"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Баранников Сергей - Страница 1282

— Я буду вынужден написать рапорт о методах и результатах вашей деятельности.

— Это ваше право.

В роте Леруа больше не появлялся, а на следующий день и вовсе уехал из города. Бесчувственного Мирошкина Сергей оставил ночевать на своей кушетке, а сам устроился на стульях в канцелярии. В пять часов утра рота была разбужена доносящимися со двора криками. Поспешно натянув сапоги и нацепив портупею с наганом, Иванов выскочил во двор. Даже часовой с винтовкой не смог остановить прорыва мадам Мирошкиной на охраняемую территорию. Но тут часовому на помощь пришли другие караульные, и наступление было остановлено.

К моменту прибытия подпоручика боевые действия велись в десятке саженей от ворот. Пользуясь численным преимуществом, караульные пытались выдворить Елизавету Андреевну за ворота, та громко и ожесточенно сопротивлялась.

— Отставить!

Караульные замерли, мадам бросилась к Сергею.

— Где мой муж?!

— Там. Спит. С ним все в порядке.

Сергей дотащил слабо шевелящегося товарища до экипажа, и чета Мирошкиных отбыла домой. На этом историю можно было бы считать законченной, но на следующий день Кондратьев высказал Сергею претензию:

— В следующий приезд Леруа запаситесь водкой заранее, а не посылайте за ней в последний момент неблагонадежных солдат.

— Леруа об этом знает?

— Ему такие знания ни к чему, — усмехнулся ротный.

— Заводи!

Доступ к маховику на новом тракторе был затруднен. Да и сам маховик меньше и тяжелее, чем обычный, крутить его — то еще удовольствие. На четыре оборота маховика двигатель отозвался парой хлопков, после чего отказался заводиться окончательно. Иваныч заявил, что свечи залиты и перед следующим пуском их надо просушить. На этом первая попытка была закончена. Что интересно, до этого двигатель заводился без проблем, а при первой же попытке проверить все на ходу закапризничал.

— Иваныч, в чем дело? Почему не заводится?

— Так ночью какой мороз был, да и сейчас не намного меньше! Бензин плохо испаряется, искра уходит.

— Так что же ты раньше молчал?

Оправдания, что никто не удосужился его спросить по данному вопросу, Сергей слушать не стал. Трактор с трудом затянули обратно в мастерскую, где всю ночь топили печь, поддерживая плюсовую температуру. С утра процедуру запуска повторили. На этот раз двигатель капризничать не стал, завелся и заработал с привычным чуханьем, наполняя небольшое помещение удушливым выхлопом. Все, кто был в мастерской, спешно ретировались из нее через не менее спешно распахнутые ворота.

Прокашлявшись, Сергей повернулся к Филиппову.

— Дмитрий Дмитриевич, не дело это, надо что-то придумать с зимним пуском. Россия — страна холодная.

Тут влез со своим предложением Ерофеев:

— Мы в мороз под моторным отсеком костер разводили, а перед пуском горячую воду заливали.

— Костер — это слишком, — отверг идею инженер, — и охлаждение здесь воздушное, горячую воду не зальешь, но рациональное зерно в этом есть.

— Надо сделать маслогрейный бак, — предложил Сергей, — и заливать горячее масло.

— Хорошая мысль, — поддержал инженер, — а я подумаю об устройстве двойной системы зажигания.

Тем временем двигатель уже несколько минут работал без чьего-либо присмотра и глохнуть не собирался. Пришла пора опробовать его на ходу. Никому не доверяя права впервые тронуть трактор с места, Ерофеев нырнул в ворота. Через несколько секунд «чух-чух-чух» ускорилось, сквозь него уши присутствующих различили лязг включенной передачи и… Первым из ворот выполз глушитель, почти одновременно с ним появился передний каток Несмотря на черепашью скорость, лязг гусениц почти заглушал шум мотора. Ворота начал проходить мотор, вот показался бензобак и кабина с вцепившимся в рычаги Ерофеевым…

— Ура-а-а!!!

