Сумерки мира - Херцог Вернер - Страница 11

ЛУБАНГ,

У КРАЯ ДЖУНГЛЕЙ

1954 год

Сезон дождей закончился. Из джунглей исходит пар. Миллионы птиц разражаются ликующими криками. Солдаты наблюдают за дождем. Онода сканирует взглядом границу джунглей, где они резко переходят в открытую равнину. Его бинокль немало пострадал от влажности, матовые пятна грибка поразили линзы. Но даже невооруженным глазом видно, что скот пасется близко к джунглям, где на полоске луга растет свежая трава. Сразу за лугом начинаются рисовые поля. Симада доволен, что добыча пришла сама и мясо не придется долго тащить.

Корова пасется в десяти метрах от края джунглей. Солдаты прячутся и выжидают. Не двигаясь, они наблюдают за обстановкой. Ничего необычного. Симада не выдерживает и, покинув защиту густой листвы, приближается к корове, целясь ей в голову. Внезапно разверзается ад, с двух сторон обрушивается шквал выстрелов. Это тщательно продуманная засада. Куски веток вылетают из кустов, скрывающих источник огня. Симада разворачивается, открывает ответный огонь, но в ту же секунду пуля попадает ему в голову. Он падает, как падает ствол дерева. Онода и Козуки бешено отстреливаются. В хаосе двое филиппинских солдат бегут из своего укрытия. Одного из них ранил Онода, товарищ оттаскивает его в кусты. У Оноды проблемы с винтовкой — осечка. Но враг уже отступает. После секундного раздумья Онода, под прикрытием Козуки, прыгает к Симаде, но с первого взгляда понимает, что ему не помочь, он мертв. Разъяренный Онода вслепую стреляет в густые джунгли, где скрылся враг.

ЛУБАНГ,

ЗАПАДНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ

1971 год

Двадцать шесть лет после окончания войны. Равнодушное утро встает над островом. Солнце разыгрывает этюд в багрово-оранжевых тонах. Полосы дождя над низиной. Странные насекомые ползают по лианам, их дела непостижимы. Онода наблюдает за бомбардировщиками Б-5215 высоко в небе, за их следом в атмосфере, состоящим из четырех линий. Оноде уже за пятьдесят, и он еще спокойнее, чем прежде, еще больше походит на стоика. Побережье здесь высечено из черной вулканической породы, в которую втиснуты узкие пляжи. За ними круто поднимаются горы, поросшие джунглями. Само побережье слишком открыто и потому опасно. Онода лежит на спине, Козуки дежурит. Онода передает ему бинокль. Линза в одном окуляре еще не полностью поражена грибком.

Онода уверен, что самолеты, которые они наблюдают уже несколько лет, с 1966 года, — это новое поколение бомбардировщиков. Соединения становятся все многочисленней.

— Американцы?—спрашивает Козуки.

Онода не сомневается в этом, хотя на таком большом расстоянии он не может разглядеть национальных эмблем.

— С авиабазы Кларк? — предполагает Козуки, но Онода не уверен.

— Ни один тяжелый самолет не поднимется так высоко с такого короткого расстояния. Вероятно, они идут с Гуама.

Это, по его словам, также логично объясняет, почему театр военных действии сместился в Юго-Восточную Азию или Индию. Почему в Индию?

— Индия, — объясняет свою теорию Онода, — отделилась от Англии, а Сибирь — от России. Вместе с Японией они теперь образуют мощный альянс против Америки.

Козуки беспокоится. Они слишком долго находятся здесь у всех на виду. Оно да приказывает быстро отступить к джунглям, покрывающим крутой склон.

Привал в самом сердце джунглей. Пение птиц, сердитые москиты. Солдаты стоят рядом.

Увлеченный техникой Онода уже давно об этом думал: новое поколение самолетов не использует пропеллеры. Аппараты поднимаются так высоко, что им приходится лететь гораздо быстрее, чем позволяют пропеллеры.

— Почему? — спрашивает Козуки.

