"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1292

– Ну… не знаю… – не поверил мне Шибз.

– Хороший ты фотохудожник, Данко. Но вот нет у тебя полета мысли… – заметил я.

– Зато у тебя, Савва, все мысли только летают, – усмехнулся он. – Хотя город ты построил. Я его, кстати, на пленку снял с высоты. Панорама – блеск.

– Вот видишь. – Я поднял указательный палец к потолку ангара. – Один документ эпохи у тебя уже есть. Спустя полвека, когда здесь встанет прекрасный город-сад, люди с удивлением увидят, из какой грязи и мусора возникла та красота, среди которой они живут.

– Да, пока у тебя тут грязновато и пыльно, – согласился Шибз.

– Любая стройка – грязь, – высказал я философскую мысль. – Человек и тот рождается в крови и слизи. А где Гоч? Я его сегодня не видел.

Действительно, Гоч в эту встречу что-то скромно прятался за спины высокопоставленных гостей, у которых я был нарасхват.

– Во Втуц поехал. На ваш завод.

– Вот жизнь пошла… – огорчился я. – С партнером и другом повидаться некогда.

– Все-таки ты зря, Савва, Плотто обидел, – вернулся Шибз к первоначальной теме разговора. – Он о тебе всегда заботился.

Водка уже ударила по мозгам, и меня понесло:

– Уж не-э-э-эт… Сначала это он обидел меня. Я всего лишь поставил его на место. Ишь, раскомандовался он тут… Я ему не подчиненный. И чином повыше буду. Я имперский рыцарь, а не его матрос, – возвысил я голос.

– Понятно. Пиписьками, значит, тут мерились, – усмехнулся Шибз. – Как дети, право слово. У тебя еще водка есть?

Фотограф в отличие от меня выглядел совсем трезвым, хотя пили мы на равных.

– Чтобы у меня да не было? – втянул я воздух ноздрями. – Все есть. Особенно для тебя. Ты настоящий друг, Данко. Я помню, какую ты кампанию в газетах организовал, пока я в камере контрразведки раненый загибался. Все у меня для тебя есть, только не здесь. Поехали в отель, там тебе будет все, что пожелаешь, и даже больше. Нет, ты вот мне скажи… Я поднял в воздух аппарат тяжелее воздуха. Первый в мире. А этот солдафон мне рычит «запрещаю». Ну не гад же?

Поднялся. Вышел в створ ангара и крикнул в темноту:

– Эй, там… есть кто живой? Коляску к подъезду.

– Совсем забыл, – поднялся Шибз с ящика. – Тебе большой привет от Маары.

– Как она там? – спросил я ради приличия. Я про нее давно и думать забыл.

– Ходит как уточка, живот в руках держит. А кто отец – молчит. Заявила, что это ее последний шанс стать матерью.

Тут нам и коляску подали.

9

Аршфорт таки взял Щеттинпорт на штык.

На двадцать шестой демонстрации штурма.

Островитяне расслабились и принялись ждать, запасаясь попкорном, когда закончится очередное субботнее представление, называемое «штурм города». Но тут сразу в нескольких местах вслед за огненным валом артиллерийских разрывов вклинились в их оборону штурмовые саперные батальоны, снявшие заграждения еще до окончания артподготовки, и, сея смерть, растеклись по траншеям, как только артиллеристы перенесли огонь вглубь обороны. За ними в прорывы неудержимой лавой потекла огемская пехота, рванувшая вглубь городских кварталов и заходя в тыл обороне.

И понеслась кровавая потеха…

Оборона островитян с фронта, очень сильная в инженерном отношении, совершенно не была рассчитана на удары с тыла. Тем более что расположение вражеской артиллерии давно уже было выявлено разведкой боем, которой и являлись, по сути, все эти демонстрации штурмов.

Начался штурм с рассветом, и уже к полудню над портом, на единственном сохранившемся грузовом кране затрепетало по ветру знамя Ольмюцкого королевства.

Империя ликовала.

Одних пушек и гаубиц затрофеили больше сотни.

Сто восемьдесят пулеметов.

Пятнадцать паровозов, стоящих в депо и отстойниках вокзала.

И даже один двухтрубный пароход, который не успел развести пары и удрать по примеру более удачливых экипажей.

