"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1378

– Чего боятся? – не поняла женщина.

– Вооруженный народ – вольный народ.

– Если здесь все так плохо, то зачем мы сюда пришли?

– У нас выхода не было. Или верная смерть там, или сюда. В любом случае прости меня за то, что разлучил тебя с родными.

– Я уже говорила тебе, что ты моя родня. На всю жизнь, – и как ударила меня сапфировым взглядом.

– Говорила. Помню, – смутился я.

– Вот и не спрашивай меня больше об этом. Кто ты здесь?

– Крестьянин. У моей семьи здесь хутор.

– Не жалко тебе бросать свои города и заводы?

– Я тебе скажу древней мудростью моего народа: не жили богато – не хрен привыкать.

– По крайней мере, в этом мире ты не сбежишь от меня воевать, – обрадовалась жена. – И города строить не уедешь. И детей будешь делать только мне.

– Кто знает, как жизнь вывернет… – только и смог я ответить. – Могу гарантировать только то, что добровольно никуда я от тебя не денусь. А вообще, с войны всегда возвращаются домой и занимаются мирным трудом.

Присыпал я ямку землей, утрамбовал, аккуратно уложил обратно смерзшийся дерн, завалил снегом, даже утоптал его слегка. Потом понял, что сделал глупость, и снова накидал снега с ближайших сугробов. Все равно идиотская маскировка. Вокруг наших следов немерено.

Тут Элика решительно расстегнула на своем ранце ремни и сдернула свернутую в рулон кошму. Расстелила на снегу и стала выкладывать на нее запасенную в дорогу снедь.

– Это ты права, – согласился я. – Подкрепиться в дорогу не мешает.

– Я тут о другом подумала, Савва. Вряд ли кто будет искать клад на том месте, где люди обедали. Не забудь потом намусорить здесь. Объедками и очистками.

– Умница ты моя, – улыбнулся я. – Люблю тебя.

– Взаимное чувство, – ответила жена с серьезным выражением лица. – Что дальше?

Покопался в карманах всей одежды, с которой я попал в мир Элики… Паспорт. Старый проездной. Две тысячи триста рублей бумагой да еще червонцев монетой штук пятнадцать. Остальную мелочь даже не стал считать. Карточка Сбербанка… А сколько на ней денег было?.. Не вспомню уже. Вряд ли много. Да что толку? Я и пин-код от нее не помню совсем.

Впрочем, до дома доехать хватит, если не шиковать дорогой.

Маршрут у нас не шибко сложный, но муторный. С пересадками. От Павшино в Москву. Но не на вокзал, где по определению полно всяческих ментов и прочих профессиональных соглядатаев, а к ближайшей станции метро. Подземкой в «Теплый Стан» с пересадками, а там автобус до Воротынска или маршрутка какая междугородняя от частника. Три часа в пути. А там еще до хутора добираться… Хуже будет, если прямого рейса на Воротынск не будет, придется тогда и в Калуге пересадку делать.

Посмотрел на солнышко. Где-то около десяти утра. Успеем за светлый день, если повезет.

– Собирайся-ка, радость моя. Нам в темпе вальса минут двадцать топать до станции пригородного поезда.

Оглядел Элику. Одета она для Москвы вроде даже нормально. Желтые ботинки с высокой шнуровкой, почти до колен. Краповые галифе. Крытая серым сукном бекеша несколько странного покроя и шапка каракулевая, похожая на кубанку. Тоже серая. Ремень кожаный в коричневу. Ранец необычный разве, но мало ли что кто носит… В московской толпе и не такие оригиналы встречаются. Разве что убрал я ее белые волосы полностью под шапку. Слишком они выбиваться будут из толпы. Внимание привлекать не стоит.

А двухгодовалого ребенка можно в наше время одевать, как хочешь. Насколько фантазии хватит.

Сам я, кроме такой же серой бекеши с черной каракулевой опушкой, весь в том, в чем из нашего мира провалился: летная камуфла, сапоги юфтевые и свитер грубой домашней вязки. Шапка только черной смушки с лаковым козырьком от зимней униформы воздухоплавателя. Кокарду имперскую снять, и готов.

Ранец – близнец торбы жены. Привет от Эллпэ. Спасибо тебе, добрый человек, за все.

Долго думал, не избавиться ли мне от френча с орденами и от имперских бумаг в ранце. Но решил оставить на память. Родным доказать, что не мог я им весточку подать.

