"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 966

Подумал: «Здорово меня приложило».

Какое-то время гадал: сумел выжить там, в долине, или меня вновь забросило в иной мир.

Попытался скастовать «огонёк».

Не получилось.

Прикрыл глаза. Сосредоточился на неровном ритме биения сердца. Успокоился — взглянул на свою ауру.

— Так не бывает! — пробормотал вслух.

Я не увидел в своей ауре магическую энергию.

Совсем! Ни капли!

Обнаружил крохотный, атрофированный резервуар для маны — пустой.

Расфокусировал взгляд. Потёр виски — нащупал на голове пышную шевелюру.

Сделал новую попытку опознать в себе мага.

Ману снова не увидел. Даже той крохи, что всегда присутствовала в ауре любого живого существа, в том числе и у неодарённых.

Я какой-то урод? Инвалид?

Исследовал своё тело: мышцы слабо развиты, внутренние органы обросли жиром и работают со скрипом, мужские половые органы… они есть.

А магии нет. Не человек?

В теле эльфа я прожил самую долгую из своих прошлых жизней. В прочих был человеком. Неужели в этот раз мне повезло занять место… вот этого странного, полностью лишённого маны существа?

Или здесь такой мир? Без магии?

Я вздохнул.

Не осталось сомнений в том, что там, в Кирхудской долине, я умер.

А место, где очутился, мне сразу не понравилось.

Глава 2

В той комнате с крохотным окошком я просидел до утра.

Перебирал воспоминания предшественника: разбирался с тем, в каком мире воскрес.

Рылся в памяти своего нового тела и к утру сделал вывод: ещё никогда будущее не казалось мне столь безрадостным.

Небо за окном постепенно светлело. В нижней его части — там, где оно пряталось за раму, угадывались отблески рассвета. Исчезли звёзды.

— Интересно девки пляшут, — пробормотал я.

Всё не мог поверить в то, что откопал в памяти.

Пятнадцатилетний трус, что занимал тело до меня, сбежал, испугавшись трудностей. Предоставил мне возможность разгребать его проблемы.

По его представлениям мой новый мир делился на две части. В одной ютилось общество мужчин, в другой вольготно существовало общество женщин. Но что самое невероятное: эти две части обычно единого общества, в этом мире между собой почти не пересекались.

Тому причиной стала странная особенность, которую я и сам заметил в новом теле: местные мужчины были полностью лишены магической энергии. Словно кто-то сознательно отобрал у них ману. А вот женщины, напротив, все без исключения одарённые.

Так утверждали доставшиеся мне по наследству воспоминания.

Они говорили, что весь мир снаружи, за крепостными стенами — странный, непонятный, одна мысль о котором заставляла мужчин дрожать от ужаса — принадлежал женщинам. Потому мужчины и прятались в каменном убежище, жили в тесных комнатушках, подобно заключённым. Не помышляли добровольно покинуть границы своей резервации.

Слова «женщина», «магия» и «смерть» для местных мужчин означали примерно одно и то же. Потому что встреча с женщинами грозила им опасностью попасть под воздействие магической энергии — а значит, умереть. Ведь малейшее воздействие маной несло мужчинам почти мгновенную смерть.

Я попытался проанализировать теперь уже свои воспоминания. Понять, не являлись ли страхи моего предшественника надуманными. Пришёл к выводу, что тот ещё и не осознавал всех масштабов грозившей ему опасности.

Ведь магическая энергия исходила не только от женщин. В любом из миров её можно встретить повсюду — в том или ином количестве. А даже крохи маны тут же вызывали необратимую реакцию в аурах и телах ущербных мужчин — следовало разрушение энергетической оболочки, кровоизлияние в мозг, скорая смерть.

Я понял, почему местные мужики прячутся за крепостными стенами: только так могли обеспечить себе иллюзию полной безопасности. Именно иллюзию — уж кто-кто, а я понимал, что магическая энергия могла проникнуть и сюда, пусть и с меньшей вероятностью.

Этот мир точно не для мужчин.

Как они вообще до сих пор умудрялись выжить?

Это обстоятельство вызывало у меня недоумение. И я не нашёл ему внятных объяснений в памяти предшественника.

