Четвёртая (СИ) - Нагорная Екатерина - Страница 15

— Нет! — строго сказала Сольге, вздрогнув, когда в очередной раз лицо девчонки изменилось. — Не может быть и речи — ты не возьмёшь её с собой. Мало нам проблем, ещё и это…

— Но Сольге, — взгляду Янкеля мог бы позавидовать самый голодный попрошайка, — мы не можем оставить её здесь одну! Она же совсем ребёнок. Я клянусь, девочка вас не побеспокоит, я сам за ней буду присматривать.

Тащить с собой в Октльхейн девчонку, от которой оторопь брала, было отвратительной идеей. Сольге взглянула на мага — Шо-Рэй, похоже, придерживался того же мнения. Но Янкель… Такой мольбы в его глазах она ещё не видела. И ни в чьих других тоже… Ладно. В конце концов, чем странная девочка хуже тёмного мага? А Янкель, откажи она ему, мог и отказаться возвращаться домой. Он упрямый, с него бы сталось.

— Как её хоть зовут? — недовольство Сольге не особенно скрывала, но Янкелю хватило и одного её согласия, чтобы не замечать всего остального.

— До… Доо…пти… — пробурчала девочка, не дожидаясь вопроса от своего защитника. Голос её был, как и лицо — двойственный, какой-то неровный, неприятный.

— Держи её при себе, иначе прогоню, — буркнула Сольге и велела собираться в путь. И так задержались. А Сёстры подошли ещё ближе.

***

Чтобы догнать Морсена, не стоило и надеяться. Зачарованная туча загнала путешественников туда… А куда, собственно? Этого не знали ни Сольге, ни Янкель. И спросить, как назло, было не у кого: первое же селение встретило их наглухо закрытыми домами и пустыми улицами. Что ж, во всяком случае теперь было понятно, что они вернулись в Октльхейн. Вот только куда дальше? В какую сторону?

Сольге в очередной раз поклялась себе никогда не покидать стены замка, если только удастся в него вернуться. Янкель ругал себя, что, понадеявшись на посольский караван, не взял с собой карту, а искать путь по звёздам он, во-первых, не очень-то и умел, а во-вторых — за светом Сестёр уже сложно было разглядеть хоть одну звезду, а в третьих — была середина дня, какие уж тут звёзды. Доопти смирно сидела на лошади перед своим новым покровителем и сосредоточенное заплетала гриву в косички. И только Шо-Рэй внимательно разглядывал то улицу, то дорогу, плетущуюся с юго-востока на северо-запад, к лесу. У самого леса она разделялась на две части. Одна — та, что шире — резко поворачивала налево и вела вдоль леса, через поле, куда-то за горизонт. Вторая — не столько дорога, сколько широкая тропа — скрывалась в лесу.

— Нам сюда, — сказал Шо-Рэй и показал… на лесную дорогу.

Сольге с сомнением покачала головой:

— Не знаю… Это ведь даже не совсем дорога. Зачем всем селением лезть через лес, если есть хорошая дорога?

— Чтобы сократить путь.

— Всё селение разом, с телегами и скотиной — и на узкой лесной дороге путь вдруг станет короче? — Сольге засмеялась, а Шо-Рэй нахмурился:

— Значит, всё селение хорошо знает, куда идёт. Взгляни на следы, госпожа Сольге — они ведут в лес, а не туда, куда зовёшь нас ты.

Сольге заявила, что следы могут быть старыми, а маг уже собирался применить весомый аргумент, что он-де путешествовал в своей жизни куда больше королевского секретаря и в следах разбирается лучше, но тут спор разрешился сам собой. С криком: «Доопти, стой!» — Янкель то ли спрыгнул, то ли вывалился из седла и помчался прямо в лесную чащу.

— Думаю, они скоро вернутся, — сказал Шо-Рэй, и в этот раз Сольге с ним согласилась.

Однако, «скоро» не случилось. Сольге и Шо-Рэй дважды успели обойти селение, но ни Янкель, ни девчонка так и не появились.

Маг спешился.

— Взгляну, куда эти двое могли деться, — но только нога его коснулась земли, как из глубины леса раздался истошный визг Доопти. Сольге пришпорила гнедую, та испуганно всхрапнула и рванула с места, на крик. Следом мчался вороной. Шо-Рэй сражался с поводьями пегой кобылки Янкеля, которые чудом успел подхватить, и ругался себе под нос, проклиная упрямых, вздорных девиц, глупых мальчишек и их упрямых кобыл, а также собственное мягкосердечие и все дороги этого мира разом.

