"Фантастика 2023-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Эльба Айрин - Страница 1010

— Гранс, вытяни проклятие, я долго не удержу душу.

Я не понимала, о чем они. Но, кажется, здоровяк был посообразительней адептки-третьекурсницы. Лысый оторвал от тела одну руку, пошарил ею в кармане. Из выуженного оттуда пузырька он зубами вырвал пробку и поднес склянку к моим губам.

Из нее в мое горло в потек туман едкого зеленого цвета. И едва бутылек заполнился, каратель ловко заткнул его. Меня же перестало лихорадить. Резко, будто отрезало. Зато я ощутила другое: ладони, что удерживали меня. Они были теплыми. Очень. Но лица, что венчиком склонились надо мной, ни теплотой, ни радостью не светились. Наоборот, они показались мне жутко серьезными и угрюмыми. Даже у рыжего паренька, закусившего губу.

Но я же, наоборот, радостно улыбнулась. Живая, я живая!

— Нет, — сказал как отрубил высочество, будто прочтя мои мысли. — Вы мертвы.

— Что? — собственный голос показался мне вороньим карканьем. Таким же надсадным и противным.

— Увы, но ваше тело было сильно повреждено заклятием, — голос ворона был сухим и усталым. — Вы умерли ровно в тот миг, когда встретили ренегата. Но ваша душа сразу не отошла в мир иной, поэтому…

— Но ведь на мне не было никаких ран… — перебила я и тут же зашлась сухим кашлем.

— Говорить длинными фразами не советую, — пока я пыталась восстановить дыхание, прокомментировал высочество. — Сейчас у вас пульс не более одного удара в минуту, дыхание тоже практически отсутствует. Все это, с учетом прорвы магии, влитой в ваше мертвое тело, позволит ему какое-то время существовать.

Ну да, все правильно. В абсолютно мертвое тело душу вернуть невозможно. Смерть — словно рассекатель — отделяет плоть от духа. И, дабы последний вернулся, нужно, чтобы в трупе теплилась хотя бы частица жизни. Ну, или магии, имитирующей оную.

— Я не понимаю…

— Тайрин, Тай… — это уже магистр Гыргырницкий обратился ко мне. — Увы, я сразу не понял, что тебя прошили нити Изиды. Думал, просто сильное истощение. Решил, что смогу вернуть твою душу в тело. Ведь ран и вправду не было…

Старый преподаватель сожалел. Искренне и от всей души, как может сожалеть маг, повидавший на своем веку смертей едва ли не больше, чем жизней. А я же, никогда ранее не слышавшая о нитях Изиды, узнала об этом смертельном заклинании запрещенной магии. Обычно если оно попадает в мага, то его душа сразу безвозвратно уходит в небытие, а моя вот задержалась, подарила обманчивую надежду.

— Полагаю, что ваша адептка, — ворон обратился уже к преподавателю, — столкнулась с вариацией нитей, рассчитанных на магию карателей. — Потому ее душа и не распалась сразу. А вот когда она, оказавшись в моем теле…

Договаривать он не стал, и так стало понятно: все сошлось. Смертельное заклинание, рассчитанное на специфическую магию карателей, нашло ее и утянуло мою душу.

— Так зачем вы меня вернули? — мне удалось задать вопрос почти нормальным голосом, хотя горло жутко болело.

— Потому что мы не закончили. Вы не сказали главного: какая аура была у того, кто убил вас?

Да уж. Серьезный повод, чтобы вернуться с того света. Я про себя фыркнула. А потом подумалось, что мне попался очень хозяйственный и ответственный каратель. Прямо как цверг, сводящий годовой баланс. Вот только если представитель подгорного народа и гнутого форинта из сметы не упустит, то этот черномундирный — и слова из допроса. Вон, даже душу мою с того света вернул, лишь бы получить ответ на свой вопрос.

— А не легче, — я сделала паузу для вдоха, — было просто призвать мой дух?

— Без якоря — увы, от вашей души ничего бы не осталось. Заклинание Изиды развеяло бы ее. Поэтому мы поместили ее сюда.

Он указал на меня.

Я машинально посмотрела на свою грудь, где ныне было кровавое пятно. Словно в форменную куртку ткнули спицей. Дюжиной спиц. Это позже я узнала, что так выглядит результат заклинания нитей Изиды, которые пронзают тело, словно тончайшие стеклянные иглы. И сначала даже не распознать, что случилось. В один миг открывается внутреннее кровотечение и лишь потом, когда спасти уже нельзя, — наружное.

