"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Баранников Сергей - Страница 1163

— Не гоношитесь, сявки, нет отсюда другого выхода. Влипли.

Голос снаружи проявил нетерпение:

— Кому сказано? Выходить по одному! Или вас газком простимулировать?

Нюхать газ, видимо, слезоточивый, никому не хотелось, и бродяги по одному, как и приказывал невидимый полицейский, потянулись к выходу. Вольдемар свернул плащ — авось не отнимут, а в камере пригодится, тем более что многие прихватывали свои шмотки — и пошел вслед за остальными к выходу. Мощный луч света ударил в глаза, Дескин на несколько секунд ослеп. За эти секунды его толчками и пинками погнали вперед, затем он наткнулся на металлическую лестницу. Перед лестницей его бегло обыскали и пинком придали ускорение вверх. Вольдемар оказался в металлическом кузове транспортера, предназначенного для перевозки арестованных. Задержанных в этот кузов набилось множество, к счастью, ехать было недалеко. Транспортер свернул во двор полицейского участка, и пойманные бродяги, выгнанные наружу, столпились у забора, охраняемые двумя десятками полицейских.

У некоторых охранников в руках были лазерные винтовки, а не только электрошоковые дубинки. Серьезная публика. Задержанных начали по одному выдергивать из толпы и отводить в участок. Некоторых, видимо, после проверки документов, отпускали. Эти счастливчики, стремясь слиться с местностью, поспешно покидали негостеприимный двор, другие задерживались в здании участка и, похоже, надолго. Вольдемар уже знал, что без документов он автоматически попадает во вторую категорию, но выхода пока не видел. Наконец очередь дошла и до него. При входе обыскали еще раз и гораздо тщательнее, ничего, кроме нескольких монет, не нашли.

— Документы?

Вольдемар молча пожал плечами.

— В камеру! — автоматически среагировал полицейский капрал.

Прежде чем попасть в камеру, задержанный должен быть зарегистрирован. Регистрацию проводил здоровенный сержант в помещении дежурной части.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Не услышав ответов на заданные вопросы, полицейский сержант просто дал Вольдемару в ухо. Вольдемар послушно упал и постарался прикинуться ветошью на полу дежурки. Не получилось: сержант подошел и еще пару раз пнул его. К счастью, по едва сросшимся ребрам не попал, а то было бы совсем плохо.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Вольдемар продолжал молчать: никакой легенды на этот случай не было, а полагаться на собственные способности к импровизации он не рискнул. К тому же по акценту и незнанию местных реалий его мигом расколют, надеяться на то, что в имперской полиции работают дураки, также не стоило, и он продолжал молчать. Мысли о сопротивлении не было — судя по нравам, царившим в участке, за любую попытку оказания физического сопротивления легкими телесными повреждениями не отделаться, скорее, останешься инвалидом. Бежать из участка практически невозможно, слишком много вооруженного народа, да и сам сержант здоровенный, рост под два метра и вес не менее ста двадцати. Попробуй, справься с таким. Оставалось только терпеть. Терпеть и молчать. Сержант пнул его еще раз.

— Эй, кто там есть? Лин? Родней? Заберите это дерьмо и заприте в камере.

Самому разбираться с этим молчуном было некогда, до утра сержанту еще надо было оформить как минимум два десятка разных гавриков, а с этим пусть дежурный следователь разбирается, ему, кстати, и платят больше, чем сержанту из патрульной службы. Кто из следователей может дежурить в такую ночь? Естественно, самый молодой и неопытный. К нему на допрос и попал Вольдемар спустя час после того, как двое полицейских выволокли его из дежурки и кинули в камеру временно задержанных. Падая на бетонный пол, он успел подставить руки и, смягчив удар, спас не только ребра, но и подбородок.

За час, проведенный в камере, он не произнес ни слова, хотя к нему обращались такие же задержанные бродяги. Реноме молчуна надо поддерживать. Из разговоров между задержанными Дескин узнал, что попал в рядовую полицейскую облаву. Никого конкретно не искали, хватали всех подряд, просто к концу квартала требовалось выполнить план по арестованным преступникам. Мозг лихорадочно искал выход из создавшегося положения, но без толку, оставалось ждать и молчать. Молчать и надеяться неизвестно на что, наверное, на чудо. Замок камеры лязгнул, дверь со скрипом отворилась, на пороге появился полицейский. Гомон в камере моментально стих. От этого визита никто ничего хорошего не ждал.