Вскоре они встретили Янкеля. Весь растрёпанный, с расцарапанными руками и лицом, он тащил упирающуюся Доопти. Та рычала, взвизгивала, извивалась — так и норовила вырваться.

— Отпусти её! — рявкнула Сольге.

— Нет, — Янкель, пыхтя, попытался усадить Доопти на лошадь, — я её отпущу, и она опять убежит. А я не могу её бросить в лесу одну.

— Янкель… — угрожающе начала Сольге, но её прервали.

— Я был прав, госпожа Сольге, — Шо-Рэй внимательно рассматривал дорогу. — Вот посмотри: видишь, земля здесь влажнее, и следы чётче. Похоже, жители селения отправились именно по этой дороге. И эта девочка отчего-то хочет последовать за ними.

— Да что она знает! — Сольге досадливо фыркнула, но тем и ограничилась.

Шо-Рэй не ошибся. Пока путники ехали по следам, Доопти сидела спокойно, мурчала себе под нос, плела косички на гриве пегой кобылки. Но стоило хоть на самую малость отклониться в сторону, даже просто съехать на обочину, как девчонка снова начинала выть, поскуливать и рваться.

Такой и была дорога: или следы, или истерика Доопти.

— Зачем вообще всё бросать и куда-то переезжать? — спросил, наконец, Шо-Рей после очередной истерики Доопти. — Разве нельзя встретить Сестёр дома, никуда не трогаясь с места?

Сольге пожала плечами:

— Так сложилось… Ещё не так давно Октльхейн на время Альез оставался без защиты, только стража в городах и крупных поместьях следила за порядком, а всем прочим приходилось всё бросать и укрываться от банд мародёров и разбойников за стенами. Нажитого жаль, но жизнь дороже. Это старый король, отец Толфреда, решил собрать из юнлейнов отдельное войско — и опыта наберутся в битвах с разбойниками, и порядок наведут. А раньше их берегли до посвящения, тренировали в стенах города…

— Глупо, — Шо-Рэй фыркнул так громко, что даже его вороной забеспокоился, — иметь под рукой силу и не использовать её.

— Знаешь, маг, в истории Октльхейна есть много тёмных пятен и смутных времён, и не все в ней имеет разумное объяснение. Но, кажется мне, что подобных странностей в любой стране довольно. А где-то их и побольше, чем в Октльхейне.

Дорога, устав пробираться через лес, резво увернулась от последних деревьев и весело запетляла через поля, наткнувшись в итоге на старшую свою сестру и влившись в неё, подобно речному притоку. А та понесла телеги, всадников, пеших путников, их следы, старые и новые, через всё те же поля и небольшую рощицу к стенам города.

Октльхейн! Старые следы, упрямство странной девчонки и непонятная уверенность Шо-Рэя сразу же вывели путников туда, куда было нужно. Разве это не удача? Не успела Сольге обрадоваться, как на этом везение и кончилось. Они были ещё на полпути, как ворота города закрылись за последней повозкой, замедлившись лишь на минуту, чтобы пропустить запоздалого всадника.

Бом! Бом!

Сольге нахмурилась.

— Что это? — спросил Янкель.

— Колокол. Два удара значат, что ворота второго круга закрылись. Теперь в город будут запускать только по одному и после допроса и осмотра. Я надеялась, что мы догоним Морсена или, на худой конец, сможем скрыть Шо-Рэя в толпе. Теперь этот путь для нас закрыт.

— Но ворота внешнего круга только что были открыты, — возразил Янкель, — почему же тогда так скоро закрыли вторые?

Ответа на это вопрос у Сольге не было.

***

Королевский замок Октльхейна окружало пять кругов стен. Или нет, не так. Королевский замок обнимал свой город пятью кругами стен. Первый — внешний — окружал весь город целиком. Ворота его закрывались в первую очередь, отрезая жителей города от внешних опасностей и передряг. Октльхейн продолжал жить обычной своей жизнью, разве что реже появлялись торговые караваны или неизвестные путники с новостями из дальних краёв. Однако же реже — не значит вообще не появлялись. Ворота могли и открыть, если, к примеру, приезжие готовы были поделиться припасами или чем ещё полезным. Доля эта отправлялась на общий склад, а щедрому гостю выдавали соответствующую бумагу, мол, внёс податель сего вклад в благополучие Октльхейна. В трудные времена эта бумага позволяла получить помощь от города, если таковая потребуется. Пока же по-прежнему гудел весёлым ульем рынок, лавки распахивали двери покупателям. В маленьких мастерских, в дешёвых кабаках и гостиницах, в домах бедняков — всё шло как обычно.