастика 2023-136". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Борисов-Назимов Константин - Страница 1050

А я не стал их разочаровывать. Ну действительно — зачем им знать, что на самом деле все это время я спокойно занимался своими делами, спал, отдыхал, думал на отвлеченные темы? Зачем им знать, что у них в головах сидел не я, а не ведающий усталости Лимп, который, обладая идеальной памятью, с таким заданием все равно бы лучше меня справился. Верно, незачем. Пусть лучше воспринимают меня как этакого героя, способного прикрыть своей спиной друзей и грудью броситься на амбразуру. Авторитет в глазах друзей и подчиненных — штука не лишняя. Уважение на самом деле полезно иногда бывает, главное в нужной ситуации его с умом конвертировать в нечто другое. Например, в то же самопожертвование.

— Так вот ты какой, Город Славы…

Везет мне на «славу». Город Славы, Мыс Славы, Славутич, Севастополь — повсюду меня эта слава преследует! Бедная фантазия у людей, куда бы они не забрались, в какие бы джунгли, горы или пустыни, так сразу начинают в честь собственного «геройства» и «славы» города называть!

Хотя из всех тех мест, что я упомянул, Город Славы был самым… Самое подходящее слово — серым, хотя и оно не передает все те оттенки серости, которыми он обладал. Ни одного Черного Замка из Белого Мрамора, ни одной Красной Башни или Бесцветной Цитадели. Тут не водилось семи радужных магических орденов из Мельина, и даже серая лига сочла бы Город Славы слишком серым для себя.

Блеклый, тусклый, невыразительный, город жил своей бледной жизнью, по пасмурным улицам ходили хмурые и угрюмые люди. Мрак, да и только! На фоне этой серости любой оттенок ярких цветов сиял, солнцу подобно. Иссиня-черные короткие волосы Сташи, золотые волосы Леры, моя рыжая борода, седина Бесса, и невыразительные, пустые лица местных жителей. Контраст более чем разительный.

Кстати, наконец-то я смог вблизи изучить загадочных жителей Черноречья, тех, кому в будущем предстояло стать врагом номер один всего прогрессивного (и не очень) человечества. Первое впечатление — люди. Второе — биологически люди, физиологически люди, ментально существа, с людьми имеющие мало общего. Этакий муравейник, все куда-то деловито снуют, копошатся. У каждого есть дело, цель, отвлекаться от которой он не имеет никакого права.

Но это было не общество «роя», и не общество «1984», и не общество других похожих режимов, где люди, биологически или психологически, становятся шестеренками огромного механизма. Это было нечто другое, был некий нюанс, который я пока не мог понять. Но в то же время чувствовал — тут что-то не так!

Что именно не так я понял, лишь когда заглянул в Сумрактм — у людей тут не было души. Даже не так. Это я неправильно сказал, души не было у чертей, существ магических, у камней или у куска железа, если он не стал пролившим кровь мечом. У жителей Черноречья душа была, но при них ее не было. Уникальная ситуация! Они все были как бы уже мертвы, ту часть их сущности, которая отвечает за жизнь, у них забрали. А взамен…

А взамен по нити, связующей душу с телом, пустили управляющий сигнал, и получили страну марионеток. Окружающие меня люди были менее чем муравьями, они не были частью коллективного разума, они не были творениями магии, они были куклами! Некий могучий кукловод, а я даже не сомневался, кто это такой, не решился давать своим солдатам даже подобие свободы, он сам стал ними! Мне предстояло сразиться не со страной, не с войском, а с одним конкретным существом и миллионам его марионеток, кукол, не способных самостоятельно сделать шаг. Милорд Черноречья был своим народом — я сквозь стены видел, как у новорожденного ребенка отлетела душа, а крик оборвался, потому что Милорд не видел смысла кричать.

Самое обидное, нити, связующие Милорда с его «людьми», не имели воплощения ни в реальном мире, ни в Сумракетм вплоть до его глубинных слоев. Будь это обычный гипноз, обычное удаленное управление, а я на такие фокусы тоже способен, то можно было бы сосредоточить свое внимание в финальной битве на этих нитях, перерезать их, лишить Милорда миллионов его «тел». Но тут было нечто более сложное, нечто, придумать и сотворить которое по силам лишь Творцу, пусть даже павшему и лишившемуся своего небесного престола.

— Да, это он, — подтвердила Сташа, — это Город Славы.

— И ты тут жила? В этом… "сказочном городе"?

