"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 1549

Единственное, что у меня не получалось, так это думать о песке. Для меня песок ассоциировался лишь с образом беспощадного врага, стремящегося уничтожить весь Лаганахар, и поэтому я не находила в нем ничего величественного. Ну чему полезному мог научить меня песок? Возможно, лишь тому упрямству, с коим он двигался к намеченной цели. Да, песок беспощаден, но обещаю, что я еще потягаюсь с этой бесчувственной желтой стихией, ибо ничуть не уступаю ему ни в преданности делу, ни в напористости. Видимо, именно по этой причине мои мысли упорно отклонялись от заданной темы и возвращались к Ребекке, которую я так и не увидела нынешним утром. Еще я думала о Беонире, который наверняка сходит сейчас с ума от беспокойства и не знает, что ему следует предпринять. Какой уж тут песок? Но чтобы хоть немножко приблизиться к выполнению своего задания, я начала размышлять о том, каким же образом несчастные хайдари попали в подземную обитель и какая судьба ждет их в дальнейшем.

Судя по наличию в зданиях «ромба» детских вещей и оружия, на поверхности помимо женщин жили когда-то и мужчины, и дети. Где же они теперь? Кроме того, существовал еще один вопрос, очень меня волновавший: откуда берутся новые хайдари? Не из песка же они рождаются? Шалкааш недавно обмолвилась о том, что Кеелмин самая новенькая из них… Следовательно, она откуда-то пришла! А еще главная жрица упомянула о том, что когда-то ее звали Сатари… Значит, некогда у нее тоже был другой дом! Но что, спрашивается, может заставить молодую девушку отправиться в самый центр Пустоши? Что заставило зрелую и мудрую женщину отречься от своего родного дома? Я интуитивно не верила в версию о причастности всех этих женщин к гильдии Чародеев и необходимости наполнить выданную им Звезду своей души. Скорее всего, причина их добровольного присутствия в обители была иной.

За подобными размышлениями время летело быстро и незаметно, а вот тело начинало потихоньку уставать. Спина немилосердно ныла, плечи затекли, шея, казалось, сейчас переломится пополам. Даже ноги, которым выпала лучшая доля – опираться на пол, – хотели вытянуться наперекор моим усилиям. Я с иронией гадала, сколько еще мне нужно просидеть в этом чрезвычайно неудобном кресле, чтобы потом уже никогда не разогнуться. И стоит ли упоминать о том, что меня так и не посетило озарение, раскрывающее смысл человеческой жизни.

Шалкааш вошла в зал точно в тот переломный момент, когда я уже почти всерьез поверила, что превратилась в статую.

– Довольно! – властно объявила жрица. – Надеюсь, отведенное тебе время не потрачено зря и ты готова ответить на мои вопросы!

Последняя фраза просвистела в воздухе как удар бича, призванного подавить и растоптать мою уверенность в себе.

Я неопределенно пожала плечами, не рискнув сознаться в собственном невежестве.

– Жизнь каждого человека делится на три этапа, – торжественно возвестила жрица. – Это детство, зрелость и старость. Но каждый из этих временных циклов преподносит нам свои плоды. Женщина есть основа и прародительница всего живого, поэтому она должна знать, зачем и почему мы приходим в этот мир, а также – как мы уходим из него. Сейчас мы выясним, достойна ли ты чести называться женщиной. На каждый из моих вопросов ты должна отвечать тремя словами. Итак, скажи мне Йона, что в нашей судьбе никогда не возвращается обратно?

«Ого! – шокированно подумала я, чуть не подпрыгнув на месте от удивления. – Владыка Песок так и не соизволил одарить меня умными мыслями, зато точно такой же вопрос когда-то задавал мне дух короля Арцисса, это произошло во время нашего первого знакомства под сенью Немеркнущего Купола. Возможно, он предвидел мое будущее и сознательно подготовил меня к этому испытанию?»

– Время, слова и упущенные возможности! – не задумываясь, произнесла я, лишь сейчас вдумавшись в смысл уже знакомого вопроса и ответа. А ведь так оно и случается: в детстве мы бездумно расходуем ценное время; в зрелости – бросаем на ветер неосторожно вырвавшиеся слова, влияющие на нашу судьбу; а в старости – жалеем об упущенных возможностях. И я тут же пообещала себе никогда впредь ничего не говорить наобум, и попусту не убивать время, убивающее всех нас.

