"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 1262

– Ба, да ты и сама, никак, уже готова повернуть обратно? – издевательски приподнял бровь Тайлериан. – А как же честь, принципы, сила воли и хваленый бойцовский характер?

– Ну-у-у, – всерьез задумалась девушка. – Хм… А не послать ли их вслед за подметкой?

Мне решительно не нравился упаднический настрой моих спутников. Похоже, настало время подбросить пикантную шуточку и снять накопившееся напряжение. А то ведь всем известно, что, тот, кто с шуткой по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет…

– Принц, – как можно небрежнее начала я. – Отгадай загадку?

– Загадывай, – хитро прищурился юноша, только сейчас вспомнивший весьма нелестную характеристику, данную княжне наблюдательным лордом Денириэлем. – Заценим сейчас, что ты за интеллектуальный уникум такой самобытный…

– Тихо сзади подошел, дважды всунул и пошел.

Эльфийка возмущенно выкатила глаза:

– Ну знаешь, Рогнеда, подобной пошлости я не ожидала даже от такой грубой и неотесанной личности, как ты! А еще девушка!

– А-а-а, – с притворным негодованием протянула я, – так, значит! А ты слышала избитую фразу, что шутки каждый понимает в меру своей испорченности?

Кайра растянула губы в принужденную улыбку, невинно хлопая ресницами и усиленно делая вид, что ее это замечание ни в коей мере не касается.

«Ох уж мне это хваленое эльфийское самолюбие!» – иронично подумала я.

Принц задумчиво пожевал нижнюю губу, в его фиалковых глазах прыгали шальные смешинки:

– Я так понимаю, что отгадка должна носить самый безобиднейший характер, но, право же, затрудняюсь ее отыскать. Признаюсь, наповал сражен сим восхитительным образчиком устного красногорского юмористического фольклора!

– Тапочки это, – печально вздохнула я, роясь в своем походном мешке и извлекая из него запасную пару сапог. – Теплые, домашние и уютные, из овечьей шерсти связанные. У меня точно такие в Берестянске под кроватью валялись, тогда в должной мере не оцененные. – Я перебросила обновку эльфийке. – Примерь, не будешь же ты босиком ходить.

Телохранительница покаянно шмыгнула носом, примеряя подарок. Сапоги подошли идеально.

Кручинную голову можно утешить надеждой, безутешное сердце – успокоить заветной мечтой, мечту – остудить здравыми доводами, и только голодный желудок не соглашается ни на какие уговоры, а на компромиссы – не идет. Наши молодые желудки музыкально бурчали дружным и согласованным трио, настырно требуя пищи. Я отправила эльфов побродить по островку да набрать травы и веток помягче, подошедших бы для сооружения лежанки. Сама же быстренько разломала ствол сухой ивы, наловила крупных лягушек, в изобилии водившихся на болоте, разделала и, насадив на прутики их мясистые задние лапки, пристроила жариться над костром.

– Ум-м-м, вкусно-то как! – Кайра с прожорливым урчанием впилась в подрумяненные мясные ломтики. – Чье это филе? Белое, нежное, вкусом напоминает курятину…

– Лягушатина это, а точнее – жабятина! – равнодушно подсказал принц, за обе щеки уписывающий доставшуюся ему порцию. – У некоторых народов считается деликатесом!

– Это что, очередная шутка? – Телохранительница так и замерла с приоткрытым ртом, в котором виднелся непрожеванный кусок. – Не верю!

– И зря не веришь. – Мой аппетит ничуть не уступал мужскому. – Лягушка, она и в Офире лягушка!

– Тьфу-тьфу-тьфу, – эльфийка торопливо выплюнула жаркое, – пакость-то какая!

Она широко размахнулась, намереваясь забросить в болото прутик с мясом, но принц перехватил в воздухе ее расточительную руку, отобрал забракованное кушанье, подмигнул мне с самым хулиганистым видом и увлеченно принялся за добавку. Кайра брезгливо скривилась и вытащила из сумки подмоченный ржаной сухарь.

– М-да-а-а, – Тайлериан сыто откинулся на спину, довольно пялясь на загорающиеся в небе звезды, – вот, значит, как с лягушками на самом деле поступать положено. А я-то, представьте себе, читал, как один принц-извращенец женился на подобной скользкой прелестнице и в первую брачную ночь…

– Бу-э-э, – нечленораздельно отреагировала Кайра, резво отползая в сторону и хватаясь за живот.

