Килл крик - Томас Скотт - Страница 21

– Господи, кто построил… это? – нарушил тишину Себастьян.

Уэйнрайт сжал свою потрепанную книгу Адьюдела, точно Библию:

– Это построил в тысяча восемьсот пятидесятых поселенец по имени Джошуа Гудман. Своими руками. Он лично вбил каждый гвоздь, лично поднял каждую стену.

– Как такое возможно? – спросил Сэм.

Казалось немыслимым, чтобы один человек, как бы целеустремлен он ни был, сумел воздвигнуть такое сооружение. Именно сооружение, а не дом. Казалось, само его существование было невозможно без вмешательства сверхъестественных сил.

– Вряд ли кто-то успел у него это выспросить. Гудмана убили в тысяча восемьсот шестьдесят третьем, в ту самую ночь, когда Квантрилл и его люди подожгли Лоуренс.

Дэниел сделал несколько неуклюжих шагов к дому, не сводя с него глаз.

– Погиб не только Гудман, – пояснил он. Отнюдь не робко – твердым, уверенным голосом, похожим тоном Сэм говорил на своих лекциях. – Той же ночью убили освобожденную рабыню Альму Рид. – Дэниел показал на зловещее дерево во дворе. – Ее тело повесили на одной из этих ветвей.

Себастьян и Мор стояли рядом, глядя на кривой бук. Эти двое являли собой воплощенный контраст: просторное шерстяное пальто свободно висело на высокой худой фигуре Себастьяна, а тело Мор плотно облегали черные джинсы и лонгслив со шнуровкой, еле скрывающей грудь. Вместе они походили на аллегорию нежеланного союза Элегантности и Бунта.

Неподалеку, у самой травы, Кейт запечатлевала важный момент, крепко держа камеру и следя за изображением на откидном ЖК-экране.

Сэм глянул прямо в объектив – сам не зная зачем, просто так. Он не пытался придать лицу какое-то особенное выражение, но Кейт опустила камеру и странно, неожиданно строго на него посмотрела. Потом наклонилась к Уэйнрайту и что-то ему шепнула. Уэйнрайт что-то тихо ответил ей, приобняв за талию. Что бы это ни было, ему удалось достичь цели. Лицо Кейт смягчилось, она послушно кивнула, соглашаясь на некий уговор.

«Они что-то замышляют, – подумал Сэм. – Сообща».

Из правого кармана Уэйнрайт достал ключ на металлическом кольце. Покрутив его между пальцами, он обратился к писателям:

– Ну что… пошли?

Все двинулись за Уэйнрайтом к крыльцу. Все, кроме Сэма.

– После вас, – сказала Кейт, сделав рукой пригласительный жест.

Сэм вгляделся в ее лицо, но не увидел ничего, кроме приветливой улыбки.

– Пожалуйста, – добавила Кейт.

Сэм последовал за остальными. Он заметил, что Уэйнрайт засунул роман Адьюдела в задний карман и то и дело касался книги, проверяя, на месте ли она.

Они поднялись на крыльцо. Толстые мохнатые стебли оплели края ступенек, обвились вокруг ветхих столбиков балюстрады.

Уэйнрайт подошел к двери, оборвал похожий на щупальце вьюнок, что вскарабкался по раме и закрутился вокруг потускневшей ручки. Сунул ключ в замочную скважину, выдержал эффектную паузу, а потом с силой провернул ключ.

Глухо лязгнула задвижка.

Никто даже не успел удивиться тому, что произошло вслед за этим, – так быстро все случилось.

Дом словно содрогнулся – от фундамента до крыши!

Высокие травы вокруг на долю секунды склонились и вновь распрямились, вытянулись, будто сотни тысяч послушных солдат.

Дрожь пробежала по спине Сэма, по спине Себастьяна, по спине каждого.

Уэйнрайт взялся за дверную ручку. Снова выдержал паузу, повернулся к остальным, заглянул в глаза всем по очереди. Свет мерцал в лиловых крупинках в его радужках.

– Итак! Переступаем порог, – объявил Уэйнрайт.

Он повернул ручку.

