"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 1678

Мой голос, высокий и чистый, плыл над долиной и, казалось, сопровождался отголосками колокольного звона. Ребекка плакала, уткнувшись в рубашку Беонира, и даже абсолютно сухие глаза Ардена сияли словно вечерние звезды. Мир затих, завороженный погребальной песней, доносящейся со всех сторон и звучащей отнюдь не как траурный напев, а скорее как гимн вечной жизни, зовущий нас на битву за торжество добра и справедливости.

Закончив петь, я еще некоторое время стояла на краю могилы, понимая, что стоит мне пошевелиться – и волшебство исчезнет навсегда. Туман неожиданно взметнулся ввысь, и из него соткались две фигуры – пожилого мужчины в длинном черном плаще, опирающегося на посох, и молодой женщины, облаченной в алую тунику. Я нерешительно подняла веки и увидела над собой, как бы через щель в двойной тьме, их удлиненные, словно лист ивы, глаза, подернутые влагой. С испугом и восторгом я догадалась, что это не сон, а просто демиурги смотрят на меня через прорези в круглых капюшонах, закрывающих головы. Странные глаза, похожие на зарницы в ночи, мельком оглядели всех нас: взгляд их будто касался кожи, а сквозь нее – обнаженной души.

– Неназываемые благодарят тебя, Повелительница мантикор! – торжественно произнес мужчина, и эхо не имело власти над его голосом. – Мы счастливы убедиться, что ты умеешь держать слово. Теперь мы свободны и можем обрести долгожданный покой, ибо чары Банрах сгинули вместе с нею. Мы не намереваемся долго задерживаться в этом мире. Мы его покинем, но прежде ты услышишь нашу историю… Некогда, много столетий назад, мы являлись хозяевами и создателями этих земель. Мы имеем множество имен: Жизнь и Забвение, Рассвет и Закат, Тепло и Холод, Вода и Песок, – все не перечислишь, а поэтому чаще всего предпочитаем именоваться просто Неназываемыми. Шарро и Банрах появились намного позже… Они стали нашими детьми, нашими питомцами. Века ушли на то, чтобы познать их истинную сущность, но каждый раз какая-то крупица истины ускользала от нашего взора. Спустя определенное время мы поняли, что они тоже мечтают творить, и поэтому позволили им создать новые расы: эльфов и людей, ниуэ и лайил. Мы решили дать обитателям нашего мира все то, чем владели сами: знания и чувства, эмоции и сомнения, силу и ответственность… Но нас постигло разочарование. Эти новые существа оказались плохими учениками: они не желали учиться иначе, кроме как на собственных ошибках. Их развитие напоминало туго скрученную спираль, каждый виток которой лишь ненамного выше предыдущего. Но мы не оставили своих попыток… И были наказаны за свое рвение. Наши дети восстали против нас, возжелав власти и независимости…

– Мы заранее знали, что нам суждено лежать здесь до тех пор, пока мир не начнет меняться. Тогда судьба позволит нам уйти… Мы знали это… И начали строить Купол! – задушевно продолжила женщина. – Да, в мире не существует худшей ноши, чем осведомленность о собственной судьбе, изменить которую невозможно. И мы решили избавить вас от подобного несчастья, создав пророчество…

– Но ведь тем самым вы запрограммировали и нашу судьбу тоже! – не сдержавшись, вскричал Арден.

Женщина-демиург с улыбкой посмотрела на меня, но я не протестовала, ибо уже знала ответы на все, даже еще не высказанные вопросы.

– Они подарили нам свободу выбора, – ответила я, взглядом испросив у нее разрешения. – Мы могли пойти по пути невежества – и погибнуть, а могли правильно использовать данную нам подсказку – и выжить!

– Ты говоришь верно, ибо любое знание подвержено старению, и лишь мозаики на стенах Купола сумели пережить годы Проклятой эпохи, донеся до тебя наше послание. – Неназываемая нежно, с материнской заботой, коснулась моих волос. – Ты все поняла правильно, девочка. Ты нашла раковину и флейту… Ты прошла через все уготованные тебе испытания и постигла истинные устремления мира, наделив его долгожданным покоем! Ты научилась чувствовать чужую боль и не осталась к ней равнодушна.

И только сейчас до меня дошло: мужчина, изображенный на мозаике, держал в руке вовсе не палку, а именно ее, Флейту Вечного Забвения!

