"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 1072

Тот, что я проделал в Мужской крепости.

Вот только для создания «гасителя разума» я решил использовать не цепь — сомневаюсь, что даже с магическим усилением мышц смог бы переносить с места на место металлическую цепочку нужной длины. Для моей задумки отлично подойдёт и верёвка. Хватило бы ей только длины.

Плетением припечатал кончик зачарованного шнура к коре дерева. Насколько понимал, Старшее дерево предков не умело развеивать магические плетения — иначе не избавилось бы от боярышень. Не спеша зашагал вокруг меллорна, обматывая вокруг ствола пропитанную магией и кровью жертв верёвку.

Ливень боевых заклинаний обрушился на меня внезапно и сразу в полную силу — всё те же недоработанные «огненные шары», «воздушные кулаки» и «ледяные шипы». Похоже, дерево предков почувствовало исходившую от шнура эманацию тёмной магии, заметило следы инферно. И сделало правильный вывод.

Созданный на основе шнура «гаситель разума» не убьёт меллорн. Моей целью была вовсе не смерть дерева — ведь тогда умрёт и роща, пусть убогая и неполноценная. Но то, что не имело смысла в нормальной священной роще, вполне годилось для этой — я лишал разума конкретное дерево.

«Алмазная броня» позволила мне не отвлекаться на потуги меллорна. Короткий наговор на древнеэрийском и чётко рассчитанный ритм шагов — в момент завершения ритуала шнур совершил полтора оборота вокруг ствола. Я прокусил запястье левой руки, брызнул своей кровью на верёвку — ритуал завершён.

Шквал ударявших в мою защиту заклинаний иссяк.

Окровавленный шнур неторопливо, но неумолимо разрезал кору, погружался в древесину. Скоро верёвка полностью утонет внутри дерева — к утру на стволе меллорна останется лишь похожая на шрам полоса. А через пять-семь дней исчезнет и она.

Я подобрал с земли охапку листьев, вытер ними руки. Визуально, никаких изменений в квадрате не произошло. Всё так же шелестела листва, всё так же в воздухе витал запах сырости и коры меллорна.

Однако я чувствовал: всё изменилось.

Первый квадрат остался без привычного хозяина и защитника.

Разум древнего дерева погрузился в пучину забвения.

Глава 65

Хранительницу я нашёл на узкой дорожке, примерно на полпути к Главному храму предков. Она лежала неподвижно. Издали похожая на куклу, брошенную капризным ребёнком. С открытыми глазами (фонарь освещал её лицо) — смотрела на древесную крону, что заслоняла небо. Грудь её ровно вздымалась: живая, но с мёртвым разумом — в точности, как теперь и её бывший хозяин.

В моё видение будущего Старшее дерево предков не вписалось. Хорошо понимал его изуродованную временем и одиночеством философию, в чём-то разделял её. Но сделал вывод, что двум таким беспринципным и эгоистичным уродам, как мы, на острове места нет. И раз уж я решил здесь остаться, старому дереву-мыслителю пришлось посторониться, уйти в небытие.

Срубить я его не мог. Хотя поступить с большим меллорном так же, как и с его молодыми сородичами в других квадратах, поначалу казалось простым и верным решением. Защиты от магии у Старшего дерева предков не заметил — «лезвие тьмы» срезало бы меллорн под корень быстро и аккуратно, «воздушный таран» запросто опрокинул бы дерево…

Вот только тогда бы умерла и вся роща.

Да, неполноценная. Да, уродливая.

Но её корни пронизывали огромное пространство под Бригдатом и вырабатывали ману — всё это именно благодаря взрослому дереву. И благодаря ему же другие меллорны раз за разом возрождались, проклёвываясь из пеньков в виде крохотных ростков. Если росткам не мешать (а лучше помочь), в центре столицы Кординии могла бы появиться и настоящая священная роща: такая, какой я её помнил по другой, эльфийской жизни.

Тогда бы около сотни деревьев обрели разум — для каждого меллорна свой, но объединённый в один, коллективный. Сперва молодой и наивный. Но он быстро бы обогнал в развитии любого человека. И уже через одну-две сотни лет превратился бы для жителей Бригдата в мудрого советчика, помощника и защитника. Привычная мне священная роща никогда бы не обозвала обитателей Кординии браком.

