"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 1055

Досточтимый господин Вилдар Криэ отставил тяжелый чугунный утюг и, набросив на плечи тщательно выглаженную рубашку, принялся неспешно застегивать мелкие пуговицы, украдкой глядя на своего воспитанника. Хьюго в экстренном порядке опустошал кружку с кофе. Несмотря на качество и крепость напитка, глаза юноши все равно стремились закрыться. Впрочем, насколько Профессор помнил, де Крайто заявился вчера домой ближе к полуночи, взмыленный, словно скаковой конь, и уставший до полусмерти. На вопрос, почему Хьюго едва стоит на ногах, тот лишь вяло отмахнулся, рухнул на диван и уснул не раздеваясь.

– Мальчик мой, обучение магии – это, конечно, хорошо, но, может, ты все-таки попросишь Анну не гонять тебя до потери пульса? Это в ее же интересах, – резонно заметил Вилдар.

– Я подумаю, – вяло отозвался де Крайто. – Голова сейчас не соображает, а с этой мыслью нужно как минимум переспать… – Он подавился длинным зевком.

– Будешь спать с мыслями, так нецелованным и останешься, – саркастически фыркнул Криэ.

Хьюго поперхнулся остатками кофе и закашлялся.

– Что? – не понял Профессор, наблюдая, как лицо юноши заливается краской. – Что, уже?.. – с легким удивлением осведомился он.

Хьюго немедленно пожалел, что не может провалиться сквозь землю.

– А Эрик знает, что ты, кхм, с его сестрой, кхм…

Де Крайто отрицательно замотал головой.

– Ну что ж, мальчик мой, теперь как честный человек ты просто обязан просить руки Анны ди Таэ, – давясь смехом, произнес Криэ.

– Я над этим работаю… – смущенно выдавил Хьюго, подхватывая свой меч-трость и поспешно выметаясь из квартиры.

– Эй, торопыга, меня подожди! – Вилдар поспешил за учеником, на ходу застегивая крючки сутаны…

Третий рабочий день, считая с момента счастливого восстановления дипломатов в их законных правах, начался в специальном отделе до боли привычно. Казалось, не существовало в мире катаклизмов, способных отменить такое ежеутреннее знакомое:

– ВИКТОР!!!

Байкер мученически поморщился и продолжил подтягиваться на перекладине.

– Виктор, марш сюда немедленно! – Голос госпожи кардинала эффектно разносился в утренней тишине, царившей в церкви Святого Матиаша.

Оружейник спрыгнул на землю, вылил на себя ведро воды и вразвалочку направился к источнику шума.

Злата, по пояс высунувшись из окна своего кабинета, раздраженно потрясала несколькими исписанными листами.

– Виктор, как я должна это понимать?! – чуть тише осведомилась грозная госпожа кардинал, когда нерадивый сотрудник возник в пределах видимости. – Господи, от вас всего лишь требовалось присутствие на похоронах, а вы что учудили?!

– Мы? – Он задумчиво поскреб маковку. – Это… поприсутствовали…

– Нет! Вы… – Пшертневская зашелестела бумагами. – Я сейчас зачитаю. «…и, в непотребном виде явившись из подвала, вместе с богопротивною нечистью богохульствовал грязно при гробе…» Это жалоба настоятеля и есть еще от хранителей! Кардинал Дэпле любезно снабдил меня этими бумагами с утра пораньше! А эти ваши «доказательства»!..

– Самые надежные из всех возможных. Надеюсь, обвинения с нас сняли? – полюбопытствовал байкер.

– Сняли, – раздраженно буркнула Злата. – Удивительно, как это вы не притащили с собой Чеширского Кота!

– К сожалению, котами не разжились, в наличии имелась только соня-мышь, то есть крыса Капуста. Но зато в малом архиве теперь воцарится столь милый вам порядок, – насмешливо фыркнул Виктор, вспоминая, как проходило бурное знакомство госпожи кардинала с андрогином. Особенно тот пикантный момент, когда щуплый блондин от избытка чувств на глазах у своей будущей начальницы эффектно «переплавился» в фигуристую блондинку. Самообладанию Пшертневской можно только позавидовать.

– Нет, вы невыносимы! – схватилась за голову госпожа кардинал. – А хранительница? Это же надо додуматься – оглушить всеми уважаемую leri Катуллом!

– Чем? – не понял Виктор.