— Ты! — Палец полицейского уперся в сидящего у стенки Вольдемара. — На выход!

Задерживаться опасно, разозлишь конвоира и получишь дубинкой по почкам, а то и по ребрам, чего Вольдемар опасался намного больше. Но и подобострастно выскакивать тоже не годится, если уж решил уйти в глухую оборону и не общаться со следователем вообще.

— Руки за спину!

Вольдемар выполнил команду. Тычок дубинкой между лопаток.

— Пошел! — Видя, что задержанный не знает, куда ему идти, полицейский добавил: — Налево, по лестнице, на второй этаж.

В кабинете следователя допрашиваемому полагался наглухо прикрученный к полу табурет. На этот табурет конвоир и посадил Вольдемара, сам занял место за спиной. Следователь, навскидку чуть больше двадцати, совсем зеленый, да и ростом не вышел, поднялся из-за стола, подошел, остановился перед допрашиваемым. Вольдемар опустил голову и сосредоточил взгляд на грязных носах туфель следователя. Сейчас опять будут бить.

— На вопросы отвечать не желаешь, — начал следователь. — Где документы, сволочь?

Не удержал фасон, в конце дал «петуха», да и в ухо сержант приложил намного качественнее, чем этот пацан. Конвоир помог подняться с пола и снова утвердиться на табурете.

— Будешь говорить?

Вольдемар отрицательно покачал головой и снова оказался на полу. Конвоир невозмутимо поднял допрашиваемого и хотел снова посадить на табурет, но следователь махнул рукой:

— Тащи этого упертого в лабораторию, пусть там его по полной прокатают.

— Ночь сейчас, лаборатория не работает, — напомнил конвоир.

— Ах да, — спохватился следователь. — Тогда обратно в камеру, а после девяти отведешь в лабораторию.

— Я в восемь сменяюсь, — сообщил полицейский.

— Значит, по смене передай, — сорвался на крик следователь. — Но чтобы в девять ноль-ноль этот хрен уже играл на пианино.

Конвоир вытолкал Вольдемара в коридор. Когда дверь закрылась, полицейский высказал свое мнение о следователе:

— Щенок. — И уже задержанному: — Ну, что встал? Шевели копытами, налево и вниз по лестнице.

После девяти уже другой конвоир отвел Вольдемара в лабораторию. Как оказалось, игрой на пианино называли процедуру снятия отпечатков пальцев, также просканировали радужную оболочку глаз и взяли слюну на образец ДНК. Больше его в тот день не беспокоили — молодой следователь, который вел его дело, отдыхал после дежурства.

На следующий день Дескин опять оказался в знакомом кабинете. Процедура повторилась, только конвоир был другой.

— Колись, сволочь! — пиная лежащего на полу Вольдемара, вопил следователь. — Кто ты? Откуда? Документы куда дел?

Конвоир смотрел на это с легкой усмешкой. И чего, чудак, мучается. Кто ж так бьет? Позвал бы сержанта из дежурки, тот бы этого молчуна за пять минут расколол. А это не допрос, а какой-то детский утренник получается. Но обращение за помощью к младшим по званию следователь посчитал ниже своего достоинства, поэтому продолжал допрос сам. Ведь другие следователи справлялись без помощи всяких сержантов, и он тоже справится.

— Замочил кого-то и думаешь, что мы тебя не установим?

Следователь вернулся к своему столу и хлопнул ладонью по коммуникатору.

— Данные из лаборатории уже пришли. Сейчас мы тебя по базам проверим, где-нибудь да всплывешь. Лучше сам признайся, на суде зачтется.

Вольдемар, не шевелясь, лежал на полу и мечтал потерять сознание, тогда этот допрос закончится и он окажется в своей камере, а если повезет, то и в санчасти. Судьба подыграла бродяге: следователь решил проверить личность задержанного по разыскным базам и только тогда прижать преступника к стенке.