– Надо же, ты не ошиблась! – превозмогая себя, сердито похвалила жрица. – А что никогда не следует терять?

– Спокойствие, надежду и честь.

Я не сомневалась в правильности своего ответа. И на сей раз я поняла, как много важного почерпнула в этой немудреной истине: в детстве мы не умеем оставаться спокойными и поэтому совершаем много ошибок; в зрелости мы обязаны сохранять надежду, какими бы сложными ни были обстоятельства; а в старости – не должны забывать о чести и об ответственности за совершенные нами поступки.

– Что в жизни наиболее ценно? – продолжала допытываться жрица, не на шутку разгневанная моей неоспоримой правотой.

– Принципы, дружба и любовь, – убежденно изложила я.

О да, ведь именно в детстве мы формируем свою личность, свои убеждения; в зрелости обретаем друзей; а в старости – не способны жить без любви близких и дорогих людей.

– А что в нашем мире не обладает надежностью?

– Сила, удача и власть.

В детстве мы не умеем пользоваться силой; в зрелости – теряем веру в удачу или, наоборот, чересчур на нее уповаем; ну а в старости – даже власть не может нам даровать здоровье и любовь.

– Что определяет жизненный путь человека?

– Труд, честность, достижения.

Мы трудимся в детстве, закладывая основу своего будущего; формируем себя как личность в зрелости; а пожинаем плоды своих трудов – в старости.

– Что разрушает человека?

– Предательство, гордыня и злость! – Я горестно прикусила губу.

Разве в детстве Арден не разрушал наши отношения, предавая чувства? Разве бич зрелости – не гордыня? Разве несчастье одинокой старости не есть злоба на всех, включая самого себя?

– Ты излишне ума! – возмущенно заскрежетала зубами Шалкааш. – Либо тебя и в самом деле надоумил на эти ответы дух песка, либо тебе помогает кто-то другой, вложив в твою голову такое неимоверное количество недетской мудрости и прозорливости! Так или иначе я вынуждена констатировать, что эту часть испытания ты прошла!

Я обрадованно улыбнулась.

– Иди за мной! – мрачным тоном распорядилась хайдари. – Тебя ждет второй этап.

Но идти оказалось не так-то просто. Поднявшись, я тут же рухнула обратно в кресло, не справившись с затекшими ногами. Шалкааш, похоже, предвидела нечто подобное, потому что стояла у выхода, терпеливо дожидаясь, пока ее подопытная снова обретет контроль над своим телом.

Когда я с помощью магии пришла в себя, восстановила кровообращение и смогла, пусть и неуклюже, преодолевая страшную боль во всем теле, все-таки сдвинуться с места, жрица повела меня в коридор, в который выходили двери личных комнат всех хайдари. Моему изумлению не было предела, я даже ощутила кратковременный приступ острого страха, когда поняла, что мы направляемся в комнату Ребекки.

Шалкааш рывком распахнула дверь, даже не подумав постучаться, ведь о нашем появлении возвестил звонко тренькнувший колокольчик, и я увидела, как на лице поспешно вскочившей с кровати лайил появилось выражение облегчения. Очевидно от того, что она увидела меня живой и невредимой.

– Вот мой следующий приказ, – ровным голосом произнесла жрица. – Вели ей немедленно уходить отсюда.

– Ах ты сволочь! – возмущенно вскричала Ребекка и схватилась за рукоять меча, лежавшего у изголовья кровати.

Я лихорадочно пыталась придумать что-нибудь действенное, что позволило бы мне избежать выполнения столь жестокого распоряжения. Беспомощно оглядываясь, я внезапно заметила на стене комнаты перечень заповедей хайдари, и в ту же секунду меня осенило.

– Позволь мне говорить, жрица? – Я склонилась в поклоне. – Второй обет звучит так: «Я ни над чем не властна». Увы, не в моей власти просить о чем либо эту девушку или приказывать ей.

Мгновенно все поняв, Ребекка залилась веселым смехом и сунула под нос жрице увесистый мстительный кукиш.