Все присутствующие орали от души. Даже те, кто непосредственно к работе над трактором дела не имел, почувствовали свою причастность к большому делу. Трактор прополз еще пару метров и замер. Иванычу сойти на землю не дали, толпа подхватила его и вскинула над собой. Потом кто-то вспомнил про инженера, и вверх полетели уже двое. Сергей опасался, что очередь дойдет и до него, но обошлось, солдаты ограничились только двумя.

— Полный успех, Сергей Николаевич! Поздравляю!

К нему, раздвигая солдат, пробился Кондратьев, за ним Сергея поздравил Мирошкин.

— Да что я, вон основной виновник. — Иванов указал на расплывшегося в радостной мине инженера, едва ступившего на землю.

— Не скромничайте, подпоручик, если бы не вы… Насколько я знаю, вы своими руками гайки крутили.

— Было дело, — признался Сергей.

Кондратьев подозвал инженера:

— Дмитрий Дмитриевич, а как мы трактор назовем?

Об этом никто до сих пор не задумывался.

— Трактор инженера Филиппова, — предложил Сергей.

— Сергей Николаевич, но ведь вы тоже…

— Я — только исполнитель, конструкция целиком ваша, ей и имя ваше носить.

— Ну что же, пусть так и будет, — подвел итог капитан.

— Давайте, давайте же продолжим!

Филиппов хотел закрепить первый успех, но этому препятствовала обступившая трактор толпа. Ситуацию спас фельдфебель Вощило:

— Р-разойдись!

Сергей позавидовал фельдфебельской глотке, перекрывшей гомон толпы и шум мотора. Солдаты на мгновение замерли, потом пришли в хаотическое движение.

— Всем отойти от трактора!

Пространство вокруг гусениц расчистилось, и Кондратьев жестом указал Ерофееву на место в кабине. Вместе с механиком-водителем в кабину залез Филиппов, ему тоже не терпелось почувствовать свое детище в движении. Ерофеев разогнал трактор до скорости очень неторопливого пешехода, отпустил правый рычаг, и трактор послушно довернул вправо. Филиппов что-то говорил механику в ухо, тот кивнул, трактор опять ускорился до скорости, которую условно можно считать максимальной. Иваныч отпустил рычаги фрикционов и начал орудовать рычагом КПП. Трактор почти остановился, но механик успел подхватить его до полной остановки. Машина дернулась вперед и разогналась до скорости просто неторопливого пешехода. Процесс перехода на вторую передачу завершился успешно.

Похоже, тормоза этому трактору нужны только на крутом уклоне. На обычной дороге стоило только бросить рычаги, как машина почти мгновенно останавливалась. Интересно, сколько же мощности доходит от двигателя до гусениц? И какое тяговое усилие на крюке удалось получить? Стоп! А где крюк? Самую главную тракторную деталь, ради которой, по сути, все и затевалось, изготовить и установить забыли.

Испытания трактора продолжились до начала апреля. Выяснилось, что трактор с прицепом мог трогаться на любой передаче, тяга у американского двигателя была ломовая. Несмотря на массу мелких поломок и выявившихся недостатков конструкции, в целом трактор показал себя весьма неплохо и своему назначению соответствовал. На второй передаче усилие на крюке составило шестьдесят пудов. Сергею показалось — маловато, но Кондратьев его заверил, что этого более чем достаточно для буксирования 152-мм осадной пушки весом сто девяносто пудов. Правда, скорость при этом не превышала четырех с половиной верст в час, а на первой передаче ровно в два раза меньше. Тормоза хоть и были предусмотрены конструкцией, при управлении трактором не использовались вовсе. Стоило выжать главный фрикцион, как трактор останавливался почти мгновенно. Переключение передач требовало немалой сноровки, к счастью, их было всего три: две — вперед и одна — назад. На шум, вибрации и дымный выхлоп никто внимания не обращал, считая их непременным атрибутом работы такой техники.

— На красносельские маневры с собой возьмем, — предложил Филиппов, — покажем министру в присутствии государя, глядишь, и на второй денег дадут.

Сергей с мнением инженера не согласился:

— Надо срочно делать второй и везти в столицу оба.

— Зачем? — удивился Кондратьев. — Да и времени до маневров осталось всего ничего.