"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 1529

– Вот бы люди брали пример с вас! – негромко разглагольствовала я вслух, обращаясь к своему безмолвному, но внимательному слушателю. – Часто замечаю, что животные намного умнее и сдержаннее людей. Вот взять хотя бы вас, верблюдов… – Мой горбатый скакун немедленно навострил мохнатое ухо. – Вы обладаете воистину непробиваемым спокойствием, завидным чувством собственного достоинства, безупречно выполняете работу, а на всех критиков и ненужных советчиков просто плюете! – Я хихикнула, замечая, как толстые губы моего корабля пустыни растянулись в довольной ухмылке. – Подозреваю, что если люди начнут жить по вашим принципам, они сильно облегчат свое существование.

Тут верблюд издал короткий многозначительный рев, который я расшифровала как одобрение новоизобретенной теории.

– Спите вы мало, пьете мало, едите и того меньше! – увлеченно продолжала я. – А люди… Тьма, а чем же они питаются в этом царстве жары и песка?

– Скажите, уважаемый шейх аль-Старух, а что вы едите в своей степи? – долетел до меня громкий голос Ребекки, похоже, озабоченной тем же вопросом.

– Аль-Фарух! – педантично поправил воительницу кисло поморщившийся шейх. – Такой прекрасной ханум простительно не знать, что всемилостивейшая богиня Банрах очень хорошо заботится о своих верных служителях и ежедневно посылает им пищу.

Мужчина покопался у себя за пазухой и извлек из складок халата небольшой мешочек, который перебросил Ребекке в руки.

– И что находится внутри, уважаемый аль-Пивух? – Лайил нерешительно взвесила на ладони пойманный предмет, не торопясь, однако, развязывать стягивающий его ремешок. – Саранча, тараканы, мыши?

Я улыбнулась, понимая, что задиристая девушка специально доводит до белого каления нашего невозмутимого шейха, на все лады склоняя его имя. Ребекка явно злится на этого пройдоху, подсунувшего нам Нага.

Услышав дерзкую подколку лайил, Самир гневно фыркнул, но сдержался, по-прежнему не позволяя себе ни малейшей грубости.

– Мы чрезвычайно бедный и простой народ, – с наигранным смирением сквозь зубы процедил он. – И поэтому мы, к сожалению, не способны накормить прекрасную ханум ни одним из перечисленных деликатесов, очевидно, столь для нее привычных!

Ребекка, попавшая в расставленную ею же ловушку, раздосадованно скрипнула зубами. «Определенно, шейх Самир далеко не дурак! – беззвучно усмехнулась я. – Понимает, что если тебе роют яму, то лучше не мешай. Когда закончат – сделаешь себе бассейн…»

– Развяжите мешочек, ханум! – с провокационной улыбкой посоветовал степняк. – Уверяю, он не кусается.

Ребекка нервно дернула завязку, и на ладонь ей немедленно высыпалось с полпригоршни белых маслянистых, слипшихся между собой крупинок.

– Фу, – гадливо фыркнула лайил, мгновенно опознавшая необычный, уже известный ей эрзац-продукт. – Небесная манна! Да я скорее и в самом деле пообедаю тараканами.

Щеки шейха изумленно вытянулись.

– Немногие избранные удостаиваются чести вкушать пищу богов! – с укоризной произнес он. – Уже много веков подряд мой народ питается манной и не находит в этом ничего дурного!

– А у нас в таком случае говорят: «Не едал ничего слаще морковки!» – ехидно рассмеялась Ребекка. – Оцените вот это!

Она достала из кармана немного орехов и кураги в меду, выданных нам гостеприимными эльфами, и, ловко свесившись с верблюда, высыпала в подставленную руку любопытного шейха. Кочевник попробовал предложенное угощение… На его лице отразилась целая гамма чувств: непонимание, восхищение и благоговение, перешедшие в гримасу обиды на свою горькую судьбу. Ну да, кто же не знает, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок! Хм, или все-таки намного ниже желудка?..

– Насколько наша еда вкуснее вашей, настолько и наши бойцы сильнее ваших! – гордо провозгласила Ребекка, заговорщицки мне подмигивая. – В общем, хана вашему Нагу.

Я заливисто рассмеялась, очарованная находчивостью подруги.

