"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 1156

– Я не о теософии, а о реальном положении вещей. Религии возникают и исчезают, а реальность остается. От того, что ты убедишь себя, будто у Иленки на плече нет никакой кошки, Фроська существовать не перестанет, – пожала плечами Смерть. – Этот мир зиждется на четырех первостихиях, а Столпы присматривают за ними.

– А этот тип?

– Часовщик? Он присматривает за временем. Следит, чтобы все шло своим чередом: день сменялся ночью, лето – осенью… Но он почему-то возомнил себя властным над жизнью и смертью. И тщетно пытается отъесть кусок, который ему не по силам прожевать. Ибо даже мне эта власть не дана.

Иленка с Эданом изумленно воззрились на Арьяту. Как это не дана? А что же в таком случае делает Смерть? Девчонка усмехнулась, заметив невысказанный вопрос.

– Я не могу отнять чью-то жизнь, равно как и вернуть. Просто слежу, чтобы никто не вмешивался в естественный процесс существования, исправляю ошибки и щелкаю по носу всяких зарвавшихся личностей. Потуги же Часовщика просто жалки, но иногда он выводит меня из себя. Самым удачным его ходом стало создание некромантии – магии противоестественной и расшатывающей равновесие мира. Но с некромантами можно полюбовно договориться. Все-таки они ребята неглупые, понимают, что рано или поздно им придется иметь дело лично со мной… К тому же иногда их знания очень полезно использовать для исправления некоторых моих недосмотров. А с Часовщиком договориться нельзя, – вздохнула менестрель. – Он тщетно пытается подчинить меня себе, и это смешно…

– Почему? – не удержалась от вопроса Иленка.

– Потому что однажды я приду и за ним, – пожала плечами Арьята. – Все в этом мире имеет начало и конец. Что-то создается, а что-то разрушается. Правда, в последнее время почему-то разрушается больше… И Столпы в этом правиле не исключение. Но когда придет время Часовщика, я не знаю, поэтому приходится мириться с тем, что есть.

– Он опасен?

– О да, а еще упрям, тщеславен и не слишком разборчив в методах достижения целей.

– Слушай, daeni, – подал голос Поводырь, – а он не мог запутать жизнь Эдана на его брата, или как там между ними случилось?..

Арьята рассеянно кивнула. Да, Гадес вполне мог осуществить такую мерзость. Только вот зачем это ему? Смерть задумалась, сцепив руки перед лицом и глядя поверх скрещенных пальцев на Эдана. Тот, нахохлившись, привалился к стене, зябко обхватив себя руками.

– Я только одного не пойму, – задумчиво протянула менестрелька, – на кой ляд ты ему сдался, болезный? Ты уж прости меня, Эдан, но более заурядного человека я еще не встречала.

– А вдруг его ждут великие свершения? – иронично хмыкнула Иленка. – И он повергнет в прах само время? Давайте, когда придем в Белгродно, я отведу вас к прорицателю. Он посмотрит в свой мутный хрустальный шар, помешает в курильнице сушеной кроличьей лапой и прозрит корень всех наших зол.

– Не ерничай, – шикнул на заклинательницу Поводырь, моля всех известных ему богов, чтобы менестрель ни о чем не вспомнила…

– Прорицатель… – Арьята посмаковала это слово, будто прикидывая, какой стороной вкуснее положить его на язык. – Хм… Вот уж память девичья, коя склерозом зовется… Так, сидите тут, а мне нужно кое с кем переговорить, – закончила она.

– Как, прямо сейчас? – ужаснулся Шири, поняв, что оправдались его худшие опасения.

– Нет, после еды. Тем более что наш заказ уже несут.

Спустя несколько минут на тарелках не осталось даже крошек. Арьята прошлась к стойке и, о чем-то тихо перемолвившись с хозяином, вернулась к столу с кувшином яблочного сока, призывно похлюпывая содержимым и спрашивая: «Кому плеснуть?» Оказалось, что соком не брезгует никто, хотя Шири заикнулся, будто он не против чего-нибудь покрепче, но под укоризненным взглядом девчонки тоже быстро согласился на сок.

– Так мы еще куда-то зайдем? – осведомилась Иленка, вдруг осознав, как ужасно ей хочется спать. Можно прямо на столе, не утруждаясь поисками одеяла. Сытая Фроська, вальяжно развалившись на столешнице, старательно умывалась.