Я так и думала, что пропитанный гнилой водой хлеб окажется куда более вредным блюдом, чем хорошо прожаренная лягушачья лапка. Но ведь моего мнения никто не спросил…

Между тем на болоте установилась какая-то подозрительная, абсолютно ненатуральная тишина. Умолкли ночные птицы, перестали звенеть надоедливые комары, и даже голосистые квакушки, зычно возмущавшиеся недавней экзекуцией над их мясистыми товарками, дружно заткнулись и попрятались кто куда. Все это пугало и настораживало одновременно. А ведь это подозрительное затишье мне кое-что напоминает, причем – кое-что очень нехорошее! Помнится, в библиотеке Нарронской академии мне попался некий прелюбопытнейший манускрипт, повествующий о захороненном на болотах…

И тут внезапно я увидела нечто невероятное – огромное и бледнокожее, бесшумно поднимающееся из топи прямо за спинами Кайры и Тая. Ничего подобного мне раньше видеть не доводилось.

– Ой, мамочки! – невнятной скороговоркой пролепетала я, облекая в слова собственную кошмарную гипотезу. – Белый – а не сахар, холодный – а не снег…

– Это что, новая загадка? – живо заинтересовался принц, заинтригованно приподнимаясь на локте. – Твое буйное воображение приводит меня в восторг! Я опять не могу найти отгадку, даже смутных идей нет…

– Мороженое! – с вожделением предположила вернувшаяся к костру Кайра.

– Болотная белая гадюка! – в свою очередь выдвинул версию принц, и они увлеченно заспорили, бурно жестикулируя и отстаивая приглянувшиеся им отгадки.

– Да труп это, труп! – пронзительно заорала я, вскакивая на ноги и с лязгом вытаскивая сабли из заплечных ножен. – Он из трясины вылез!

Потрясенные эльфы обернулись. Над бережком неустойчиво покачивался высокий тощий костяк, плотно обтянутый лоснящейся от слизи, мертвенно-бледной кожей. Длинные, плотоядно шевелящиеся пальцы, оканчивающиеся острыми когтями, алчно тянулись к нашим сгрудившимся возле костра фигурам. Налитые кровью глаза полыхали демоническим пламенем. Разверстая пасть щерилась десятками гнилых клыков, а идущий из нее смрад неприятно щекотал наше обоняние. Тварь дернулась, словно раздумывая, стоит ли ей отходить от воды, но потом все-таки сделала шаг вперед, приближаясь к нам.

– Умертвие! – с отвращением выдохнул принц. – И нам повезло, что оно всего лишь одно…

– Не одно! – хладнокровно поцедила я сквозь зубы, замечая во тьме все новые и новые тени, восстающие из трясины и, будто лунатики, бредущие по покрывающей воду тине. – Мне доводилось читать в старинном магическом трактате про Армию Смерти, некогда усыпленную и утопленную в одном из болот Антеи. Боюсь, автор подразумевал именно это самое место…

– Вот гоблины поганые! – рявкнула Кайра, молниеносно выхватывая рапиру. – Кто же их разбудил-то?

– Да уж явно не мы! – Принц со вздохом сожаления привычно схватился за футляр, вытащил из него гитару и на манер дубины занес над головой ее хрупкий корпус. – Думаю, перед нами очередной подарочек неведомого Чернокнижника!

Я кивнула, соглашаясь.

А мерзкие твари продолжали сомнамбулически выползать на берег, растягиваясь в неровную цепочку и беря нас в кольцо. Выставив вперед клинки, мы встали спиной к спине и приготовились дорого продать собственные жизни.

– Вперед, идите вперед! – Гедрон лла-Аррастиг отрывисто пошевелил пальцами, издевательски имитируя короткие шажки, и послушные его воле умертвия начали медленно карабкаться на берег крохотного островка, затерянного в самом центре Мариенрахского болота. – Возьмите их, они ваши! – В глубине темных глаз чернокнижника разгорался мстительный блеск. – Разорвите их, сожрите их! Путь Воинов Судьбы оказался недолгим и закончится мучительной смертью…

Жидкость, заполняющая золотой котел, забурлила, приобретая алый, насыщенный оттенок свежей крови. Магу, увлеченному собственной волшбой, почти уже слышались жалобные вопли жертв, погибающих в когтях не знающих пощады тварей. Гедрон откинул капюшон плаща и запустил пальцы в редкие, струящиеся по плечам волосы. Голова болела сильнее сотни ран, потому что произнесенное заклинание забрало значительную часть жизненной энергии чернокнижника. Морщины на его лице углубились, кожа приобрела еще более нездоровый землистый оттенок. Но наперекор собственной слабости и страху эльф продолжал подпитывать очнувшихся от многолетнего сна и поднимающихся из болота тварей. А выжав свой разум почти досуха, отдав себя почти без остатка, он ослабленно осел на пол, по-паучьи суча тощими лодыжками и злорадно хихикая…