– Так… Поели? Всем пописать, потом будет и некогда, и негде. Ничему не удивляться и больших глаз не делать. Хочешь что-нибудь спросить – спроси тихо на ушко. Шепотом. Рецкого языка тут никто не знает. Так что не стоит привлекать к себе лишнего внимания, – выдал я инструкцию.

Дождался окончания процедур окропления семьей лесного снега и взял сына на руки.

– Пошли, помолясь.

Жена послушно поплелась за мной, проваливаясь в намерзший наст. Остановилась. Спросила с надеждой:

– А ушедших богов мы увидим?

Я лишь рассмеялся в ответ.

– Не вижу ничего смешного в моем вопросе, – обиделась Элика.

– Нет их в нашем мире. Если и были, то транзитом проехали. Задокументировано разве, что некий Сын Божий посещал нас две тысячи лет назад. Но люди его не приняли и казнили жестоко. Распяли на древе. С тех пор на нашей Земле богов нет – одни религии.

– Жаль, – вздохнула жена. – Пошли тогда. Некрасиво тут у вас.

Сам знаю, что по сравнению с Рецией Подмосковье красотами не блещет, блекло все, но меня задело. Не ожидал от себя такого географического патриотизма.

Вскоре наш путь пересекли натоптанные в лесу широкие дорожки и через пятнадцать минут между деревьями проглянули высокие многоэтажные дома бежевого кирпича. Потом лес расступился, и стала видна железная дорога с гудящей на ней оранжевой электричкой и сближающееся с ней Волоколамское шоссе, полное машин, спешащих в обе стороны по три ряда. Через шоссе за оградой старого парка виднелись крыши старого Красногорска.

В ясном небе висел над шоссе, грохоча лопастями, гаишный вертолет. «Ментокрылый мусоршмит».

– Это и есть мир ушедших богов? – спросила Элика, казалось, совсем не ошарашенная раскинувшейся картиной.

Мне показалось, что мой мир ей не понравился.

– Какой есть, – отвечаю. – Не знаю, как там насчет богов, но это точно похоже на мой мир. Где живут мои родители и остальные родственники. Только до них придется долго добираться. Настройся на тяжелый день.

– Когда с тобой было легко? – подколола меня жена.

На станции «Павшино», памятуя, что именно на этом перегоне контролеры любят ловить «зайцев», купил два билета до станции «Тушино».

В переполненный вагон заходить не стали. Отстоялись в тамбуре. Благо недолго.

Контролеров на этот раз бог отвел, так что зря я на билеты тратился.

На входе в метро, пока стояли в очереди за магнитными билетами, Элика не удержалась и спросила:

– Что это? – и повела головой, как бы оглядываясь вокруг.

Несмотря на рабочее время, в метро ломилась плотная толпа.

Обратно наружу народа выскакивало не меньше.

– Железная дорога, только под землей. Под всем городом, – попытался я ее успокоить. – Метро называется.

– Долго нам на ней ехать?

– Долго. Причем с пересадкой. Но поверху мы и до завтрашнего дня не доберемся. В Москве метро – самый быстрый транспорт.

– Поцелуй меня, чтобы хватило на все терпения, – попросила жена и, получив испрашиваемое, пошла по лестнице вниз. Посмотрела, как окружающие управляются с билетами, и, поступив так же, смело миновала турникет и встала, ожидая меня, который проходил за ней с сыном на руках.

Полицейский сержант, флиртовавший на подземной станции с симпатичной полиционершей, даже не посмотрел в нашу сторону. Его напарнице тем более было ни до чего. Судя по ее лицу, она решала самый важный вопрос в своей жизни: дать или не дать?

А у Элики новое развлечение – эскалатор. Лесенка-чудесенка. Как маленькая, ей-богу, еле оторвал. А вот подземные дворцы – творения Лазаря Кагановича она восприняла как должное. Наше счастье, что не попали мы в метро в час пик и проехали с относительным комфортом. Часть пути даже сидя.

Кавказцев в Москве стало больше, впрочем, как и таджиков, и даже негров. Пытались некоторые горячие товарищи подкатывать к Элике внаглую, но инстинкт самосохранения у детей гор работает отлично. Разок заглянув в мои глаза и прочитав в них, что я за свою женщину буду их резать прямо здесь наградным кортиком и прямо сейчас, резко меняли курс. Некоторые даже с извинениями. Однако вылез я из метро весь на измене и мокрый как мышь.