Но узнал, как выживали мужики сейчас.

Мужчины и женщины, хоть и выглядели двумя разными биологическими видами, жили в симбиозе друг с другом. Первые оплодотворяли вторых — только для этого с теми и встречались. Причём, делали это не по собственному желанию (к слову, желание отсутствовало полностью). А вынужденно: стимулом обычно служили голод и холод.

Чтобы пугливые мужчины не отказывались участвовать в репродуктивном процессе, женщины взвалили на себя множество обязанностей. Обеспечивали мужской анклав едой, вещами, лекарствами. Отгородили мужчин от опасного мира. Избавили от своего общества. Требовали от мужиков только одного: выполнять свою функцию в процедуре продолжения рода.

В этой пресловутой процедуре они обязали участвовать всех мужчин, достигших пятнадцатилетнего возраста — того самого, в который вчера вступил мой предшественник.

Проходила она странным, на мой взгляд, и нелепым образом.

С одной стороны в ней участвовали бесчувственные женщины — их усыпляли перед предстоящим действом. Я думаю, делали это для того, чтобы дамы не вздумали получать от процесса удовольствие. Ведь любой всплеск эмоций грозил спонтанным выбросом магической энергии.

С другой — дрожавшие от страха мужчины. Лишь они и были активными участниками процесса, пусть и едва соображавшими от ужаса. Толку от них добивались при помощи неких «эликсиров», что заставляли мужчин испытывать подобие полового влечения.

«Делай всё быстро!» — наставляли моего предшественника старшие товарищи.

Я понимал, почему они так советовали: каждая секунда промедления в геометрической прогрессии увеличивала риск получить смертельную дозу маны — ведь женщины пусть и спали, но бесчувственными не были.

Моему предшественнику предстояло впервые участвовать в процессе оплодотворения через пять дней после своего дня рождения. Но он уже давно готовился к страшившей его процедуре — изучал теорию. Слушал рассказы опытных мужчин; рисовал в воображении ужасающие картины встречи и контакта с женщиной; прощался с жизнью.

Просмотрев всё то, что он себе нафантазировал, я не знал, смеяться мне или… ругаться.

Ещё в прошлой жизни, сообразив, что она близилась к завершению, я строил планы на следующее воплощение.

«Женщины, магия, развлечения, — решил тогда я. — Нет. В другом порядке: магия, женщины, развлечения».

Сразу отверг мысль о том, что попытаюсь потеснить правителей следующего мира. Решил, что больше на подобное не подпишусь. Того раза, когда взбирался на престол Аквинии, мне вполне хватило.

Там, стоя у плахи, во время короткого замаха палача, в моих главных и лучших воспоминаниях присутствовали только женщины, скрасившие мне дни и ночи. И я безумно жалел, удерживая на плахе свою голову, что памятных ночей с женщинами было недостаточно много: ведь я растратил время на бессмысленное карабканье вверх по социальной лестнице.

Вот и сейчас мои мысли вертелись только вокруг женщин и магии. С ужасом понимал, что могу остаться и без первого, и без второго.

Ну не считать же романтическими отношениями оплодотворение спящих женщин?!

Пробудившаяся во мне злость отогнала все те тревоги, что навеяли чужие воспоминания.

«Как там клялся? — подумал я. — Никаких убийств ради собственной выгоды? Чудесно! Молодец. Ну и где в таком случае я раздобуду ману? И как без магии я смогу общаться с местными женщинами? Буду оплодотворять спящих?»

Я поморщился.

Попытался себя успокоить.

Посмотрел в окно на окрашенное рассветом небо.

«Решил, что проживу эту жизнь по-новому, значит так и сделаю, — подумал я. — И нечего теперь идти на попятную. Привык двигаться напролом, словно носорог. Хренов тёмный властелин, вонючий некромант. А ты попробуй-ка теперь извернись! Что? Слабо?»

Очень хотел ответить самому себе, что «слабо»; что нет нужды над собой издеваться. Что дорожка к магии и величию давно протоптана. Пусть и приходилось идти по ней, утопая по щиколотку в крови, да и заканчивалась она обычно у плахи или на костре.