– Не мы – я, – поправила ее Арьята.

– Почему? – капризно переспросила заклинательница, чувствуя, что голова так и клонится на грудь.

– По кочану, – фыркнула менестрель, наблюдая, как мгновенно расширились зрачки Иленки и девушка уронила голову на руки.

– Ты ее отравила? – в ужасе вытаращился на обмякшую заклинательницу Эдан.

– Усыпила, – поправила Смерть. – И не только ее…

Последним, что успел разглядеть юноша, стали внезапно закружившиеся стены корчмы. Шири продержался дольше всех. По его угасающе-негодующему взгляду Арьята поняла, что по возвращении ее ничего хорошего не ждет. Девушка поднялась из-за стола. Подмешанный в сок порошок действовал не более десяти минут, но ей хватит и этого. Главное, чтобы хозяину не взбрело в голову выйти в зал и подойти к их столику.

Так… где же, где же, где… Ага! Как всегда – ближний левый угол от двери, откуда бы она ни входила. Смерть быстро пересекла зал и растворилась в тенях темного угла.

…Это место всегда оставалось серым, пыльным и негостеприимным, сколько Арьята его помнила, то есть целую вечность и еще немножко. Серый вулканический песок вперемешку с мелкими кристалликами соли противно хрустел под ногами. Черными жуками тускло поблескивали острые обсидиановые обломки. Темные утесы, пронизанные прожилками кварца, клыками торчали из песка, а где-то вдали размытой массой застыл горный хребет. Воздух был пропитан пылью и пеплом. Здесь даже ночное небо имело какой-то неприятный серый оттенок.

Арьята, загребая сандалиями песок, приблизилась к невысокому утесу с плоской вершиной. На идеально ровной, будто под линейку срезанной площадке стоял, сложив крылья, единственный обитатель этого серого пустынного места. Небо за его спиной уже начинало светлеть. Когда-то, целую вечность назад, они были если не друзьями, то верными союзниками. Сын Зари и Слепая Гостья. Хранитель Времени и Смерть. Они одними из первых пришли в этот мир и, пожалуй, лучше всех понимали, что если иссякнет магия, то погибнет и само мироздание. Но если Смерть во время становления Границы предпочла не вмешиваться, то Сын Зари, предвидя грядущие катастрофы, отчаянно пытался помешать разделению мира. Люди надолго запомнили то противостояние Столпов Стихии… Сын Зари был повержен и заточен в личную темницу – серую безжизненную пустыню. Ибо, по мнению остальных Столпов, именно в неё он хотел превратить весь мир. А Слепой Гостье после всего случившегося пришлось спешно подыскивать нового Хранителя Времени. И Арьята оказалась сильно удивлена, когда первый же претендент, молодой часовщик Ильмар Айн, прошел испытание времени.

«…Но испытания властью, увы, он не выдержал…» – мрачно подумала девчонка, по щиколотку утопая в сером песке. В том, что Ильмар превратился в Гадеса, имелась и её вина тоже…

«…Эх, если бы не то проклятое противостояние… – мрачно думала Арьята. В отличие от Часовщика Сын Зари прекрасно понимал, что брошенная в отлаженный механизм песчинка, несмотря на всю свою малость, рано или поздно заклинит шестеренки, и порядок обратится в хаос.

– Просыпайся, Сын Зари, восход уже близко, – окликнула его Смерть.

Фигура на скале вздрогнула и уставилась на непрошеную гостью черными глазами без зрачков. Арьяту передернуло.

– А-а-а, Ступающая Неслышно… – скрипуче протянул он. Некогда чарующий голос звучал так, будто в несмазанный часовой механизм насыпали песку и попробовали завести. – Что привело тебя в этот раз?

– Как всегда: один вопрос – один ответ.

– Значит, не за мной, – с некой долей разочарования вздохнул собеседник. – Но я чувствую – однажды ты заберешь меня отсюда. С каждым днем мне все труднее спасаться от солнца, придет время, и крылья откажут – я стану еще одной горсткой серого песка, а сердце куском обсидиана.

– Что же, ты стремился к солнцу, ты его получил, – вздохнула Арьята. – Желания имеют свойство сбываться. Правда, иногда не совсем так, как хочется.