А смуглое лицо шейха тут же приняло озабоченное и даже запуганное выражение.

Самая увлекательная игра в мире есть не что иное, как сама жизнь. Вот только правила ее весьма суровы, а возможность выигрыша исключена целиком и полностью. Вы, конечно, можете успешно пройти несколько этапов и одержать временную победу или же, набрав энное количество очков, отсрочить неизбежный конец… Но, увы, финальный результат жизни все равно предсказуем: покрытый зеленым дерном клочок земли на кладбище, памятник и оградка. Бесспорно, рассудком я всецело понимала и принимала закономерный, уготованный для всех без исключения итог игры, но непослушная душа, еще не успевшая вдосталь настрадаться, набродиться и налюбиться, выла одиноким волком, судорожно сопротивляясь неизбежному. «Я не хочу умирать! – протестующее выстукивало мое шебутное сердце. – Спасите! Помогите! Избавьте! Я так хочу жить!»

– Ясное дело, хочешь! – насмешливо шепнула я, покачиваясь на верблюжьей спине. – А кто же не хочет? Думаешь, Ребекка и Беонир не хотят того же самого? Смею тебя заверить: хотят, еще как хотят! Все хотят жить, даже самые хилые, забитые, незаметные и бесправные. Хотят даже тараканы, травинки, облачка в небе… А если ты вздумаешь сдохнуть, дорогая моя Йона, то прежде подумай, какое неисчислимое количество смертей способна повлечь за собой твоя гибель. Представила?

В процессе сего безрадостного монолога я обращалась исключительно к самой себе, и что-то внутри меня кивнуло, прикинув то, что совершенно не требовало подсчетов.

– Так вот учти, – непреклонно продолжила я, – если ты окажешься такой эгоисткой, настолько слабой соплей, бесхребетной дурой и безответственной разгильдяйкой, что посмеешь сдохнуть, то даже после смерти тебе придется отвечать не только перед своей совестью, но и перед всем Лаганахаром!

Осознав, какая жуткая перспектива светит мне в самом недалеком будущем, я неуютно поежилась и, словно ища сочувствия, поплотнее прижалась к теплому верблюжьему боку. Кошмар! Оказывается, я лишена банального права на смерть, как ни парадоксально это звучит. Умереть может любой и каждый, но только не я, ибо моя гибель повлечет за собой мучительную кончину сотен и тысяч ни в чем не повинных созданий. Поэтому, как ни крути, а выход у меня один – постараться выжить любой ценой и вопреки всему. А точнее, поцеловать этого треклятого Нага и не позволить ему меня сожрать! Вот так-то.

Все мы против воли вынуждены играть в игру под названием «жизнь», в которую оказались втянуты в момент рождения, причем без нашего на то согласия. И самое лучшее, что мы способны сделать при столь неблагоприятном раскладе карт, – это не сопротивляться, а позволить бурному потоку жизни непрерывно увлекать нас за собой, втравливая во все новые и новые перипетии. Кто-то назовет такое поведение трусостью, другие – более корректным, но еще более неприятным словом «приспособленчество». Не стану заморачиваться на определениях, ибо понимаю, что этот путь не для меня. Что бы я ни делала, как бы ни изощрялась, мне все равно никогда не позволят мирно плыть по течению жизни. Нет, мой удел – это стремнины судьбы, водопады рока и водовороты предначертания. Эх, борись и выплывай, Йона, ведь тебе запрещено тонуть! Не вздумай утонуть, девочка-звезда, дабы не утопить других! Тебя не учили плавать, тебя грубо бросили на самую глубину, предоставив болезненную возможность всему научиться самостоятельно: плыть, нырять, задерживать дыхание… Так плыви же вперед, плыви, Наследница!

Я горестно усмехнулась, потрясенная суровой объективностью своих размышлений. Играя в игру под названием «жизнь», каждый из нас преследует строго индивидуальную, важную для него цель. Одни раззадорены многообразием предлагаемых призов с завлекательными названиями: власть, богатство, слава, любовь. Вторые играют в жизнь ради самой игры, увлеченные процессом. А третьи, и их меньшинство, пытаются совершить невозможное – вписать в жизнь свои собственные правила и законы. И иногда, правда очень редко, крайне редко, им это удается…