Дверь медленно распахнулась, и Уэйнрайт спиной вперед шагнул в дом; тени обступили его, лицо-маска растянулось в хитрой улыбке.

Он хотел, чтобы остальные последовали за ним.

Часть 2

Шепот за стеной

31 октября – 1 ноября

Глава 10

Четверо писателей, Уэйнрайт и Кейт вошли в переднюю и стояли, прислушиваясь к дому, к невидимым колебаниям воздуха внутри.

Они не испытали ничего необычного, перешагивая порог: ни внезапного озноба, ни ощущения постороннего взгляда, ни приступа ужаса. Лишь заложило уши, как будто поменялось атмосферное давление. Совсем чуть-чуть, никто даже не упомянул об этом вслух. Меньше чем за минуту все прошло.

Дэниела Манниака больше всего удивило тепло, испускаемое домом на Кровавом ручье. Пол, вручную оструганный и покрытый лаком столетие назад, являл собой беспорядочный узор из кленовых и ореховых досок разной длины и ширины, темных и светлых, покрытых годичными кольцами и следами сучков. Однако несовершенство лишь добавляло уютного очарования. А у самых стен, где пол встречался с изящно вырезанным плинтусом, доски были ровные, аккуратные.

У западной стены на второй этаж вела широкая лестница в федеральном стиле. Квадратные стойки перил и округлые балясины создавали обманчивое впечатление простоты. Стоило присмотреться внимательнее, и становилось видно, что каждая стойка покрыта тщательно вырезанными узорами, каждую балясину украшает спиральная резьба.

Кое-где доски потрескались, кое-где облупилась краска, и повсюду толстым слоем лежала пыль. Однако заметное глазу мастерство строителя искупало все недостатки. Джошуа Гудман вложил свою любовь в каждый дюйм этого дома.

Дерево не отражало солнечные лучи, проникающие в переднюю сквозь арочные проходы слева и справа, оно поглощало их и заново излучало в виде мягкого золотистого блеска. Дэниел проследовал за солнцем к дальней стене, на которой висело покосившееся распятие. Простое, из того же дерева, что и доски пола, без сомнения вырезанное Гудманом.

Он повернул распятие примерно на двадцать градусов по часовой стрелке.

Вот так.

Услышал, как фыркнула Мор, и закрыл глаза.

– С холма раздался громкий грохот. Они обернулись и увидели над собой дьявола. Древний, он вперил свой взгляд в их души и выведал их тайны. Он пришел за ними. Их похоти суждено было стать их приговором.

– Дайте-ка угадаю. «Евангелие от Павла»? – спросила она.

– Вообще-то это из «Книги Даниила», – поправил Дэниел и подмигнул Мор, проходя мимо. Он заметил, что Сэм и тщедушный Себастьян улыбнулись. И сам улыбнулся. – Ничего страшного, Мор. Во мне веры на нас двоих хватит.

Дэниел бросил взгляд на Кейт – та направила на него камеру. Она сняла их с Мор разговор.

«Чудесно, как раз такое им и требуется для их грандиозного шоу», – подумал толстяк.

Уэйнрайт развернулся к писателям на каблуках своих поношенных черных рабочих ботинок.

– Добро пожаловать в дом на Кровавом ручье. Давайте я вам все здесь покажу.

Дэниел Манниак снова прислушался к дому. Здание не казалось ему дурным. По правде говоря, в тот момент он не сомневался, что оно ему даже радо.

Они вышли из передней через левый арочный проход.

«Ох, – подумал Себастьян. – Вот она какая, комната моей мечты».

Они оказались в кабинете. Выходящие на запад большие окна были грязны. Впрочем, света, пробивающегося сквозь замызганные стекла, хватало, чтобы даже в сумрачный непогожий день придать помещению жизнерадостный, гостеприимный вид. Между двумя стульями из красного дерева расположился украшенный резьбой столик. Вдоль стены прямо перед писателями тянулись уставленные книгами полки.

– Вся мебель осталась от сестер Финч, – пояснил Уэйнрайт. Свои потрепанные «Фантомы прерии» он теперь держал в правой руке. – В завещании они указали, что, даже находясь в собственности округа, дом должен оставаться в таком же виде, как при их жизни. Нетронутым.