– Одна из этих картин посвящена двум половинам человеческой души, первая из которых жаждет звона металла и запаха крови, а другая – тайного знания и могучих чар. Выбирая знания, люди становятся магами, живут долго, хотя быстро стареют душой, но во всех своих бедах по-прежнему продолжают винить небеса, – подхватил мужчина.

– Если же человек следует зову долга, то он выбирает стезю воина, бескорыстного защитника обездоленных, и уже никогда не стареет душой. Но при этом он вечно вынужден обуздывать себя, дабы не навредить другим, ибо грань между силой и насилием очень тонкая, немногим дано ее почувствовать. Король Джоэл тоже был воином, но не сумел избежать соблазна насилия. Поэтому герб эльфийского государства стал постоянным напоминанием о необходимости здраво соединять силу и знания, соединять воинов и чародеев, дабы они сообща хранили мир во всем Лаганахаре. А когда их симбиоз нарушился, мир погрузился во тьму и оказался на краю гибели…

– Так вот почему на мозаике изображены звезда и меч, разделенные красной линией разлома! – осенило меня. – Разделенные войной! А теперь…

– Теперь ты снова соединила все вместе! – с радостью признала женщина. – Души и тела, воинов и чародеев, разлученные пары и поссорившихся друзей. Вы уже готовы к самостоятельности, ибо с сегодняшнего дня вам предстоит стать полноправными хозяевами своего мира и придется заново строить свою жизнь, используя полученный опыт и отказавшись от нашего наставничества.

– А вы?.. – удивилась я. – Выходит, вы нас бросаете?

– Мы устали от безделья, – почти виновато вздохнула женщина. – А посему хотим попутешествовать и развлечься, создать новые миры и понаблюдать за ними. А Лаганахар мы оставляем на тебя, Наследница. – Она подмигнула мне с сочувствием и лукавством. – Тебе предстоит тяжелая работа по его восстановлению, но мы уверены – отныне он в надежных руках!

– Не разочаровывайте же нас, дети! Иначе мы вернемся и спросим с вас за все! – сурово пригрозил мужчина. – Ведите себя разумно и не повторяйте уже совершенных ошибок. Мы отнюдь не случайно выбрали для вас испытание бедами и смертью, и сейчас констатируем – оно оказалось вполне обоснованным и весьма результативным. Вы были на волосок от гибели и буквально вытащили себя из пропасти тьмы и зла, а значит, в дальнейшем станете еще больше ценить то, что завоевали потом и кровью. Прощайте! – Он высоко поднял посох и с силой вонзил в туман, клубившийся у его ног…

В тот же миг серая пелена взметнулась до небес, превратившись в сплошную, непроницаемую стену, внутри которой чувствовалось какое-то движение. И внезапно все исчезло… Под уступом, на котором мы стояли, отныне расстилалась идеально ровная, покрытая серой травой долина без единого намека на могилы, холмы и туман. Неназываемые ушли навсегда, оставив Лаганахар нам, а мы растерянно молчали, подавленные осознанием глобальной ответственности, которую демиурги возложили на наши плечи, вручив нам судьбы, жизни и мечты, обретшие реальность…

Следующие две недели стали сущим наказанием как в физическом, так и в психологическом смысле, вымотав меня окончательно. Клянусь, такого количества проблем и хлопот не сваливалось на меня еще никогда в жизни, даже за весь прошедший год, предельно богатый на события. Ведь то, что досталось мне теперь…

Мы с Арденом довершили обновление мира, избавив Лаганахар от всех зримых и незримых, даже самых мельчайших следов губительного присутствия Пустоши. Мы вонзили в землю у ворот Блентайра два волшебных меча, разверзнув огромную яму, которая начала жадно поглощать песок, затягивая его в свои глубины. Надеюсь, он вернулся туда, где ему самое место, – в пустыню, восстановив ее нормальное состояние. После того как песок исчез бесследно, мы извлекли обратно мечи Лед и Гром, и впоследствии я вернула клинки их законному наследнику – малышу Арциссу Второму, надеясь, что он вырастет настоящим воином, достойным памяти своего великого деда. Следует пояснить, что, упав к подножию Звездной башни, клинки ничуть не пострадали, а вот Венец Силы, наоборот, разбился вдребезги, чему, если честно, я была только рада. Мне как-то привычнее надеяться на саму себя, а не полагаться на защиту невидимой короны.