— А я никогда не говорила, что мне тут нравилось! — стала в позу ведьма.

— Сташа, я тебя ни в чем не обвиняю! Уймись! Ты лучше скажи — тут вообще нечто вроде трактира или таверны есть?

— Их тут на самом деле много, — вместо ведьмы, непонятно на что обиженной, ответил Герсей, — Я некогда много раз по службе вынужден был посещать этот город. У них тут специально для иностранцев выделен специальный квартал, где люди… нормальные! Я могу показать, здесь недалеко, мы сможем там остановиться.

— Жаль, — удивил всех я.

— Чему жаль? — самым смелым, по молодости, наверно, а может просто решил, что пора со "старшими товарищами" выходить на равных, а не молчать, пока остальные судьбу мира решают, Бил.

— Жаль, я думал, что получиться остановиться на ночлег. Перекусить в тепле, уюте, а то тут хоть и теплее, но я уже порядком продрог.

— Так Герсей же тебе сказал… — не поняла Лерка, тоже не сильно довольная тем, что она продрогла и промокла под моросящим круглосуточно мелким дождем.

— Верно, Герсей сказал — он тут много раз бывал, по службе. Или вы так уверены, что беспечность местных жителей не даст им заподозрить в страннике герцога-изменника, за которым пол Хельмецка гоняются?

— Можно изменит внешность, — предложил кто-то.

— Можно, — подтвердил я, — но лучше не рисковать.

О том, что обычному гриму я не доверяю, да и нет его у нас, если не считать тот, которым Лерка со Сташей свои физиономии мазали, я не упоминал. Как и о том, что так близко от дворца Милорда я не хочу светить себя даже самой слабой магией, и другим не советую. Не стоит, и точка.

— Тогда, — наконец, после раздумий и колебаний, решилась Сташа, — наверно, стоит пойти к моим знакомым.

— Знакомым? — поинтересовался я, — И кто же эти твои знакомые? Они товарища герцога точно не знают.

— Не должны, — неуверенно сказала ведьма, — По крайней мере, я не думаю, что они его не знают.

— Ну что же, пошли. Посмотрим, что у тебя там за знакомые такие.

Искра в ночи, свет во тьме, лучи светил, пронзающие предрассветный мрак, красный флаг, поднимающийся на броненосец Потемкин, маленькая девочка, дарующая свет и надежду на счастье в великолепнейшем фильме Спилберга про страх и ужас немецких концлагерей. Образ, который запоминается, который входит в историю. Я не смогу забыть эти моменты, я не смогу забыть, как в ужасе смерти, расстрелов и газовых камер на черно-белом фоне лишь один цветной кадр — девочка, идущая в будущее. Лирический образ? Да, наверно.

Столь же контрастно на фоне Города Славы смотрелся дом Сташиных знакомых — пышный и роскошный, сверкающий блеском отполированной меди, он выделялся из окрестных домов сильнее, чем Кинг-Конг смог бы выделиться на улицах Нью-Йорка. Что там большой обезьяне, подумаешь, из зоопарка сбежала. Вот невидаль. Сейчас позвоним 911, и все будет хорошо.

А вот каким макаром, каким дивом это чудо попало сюда, я уразуметь не мог. Небывальщина! Чтоб в сердце царства марионеток, и такой шик… Да им тут просто некого было поражать! Такое строят, когда хотят пустить пыль в глаза соседей, доказать, что наши яйца круче ваших, что мы тоже можем себе позволить выкинуть на ветер целое состояние. Странные, ой странные у Сташи знакомые. Одно слово — ведьма!

— А кто они? Твои знакомые? — поинтересовался я, пока чернявка стучала в ворота.

— Они? Они хорошие люди! — заверила она меня, — Я вас познакомлю, тебе их нечего боятся. Они вообще в политику не лезут, и их тоже никто не трогает.

— Знаешь, Сташа, что я тебе скажу… Политика — она трогает даже тех, кому она не нужна, — «поразил» я ведьму своим гениальным, только что изобретенным изречением. Не став уточнять, что лично я к самому себе его не отношу, считаю, что любая власть от лукавого. И ни царю, ни президенту, ни батюшке-императору самому, хоть с трезубом, хоть с двуглавым орлом, хоть с молотом и серпом служить и поклоняться я не собираюсь! Пусть другие служат, я же инший шестого уровня, и могу себе позволить жить по тем правилам, которые сам себе установлю.