"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1300

– Деньги на него откуда взяли? – спросил я. – С постройки моего аппарата?

– Не беспокойтесь, господин барон, этот паролет я построил своим коштом. Ваши идеи, конструкция моя. А ваш аппарат скоро доделают, – пообещал он.

– Назначение твоего паролета? – Голос мой посуровел. – Девочек катать? Куда оружие ставить будем? Или на нем дирижабли таранить станем? Добровольцы есть?

– Изначально я ориентировался на создание курьерского и почтового образца. Не все можно доверить телеграфу. Да и срочность он обеспечивает приличную. Уменьшение лобового сопротивления при такой схеме планера даст прирост скорости при использовании того же двигателя в полтора раза. Вот расчеты, – протянул он мне папку. – И война не вечна, господин барон. Я считаю, что будущее за пассажирской авиацией.

– Когда аппарат начинает отрываться от земли? – подвинул я к нему план аэродрома.

Лайфорт показал мне место на плане.

– Вот здесь, почти на краю, но мы сразу включили реверс винта и покатили задом назад.

Разбег получался в два раза длиннее, чем у моей корявой подделки под «фарман». Странно. Опылять наши поля на хуторе мы приглашали с Московской области частника. Так у него «пайпер каб» взлетал всего с сотни метров более-менее ровной площадки.

– То есть хвост не поднялся, раз реверс отработал? – уточнил я.

– Точно так.

– Вот что… Ставь свой аппарат на поплавки вместо колес, – вынес я свой вердикт. – Взлетать будем с реки. На поплавках хвост заранее поднят. А вот крыло придется переделать. Площадь закрылок, наверное, мала. Считайте, господа инженеры, считайте… И только потом делайте.

Читал я как-то в юности, что обилие систем гидросамолетов в начальный период авиации было обусловлено именно большой линией разбега до взлета. А на воде она практически бесконечная.

В глазах инженеров праздничный блеск сменила тоска.

– А кто вам сказал, что будет легко? – обвел я их взглядом. – Воздух еще не изученная субстанция. Все наши знания о нем приблизительные и эмпирические.

Плотто, как и обещал, прислал мне трех мичманов, желающих переквалифицироваться из воздухоплавателей в летчики. Энтузиастов. Прибыли они на третий день, как я вышел из отпуска. Как подгадали.

Мичманцов этих, к их глубокому разочарованию, я поставил младшими техниками к самолетам, заявив, что, пока они не будут знать матчасть аэропланов назубок, к полетам я их не допущу.

– Это вам не пузырь с газом, который сам по себе летает. И заодно, как бывшие моряки, рассчитайте и сконструируйте поплавки для нового паролета Лайфорта, чтобы он мог взлетать и садиться на воду.

Мичмана же привезли посылку от Моласа. Огромный ящик на железнодорожной платформе. С охраной, которая бдела за целостностью пломб на каждой станции.

В ящике находился целый двигатель внутреннего сгорания республиканского конструктора Шербура. Нерабочий. Сломанный. И еще куча всяких железок неясного генеза.

В сопроводительном письме главный разведчик ольмюцкого короля отметил, что данный мой заказ совершил почти кругосветное путешествие через Португейзе и Мидетерранию и стоил жизни двум его агентам, которые, занимаясь для прикрытия сбором металлолома и имея соответствующую легальную фирму, воровали эти детали с воздухоплавательного завода «на металлолом». Мелкое уголовное преступление, но республиканский суд постановил их повесить.

И не «потому, что…», а «чтобы не…».

В ящик Молас заколотил все, что они успели украсть и заранее переправить. В том числе и один двигатель внутреннего сгорания с погибшего дирижабля. Со вторым двигателем, рабочим, их поймала полиция. Как говорится, «с поличным».

