"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1259

Я активно поддержал партнера, разумно посчитав, что раз такое оружие готовится для тихой ликвидации, то… если исполнитель дурак, ему и «беретты» с полным магазином не хватит. А мастер лишних патронов не тратит.

Вторая задумка реализовалась мимо рамок задания — навинчиваемый глушитель на «миротворец» с укороченным стволом. (У меня личный пистолет Гоч на переделку отнял, нехорошая редиска.) Колпачок со ствола свинчиваем, глушитель туда привинчиваем. Сам глушитель предельно близок к тому, который кустарно изготавливают агенты «Моссада» — медные шайбы и гуттаперча слоями в трубке. Гуттаперча, конечно, слабая замена специальной резине, но не все сразу. Недостаток у такого комплекса, с точки зрения генерала Моласа, всего один — наш патрон. Но Гоч обещал специально для него наделать «миротворцы» под патроны армий противника. Совсем звук от этого не убрался, но стал намного тише и, главное, перестал быть похожим на хлопок выстрела.

Счет в банке у Гоча пополнился одной тысячей золотых. От Моласа. Той, что до поры хранилась у меня.

И еще Гоч экспромтом прочитал закрытый доклад в Рецком политехническом обществе о перспективах автоматической механики в применении к огнестрельному оружию и был избран членом-корреспондентом нашего общества единогласно.

На обратный путь в Будвиц герцог расщедрился и выделил молодоженам свой салон-вагон во втором цитрусовом литерном экспрессе «от нашего стола к вашему столу».

После отъезда партнера в главную квартиру «Гочкиза» я подал заявку на гражданский патент лабиринтного глушителя для двигателя Болинтера. Совместно от меня и Гоча. Жаль оставлять втуне столько идей, которые нас посетили в процессе работы над заказом Моласа.

В город мне совершенно не хотелось. После получения гражданского патента на железобетон газеты взорвались поносными статьями о диком горце, контуженном на всю голову, который придумал, как надежнее закопать в землю металл, которого и так империи не хватает. «Война идет, если кто забыл», — заканчивалась статья в имперском официозе. Остальные газетные шавки не отставали в травле меня. Вроде как я у них законная дичь.

Так в свое время барона Мюнхгаузена в Ганновере травили, не останавливаясь перед прямой клеветой. Только за то, что он рассказывал немецким подданным английского короля, как в екатерининской России хорошо.

Нападки на меня в прессе только сильнее подвигли меня на тихие подвиги по доказательству своей крутизны. Таблица Менделеева должна всем надолго заткнуть рты.

Но бизнес, этот беспощадный молох, ел время просто с катастрофической быстротой. И в одиночку я уже не справлялся. Нужна была организация с дивизионной структурой.

Первым делом я создал единый центр управления всеми своими активами и главным счетоводом поставил туда Альту, что вызвало некоторый скандал в деловых кругах Втуца.

Ничего, обтекут.

С фельдшерицами же обтекли. Как и с библиотекаршами, которые появились явочным порядком, когда библиотекарей забрали в армию.

Зато никаких проблем с документацией я больше не имел.

Один из будвицких зубробизонов соблазнился стать юрисконсультом моего рецкого концерна и выехал во Втуц на постоянное место жительства.

Второй разъезд получил нормальный штаб строительства и генеральный план застройки. Как и соответствующий герцогский бюджет для освоения. Потому как участок голой земли и участок с подведенными коммуникациями стоят очень разные деньги. Убедил я герцога вложиться в девелопмент только с цифрами в руках. Давно заметил, что математика убеждает людей намного лучше риторики.

Пленные архитекторы не только создали по моему указанию генеральный план развития нового города, основываясь на точной геодезической карте, но и выдали проекты железнодорожного и речного вокзалов с макетами, которые впечатлили герцога своей новизной и проработанностью, хотя как по мне, то они больше напоминали ГУМ в Москве. Только железнодорожный вокзал планировалось строить из красного кирпича, а речной — из белого известняка. Но здесь такой стиль в новинку.