— Потому что воздух наверху настолько разрежен, что медленный самолет там лететь не сможет.

Онода держит бутылку горизонтально, чтобы объяснить, как он понимает этот принцип: там должна быть закрытая камера с отверстием на одном конце, в которой взрывается и сгорает топливо. Высвобождаемая энергия взрыва заставляет камеру двигаться вперед подобно тому, как садовый шланг вырывается, если его не держать.

— Но как выходит, что взрыв или множество последовательных взрывов не разрушают камеру и машину? — интересуется Козуки.

— В автомобиле происходят тысячи взрывов в минуту без вреда для двигателя, — лаконично отвечает Онода.

Он надеется, что один из самолетов упадет на Лубанг, и тогда он сможет подробно исследовать, как устроены эти машины

ЛУБАНГ,

ВЕРШИНА ПЯТЬСОТ

1971 год

Онода и Козуки идут. Каждый их шаг неспешен и осторожен. Они держатся джунглей, продвигаясь к голой вершине Пятьсот. Что-то не так, как обычно. Они видят на небольшом импровизированном столе толстый рулон бумаги, кажется завернутый в полиэтилен. Рядом в траву воткнута табличка, на которой японскими иероглифами написано «Новости из Японии». В сумерках Онода и Козуки наблюдают за местностью и только на следующее утро покидают укрытие. Онода осторожно толкает рулон стволом винтовки, прежде чем взять его в руку. Газету, несомненно, напечатали недавно. Ее оставили не более двух дней назад. Кто-то побывал здесь непосредственно перед ними. Солдаты быстро отступают в джунгли.

Только на наблюдательном пункте Лоок, откуда передвижения противника хорошо видны, они открывают свою находку и изучают каждый квадратный сантиметр газеты. Онода переворачивает страницы и видит рекламу электрических кухонных приборов, автомобилей, губной помады; возвращается к заголовку: «Австралия и Новая Зеландия хотят выйти из войны». Другая колонка: «Фиаско южновьетнамского наступления в Лаосе». Ниже — фотография отчаявшихся солдат, цепляющихся за американский вертолет, вывозящий раненых.

Зачем Америке поддерживать Вьетнам? — рассуждает Онода. Переместился ли театр военных действий дальше на запад, как он подозревал много лет назад, или Лаос заключил союз с Индией, Китаем и Сибирью в рамках нового антиамериканского альянса? Козуки считает, что это возможно. Онода, однако, полагает, что газета может быть подделкой американских спецслужб. Следовало подумать об этом с самого начала. Но Козуки указывает на объявления, которые кажутся ему подлинными. Онода снова и снова перелистывает страницы и наконец приходит к выводу, что противник использован настоящую газету, в которой подделал несколько страниц. Важные моменты, замечает Козуки, полностью опущены, например роль Японии в войне. А многочисленные колонки с рекламой выглядят так, словно их вставили, чтобы избежать пропусков.

Кроме первой страницы, — подсчитывает Онода, — почти половину доступного пространства занимает реклама. Но газеты никогда не отдавали под рекламу больше двух-трех процентов площади. Никто никогда не купит весь этот товар, это совершенно немыслимо. Все настоящие новости они подвергли цензуре и заменили рекламой.

Внимание Козуки снова привлекает первая полоса, там стоит дата: 19 марта 1971 года.

Это окончательно доказывает правоту Оноды: газету подделали.

— Сегодня 15 марта, эти слабоумные даже считать не умеют.

— Но что, если... — начинает Козуки. Онода резко поднимает глаза.

— Если что?

— Что, если наш календарь неточен, — говорит Козуки, — просто как вариант.

— Он точен, — убежден Онода, — я учел все високосные годы, я наблюдал за Луной...

— Луна коварна, — говорит Козуки.

Онода обдумывает сказанное.

— Верно. Фазы Луны малопригодны для календаря, а когда мы были в бегах, я не всегда мог с уверенностью отследить смену дней. Мы так близко к экватору, что точно зафиксировать летнее и зимнее солнцестояния затруднительно. Но я все же умею считать.