Форты береговой обороны к вечеру сдались сами без единого выстрела, потому как их пушки могли стрелять только в сторону моря.

Пленных считают до сих пор.

Потери ольмюцкой армии при штурме оказались вполне приемлемыми для такой операции и гораздо меньшими, чем положено расчетами генштаба для таких случаев.

Фактор давно ожидаемой неожиданности и новые тактические приемы командарма сыграли здесь главную роль. А инструментом победы стал созданный Аршфортом с моей подачи новый род войск – саперы-штурмовики, которых после взятия города король свел в особую бригаду резерва главного командования.

На победителей посыпался двойной дождь наград и от короля и от императора.

Сам Аршфорт стал графом и фельдмаршалом. На плечо его упала широкая лента Имперского креста. Его большие портреты украшали первые страницы всех газет. (Шибз в одночасье стал богатым человеком на торговле ими.)

Царцы на огемском фасе Восточного фронта никакой активности не предприняли и спокойно наблюдали за избиением островитян в городе. Чего не сказать об отогузском фасе фронта, где царцы повторили нечто похожее на осенний прорыв огемцев, отбросив отогузские части обратно к подножию гор. Только бронепоезда не дали захватить им обратно главный перевал.

Через две недели боев фронт снова впал в стабильно летаргическое состояние, уже на новом месте, разве что с бешеной скоростью оплетаясь колючей проволокой и закапываясь в каменистую землю цугульских предгорий.

Знакомый мне уже Куявски стал дивизионным генералом и командиром армейского корпуса. Похоже, на царском небосклоне восходила новая полководческая звезда. В один голос все говорили, что вся разработка этого наступления была сделана именно им как начальником оперативного отдела штаба фронта. Его портреты также тиражировали по миру все газетчики.

На Западном фронте все обстояло без перемен, если не считать, сколько пехоты клали в землю без пользы обе стороны в беспрерывных бесплодных лобовых атаках. Казалось, что там работает гигантская мясорубка в руках безумных генералов.

Выделялся только предгорный участок, пограничный со Швицем. Командир отдельного рецкого горно-стрелкового корпуса завил, что горы не равнина, здесь так, как воюют имперцы, воевать нельзя, и запретил своим подчиненным все дурацкие атаки в лоб.

Ремидий на жалобы имперского генштаба отвечал, что его командующий все делает правильно, а вот генштабисты совсем не знают, что такое горы. А генерал барон Сарфорт в отличие от генштаба уже выиграл одну войну с Винетией.

По крестьянской привычке я всегда встаю рано. Таким, говорят, бог подает. Пока этого со мной не случалось, не подавал мне ничего бог, но сделать за день мне удается больше, чем засоням.

Сижу в самом люксовом трехкомнатном номере отеля «Экспресс» и пивом отпаиваюсь. Похмеляюсь. Заодно газеты пытаюсь читать.

Шибз дрыхнет во второй спальне без задних ног. А я вот не могу… Голова трещит. Местный кислый пивасик не оттягивает. А кондово похмеляться пойлом, подобным вчерашнему, одному не положено – так только законченные алкоголики поступают.

Чего я на Плотто-то вчера наехал?

А вот чтобы не разыгрывал из себя моего папика.

Развелось папиков… Всем Кобчик нужен, все хотят Кобчика попользовать, а вот что надо самому Кобчику, даже спросить не подумают.

Эксплуататоры.

Кровопийцы.

Денщик притащил еще пива. Другого сорта. Красного, крепкого, из новой пивоварни. К нему горячий бульон и вареные яйца.

Блин, как ни планируй город, а всякие пивоварни, рюмочные, бордели, обжорки с подачей спиртного из-под полы появляются в городе самосевкой, как грибы после дождя.

Новое пиво оттянуло, не то что та ослиная моча, которую пил до него.

Вызвал зевающего спросонья секретаря и приказал закрыть первую пивоварню. А если здание построено без разрешения, то снести к чертям собачьим бульдозером. Нечего гадость производить. А вот второму пивовару оформить правильную лицензию. И вообще. Все спиртное, как производство, так и продажу, в городе лицензировать. Надо расширять поступления в местный бюджет.