На очереди у них стоял на кульманах аэровокзал с капитальной причальной мачтой для дирижаблей и со стеклянной стеной зала ожидания в сторону летного поля. В плане объекта они зарезервировали взлетно-посадочную полосу по моему наказу, совершенно не понимая, зачем она нужна. А чтоб было… на вырост. Вот не пускают меня злыдни в небе поплавать, тогда я сам в небо полечу. Дайте мне только нормальный двигатель для самолета, а «этажерку» я сам сваяю.

Те же зодчие доказали нам, что лучше перенести на несколько километров дальше от моста и вокзала отвод от магистрали будущей Горнорецкой дороги, чтобы будущий же фешенебельный квартал в городе не испытывал никаких неудобств.

Места для заводов и фабрик в промышленной зоне планировалось отгородить широкими лесопосадками из самых красивых деревьев и кустарников нашего края.

Заранее размечены будущие парки, соединенные в кольцо цепью пешеходных бульваров с велосипедными дорожками (я настоял опять же). И кольцевой трассой городской конки.

Не только герцог, но и я сам влюбился в будущий город-сад, существующий пока только на бумаге и большом макете, даже зарезервировал для себя достаточно большой участок на первой линии набережной под жилье. И еще один в будущем деловом квартале для центрального офиса «Гочкиза».

Довольный моей работой герцог решил назвать будущий город «Кобчик», но я был против такого дзедунизма. Предложил другое название — «Калуга». Оно и прижилось. Официально Калуга-на-Вартаве.

Архитекторы, окрыленные признанием высших сфер, запросили рецкого подданства, мотивируя тем, что им больше никогда не представится такая счастливая возможность построить разом целый город по одному проекту. Как я помнил по моему миру, то даже там такое счастье выпало только одному — Оскару Нимейеру. И я поддержал их ходатайство перед герцогом.

Герцог поставил условие — учить нашу молодежь их профессии. И, получив согласие, принял от них присягу на верность, назначив их официальными архитекторами Калуги.

А на плане города появился квадратик, озаглавленный «Училище ваяния и зодчества». Обещала неугомонная парочка, что только на само здание училища после войны будут приезжать смотреть со всего мира. Я лишь посоветовал им строить комплекс зданий училища единым кампусом, чтобы не мотаться студентам через весь город на занятия, а иметь казенное жилье и недорогую столовую рядом с учебными корпусами.

И добавил себе в поминальник на будущее пару «бадонских стипендий» и для этого учебного заведения.

Солагерники архитекторов восприняли их такой демарш неоднозначно. Кто-то завидовал, потому как они делали то же, что и раньше, но теперь получали за это неплохое жалованье, а кто-то и проклинал как предателей. Но всех пленных до печенок потрясало, что империя может позволить себе такие масштабные стройки во время войны, в то самое время, как их царство надрывает себе последние жилы.

И совсем издевательски для них выглядела наша наглядная агитация «Все для фронта — все для победы!», когда строят они речной порт для водной системы, проходящей мимо любых фронтов.

Имперские геодезисты, когда в исполнение наказания составили мне халявную топографическую карту местности, сами пришли ко мне с просьбой взять их к себе под крылышко. Я не отказал — специалисты нужны как воздух. Создали товарищество на паях «Калуга-геодезия». Работы впереди непочатый край — каждое здание в Калуге требуется к местности привязать. А еще коммуникации… Дороги…

А еще они в училище ваяния и зодчества будут преподавать геодезию, картографию и землеустройство. С первого же учебного года, как записано в их контрактах.

Переселенцы мои органично влились в транспортную компанию, и к весне мы пустили в имперскую столицу первый фирменный пассажирский поезд «Рецкий экспресс» с красивым скоростным паровозом на колесах в рост человека. Настоящий экспресс, который останавливался только в городах и разъездах, игнорируя промежуточные станции. С услужливыми стюардами в особой, запоминающейся форме бордового сукна с золотыми шнурами, как на земной гусарской венгерке.