Поднял Хранительницу с земли. Лёгкая, почти как Мышка. Донёс бывшую Верховную жрицу до ступеней храма — уложил там. Почудилось, что глаза женщины смеются — нет, это блеснула в них влага. Разум вернуть Хранительнице я не смогу. А если бы мог — не уверен, что стал бы этим заниматься. Но кое-что полезное для неё сделаю. Скастовал «вечный сон». Привязанная телу Хранительницы душа освободилась.

Поднялся на площадку перед храмом, подошел к приоткрытой двери. Заклинание не обнаружило внутри здания ни одного человека. Неужели меллорн бросил в бой со служанками богини всех своих служительниц? Или прогнал их позже, как и боярышень, посчитал бракованными? Я заглянул внутрь храма — темно. Скастовал и подвесил в воздухе, ближе к потолку, сразу пять больших «огоньков».

Со стен храма на меня смотрели женские лица. Большие и маленькие; исчерченные линиями морщин и совсем юные; яркие и поблекшие от времени. Похожую роспись стен я видел в храме семнадцатого квадрата. Рисунков там было поменьше, но и сам зал не такой огромный — свет моих «огоньков» здесь не дотянулся до дальних стен, не сумел осветить все закутки.

Я не мог сейчас выделить себе время на то, чтобы разглядывать лица боярынь-предков. Но на некоторых рисунках мой взгляд всё же задержался. Я невольно замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Уж очень боярыни прошлого походили кто на Мышку, кто на Рослевалду, а одно лицо — ну в точности Каталиния Восемнадцатая, только лет на сорок постарше.

— Интересно девки пляшут.

Собственные слова вывели меня из задумчивости. Чтобы изучить все лица на стенах потребуется много времени. Уверен, что в будущем смогу его выкроить. Интересно было бы узнать, чем заслужили все эти дамочки честь оказаться на стене Главного храма. Быть может все они великие воительницы и героини Кординии. Обязательно изучу их прошлое — пороюсь в архивах боярских родов.

Пробежался глазами по залу. Повсюду, куда дотягивался свет огоньков, мой взгляд улавливал блеск золота и цветных огранённых камней — на колоннах, на подставках светильников, на многочисленных ритуальных предметах, что красовались на стенах в окружении женских лиц. На обстановку в Главном храме предков потратились знатно, не поскупились.

Но особенно выделялось роскошным блеском массивное покрытое позолотой металлическое кресло. Без мягкого сидения и удобных подлокотников, с не оббитой ни тканью, ни древесиной спинкой. Совершенно непригодное для частого использования: глазом не успеешь моргнуть, как застудишь на таком все важные органы — это если ещё и позабыть о комфорте. Но яркое, богато украшенное, красивое и… внушительное.

Кресло стояло на возвышении, у дальней от входа стены. Похожее на королевский трон. Уверен: именно на нём раньше и восседала марионетка меллорна — Верховная жрица. Сомневаюсь, что на жёстком и холодном металле сумел бы долго усидеть кто-либо другой. А вот у Хранительниц, насколько я помнил, была одна общая особенность: они никогда не болели — магия рощи заботилась об их здоровье.

— Пришёл сюда не на стульчик смотреть, — сказал я.

Напомнил себе, что льера Лукория осталась в Мужской крепости, что следовало поскорее забрать её оттуда. И перенести в Бригдат спящих мужчин, пока те всё ещё спящие. Вспомнил, что пожадничал, когда вливал в заклинания ману — кто-то из мужиков мог вот-вот проснуться. Кто знает, так ли они пугливы и нерешительны, как местные. Как бы Луке не пришлось от них отбиваться.

Вход в подземелье я обнаружил, где и рассчитывал: внутренняя планировка Главного храма предков мало отличалась от той, что я видел в храме семнадцатого квадрата. Дверь в огромную подземную усыпальницу боярских родов Кординии нашёл незапертой. Заглянул за неё — бросил заклинание. Живых поблизости от входа не обнаружил. Но почувствовал там, внизу, присутствие мёртвых.