– Не чем, а кем! Древнеримским поэтом, ваявшим опусы о своей возлюбленной Лесбии и ее безвременно почившем воробышке! – ехидно фыркнула госпожа кардинал. Что уж греха таить, жалоба от хранителей, помимо опасений, что авторы послания постараются любыми способами заполучить своего библиотекаря обратно, вызвала у Пшертневской еще и приступ истерического хохота…

– Гы-гы! – не слишком культурно донеслось в ответ.

Злата страдальчески закатила глаза: увы, вся воспитательная патетика пропала втуне.

– Идите будите свою подругу и постояльцев, – вздохнула она. – Жду всех в кабинете немедленно. Покончим с этим дурацким делом и вернемся к спокойной жизни!

Господин великий инквизитор все сильнее склонялся к мысли, что пресловутый специальный отдел, с коим ему предстояло познакомиться в полной мере, на самом деле не более и не менее чем филиал сумасшедшего дома на попечительстве церкви. И семья ди Таэ – это отнюдь не самые экстравагантные его представители. Хотя… В данный момент отец Фарт находился в библиотеке особняка ди Таэ, рассматривая развешанные на стенах фамильные портреты членов славного рода. Изучая лица мужчин, весьма неоднозначные и в чем-то устрашающие, а также прекрасные, но печальные черты дам, инквизитор все больше убеждался в безошибочности своего мнения.

– Не пугайтесь, святой отец, – ободряюще похлопал его по плечу Эрик, влетая в библиотеку. – Поначалу мы производим впечатление тихих сумасшедших. Но поверьте, это не так. В реальности мы не такие!

– Звучит обнадеживающе, – с облегчением пробормотал Фарт, поглаживая подвешенную на перевязи руку. Меняя повязку, целитель честно предупредил его, что такие раны заживают долго и получать другие повреждения в процессе заживления пострадавшей руки крайне нежелательно.

– Мы не тихие, мы буйные, – хитро ухмыляясь, закончил князь, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо инквизитора. – Но вернемся к нашим… и вашим скелетам, – продолжил ди Таэ, вдоволь налюбовавшись на перекошенную физиономию собеседника. – Скажите, какая причина привела вас на кладбище?

– А вам не кажется, что вести допрос – моя прерогатива? – с некоей долей сарказма осведомился экзорцист, сильно подозревая, что узнай князь о его роде занятий ранее – лежать бы вчера Габриэлю Фарту в сырой земле.

Эрик великодушно пожал плечами:

– Отец Габриэль, я ни о чем не сожалею, ибо вчера оказал помощь достойному человеку. Не заставляйте меня изменять свое мнение. Я не силен в экзорцистике, но что такое песнь покоя – мне известно…

– Тогда могли бы догадаться, что привело меня на этот проклятый погост! – вспылил Фарт, силясь подняться из мягкого кресла. – А вот вы…

– А я всего лишь решил проверить пьяную болтовню сторожа. Габриэль, смирите свою гордыню, похоже, мы с вами оказались в одной лодке, – с нажимом произнес Эрик. – Мне известна ваша история. Кладбища не имеют обыкновения подниматься на пляску смерти сами собой. То, что случилось вчера на «Керепеши», – отнюдь не спонтанная вспышка, вызванная обрядом некроманта. Нет, я уверен – мертвых расталкивали постепенно, подгадав момент пробуждения к вашему визиту.

– А разве такое возможно? – уже значительно спокойнее спросил экзорцист.

– Иногда подобный эффект дают некоторые специфические зелья, – любезно пояснил целитель. – Для этого их надо несколько дней кряду разбрызгивать на могилах. Для пляски ведь много не нужно. Достаточно нескольких десятков скелетов. – Князь ди Таэ задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику гравикресла, что-то обдумывая. – Святой отец, факты говорят сами за себя. Я убежден – кто-то знал, что вы непременно придете на кладбище. А учитывая все сопутствующие обстоятельства, и прошлые, и нынешние, я не слишком погрешу против истины, предположив, что к этому причастны иезуиты. Вы ведь в свое время изрядно насыпали перца им на хвост, не так ли? А подобные зелья – их негласная визитная карточка…

Чуть позднее, уже покинув особняк ди Таэ и бредя по улице, Габриэль все прокручивал и прокручивал в голове утренний разговор с князем. Да, теперь картинка начинала складываться с неимоверной быстротой: странный разгул духов в Айзенахе, спешное повышение, пляска смерти на «Керепеши» – бесспорно, все это звенья одной цепи. Судя по всему, ему объявлена война, в которую волей случая оказался втянут беловолосый чародей, а может, и не только он. Помнится, ругаясь с Дэпле, досточтимая госпожа Пшертневская тоже упоминала иезуитов…