— Сколько у меня есть времени? — задала я самый насущный вопрос. Пояснения не потребовались. Все всё поняли.

— В вас влили все силы без остатка семеро далеко не слабых магов. Судить не берусь, но, думаю, несколько дней есть, — поджав губы изрек разноглазый брюнет.

Несколько дней… Уже мертвая, но ещё живая. Совсем недавно я просила звезды дать мне возможность увидеть близких. Ирония: они услышали, но всё сделали по-своему.

— Больше спешить некуда. Проедемте с нами в отделение. А вы, — ворон обратился к преподавателям, — вместе с капитаном Чодрой, — кивок на меченого шрамом, — вернете своих адептов в академию. После чего вас также отвезут на дачу показаний. Завтра с утра опросят всех, кто был сегодня на кладбище. Вопрос с умершей адепткой я решу лично.

Вот так. Все просто у этих карателей. Ну умерла. Подумаешь, мелочь. Все решаемо… Я слушала и медленно зверела. Кажется, сейчас как никогда я понимала зомби, которые, восстав, так и норовят кого-нибудь сожрать. Раньше думала, что это от голода. Ан нет… похоже, от злости.

Я смотрела на затылок ворона и думала о высоком. О высоком надгробном камне, на который бы взобраться, чтобы как следует тюкнуть по темечку высочество. Тем более что палица… в смысле — берцовая кость, которой ещё недавно отбивался от умертвий Гыргырницкий, валялась неподалеку. Так соблазнительно валялась… Провокационно. А я — что? Такому искушению было и поддаться не грех. Тем более что я уже мертвая и терять мне нечего… А так умру окончательно и, если встречу кого за Гранью, могу с гордостью заявить, что при жизни (пусть и загробной, уточнять не будем) я была чародейкой редкой силы. И пусть это сила невезения, но все же… И в моем послужном списке будет даже покушение на монаршую особу. Может, даже отчасти удачное…

Сама не заметила, как сделала несколько шагов вбок, как моя рука взяла кость, как я, не издав и звука, вспрыгнула на надгробие. Сейчас на погосте был аншлаг: высочество давал указания, Гыргырницкий вместе с другими преподавателями и меченым выводили студентов из склепа, рыжий проводил какие-то замеры фона, лысый здоровяк раскидывал поисковую сеть… Никто, казалось, не обратил на меня внимания.

Я уже приготовилась к атаке. Напружинила ноги, вложив всю свою злость от несправедливости случившегося со мой в замах, и…

Ворон резко обернулся. Уставился на замершую меня. Кость я держала на манер топора — над головой.

— Что вы делаете? — невозмутимо уточнил каратель.

— Совершаю покушение, — ничтоже сумняшеся выдала я тоном «не отвлекаемся, не отвлекаемся, продолжаем».

— Бедренной костью? — так, словно я одним видом своего оружия нанесла высочеству душевную травму, вопросил он.

— Ну, надо же мне как-то зарабатывать посмертную репутацию, раз с прижизненной не сложилось. — Я пожала плечами. Кость поднялась знаменем победы ещё выше. — Сами посудите. В моей семье все знаменитые: и отец, и сестра, и даже братья успели отличиться. Одна я безызвестная. Умру — и через пару лет никто не вспомнит, кем была Тай. А через два десятка — и вовсе про меня забудут.

Меня смерили внимательным взглядом. Оценивающим таким. Прошлись от темно — каштановой макушки, на которой наверняка мои чуть волнистые волосы стояли дыбом, к заляпанной кровью груди, спустились по куртке, форменным темным штанам, которые тоже были в бурых пятнах, по высоким сапогам со шнуровкой — и вернулись к лицу. Чую, оное сейчас было бледным, грязным и слегка озверевшим.

Ну не умела я скрывать свои эмоции и держать мину. Вот кузина Нари — да. Ей в деле лицедейства не было равных. Сдается мне, что, если ей в суп сыпануть стрихнина, она, как алхимик, наверняка его распознает уже по запаху, но все равно невозмутимо съест весь обед. Потом так же спокойно встанет из-за стола, пожелает всем приятного дня и пойдет готовить для себя противоядие. И все это со спокойным выражением лица, без спешки.