«Большего для тебя по этой теме я ничего сделать не могу, – писал генерал. – Никаких бумаг выкрасть не удалось. Там все так тщательно охраняется после катастрофы, что нет смысла терять людей. Но и за это ты мне должен. Мне нужен маленький компактный пистолет-пулемет бесшумной стрельбы. Такой, чтобы его можно было спрятать под плащом. Пистолет Гоча с глушителем слишком громоздкий и неуклюжий для наших задач. И калибр его маловат. А тот автомат, что ты мне недавно прислал, с деревянным прикладом, слишком большой. А если на него еще и глушитель напялить, то…»

Вот так вот. Опять навьючили. Что я ему, механик Джеймса Бонда, что ли? Как там в кино его звали?..

Отдав все это шпионское железо для изучения своей группе двигателистов внутреннего сгорания, взял со всех них подписку о неразглашении. Молас на таковой настоял.

Дополнительно схематично нарисовал им пятицилиндровую «звезду» с По-2, заявив, что этот эскиз также получен нашей разведкой.

– Подробности неизвестны, господа. Знаю только, что оребрение цилиндров для воздушного охлаждения лучше делать из алюминия, чем из чугуна. И металл легче, и теплопроводность его выше. Так что думайте, господа, думайте. Вражеский двигатель раскручивает сами цилиндры, мне же кажется, что будущее за неподвижными блоками цилиндров, которые вращают коленчатый вал. А если у вас и на этот раз ничего не получится, то я даже не знаю, что с вами сделать. Разве что на фронт всех отправить механиками-водителями паровых тягачей. Пушки возить, раз вы двигатель к боевой машине сделать не можете.

Вроде вняли.

За отсутствием Гоча во Втуце пошел вьючить проблемой разведки инженеров с завода «Гочкиз». Поразмыслив, я понял, что Гоча Молас уже припахивал, но тот уперся в пистолет-пулемет на основе своей первой модели автоматического пистолета – и ни шагу в сторону. Это с ним бывает.

Идеи, которыми я осеменил конструкторов, были просты и давно отработаны в моем мире. Во-первых, магазин вставляется в рукоятку, как на Гочевом «миротворце». Во-вторых, затворная рама надвигается на ствол, и, наконец, сам ствол имеет интегрированный несъемный многокамерный глушитель. Ну и еще тактическая рукоятка под стволом для удобства управления огнем. И приклад из толстой проволоки, складываемый сверху, как на чешском «скорпионе». Патрон пистолетный. Калибр одиннадцать миллиметров. Вдаль из такого оружия не стреляют. Максимум на тридцать метров.

Тисия поселилась в отеле «Экспресс», заняв не самый дорогой, но и не самый дешевый номер – полулюкс. Удобства, предоставляемые отелем, ее просто потрясли. Ванна в номере, душ, ватерклозет и… горячая вода в любой момент из крана.

Щолич теперь каждый вечер после службы гонял в город на ручной дрезине. Тайком, как ему казалось, просачивался в ее номер, а утром таким же макаром утекал обратно на полигон. Как юнкер в самоволке, право слово.

В промежутках между свиданиями помещица, пользуясь моим неосторожным обещанием, объехала весь будущий участок «аристократического» квартала на набережной и вынесла мозги городским архитекторам, выбирая себе место для строительства новой городской усадьбы.

Лиха беда начало… За ней потянулись и другие люди из «верхнего общества». Сначала в ресторан при отеле – почтить своим вниманием роскошную свободную женщину из хорошего рода, а затем, оглядевшись, и к городской недвижимости проявили склонность.

Калуга потихоньку становилась модным местом, и земля под строительство стала дорожать. Быстрее, чем строились новые дома и магазины.

Воспользовавшись своим правом, я часть участков законсервировал, а остальные стал продавать на аукционе. Строго поквартально. То есть пока не выкупят один квартал, другой не продается.

Набережную западнее железнодорожного моста пока специально не облагораживал, чтобы не впадали в соблазн. Да и участки там давно уже были распределены между своими.

Свою усадьбу я там строил с таким расчетом, чтобы видеть мост, но не слышать железной дороги. Ну, как строил… забор поставил капитальный, и пока все. Денег нет…

11

В середине сентября в Калугу вернулся Вахрумка из инспекции работ изыскателей по будущей трассе железной дороги. Судя по его сияющему виду, он остался доволен тем, что там увидел.