"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 1281

— Товарищ капитан-лейтенант, возьмите, — услужливо протянул ему бинокль вахтенный.

Максим посмотрел на тюленя, затем на плывущие льдины и навёл резкость на зависшие над горизонтом облака. Вдруг вахтенный громко ойкнул и, не сдержавшись, схватил Максима за руку.

— Тащ… Смотрите! — прохрипел матрос и вытянул руку в сторону берега. — Смотрите!

Максим удивлённо проследил взглядом за вытянутой рукой. И тут же выпустил из рук бинокль.

— Зови командира!

Не дожидаясь, пока моряк придёт в себя, Максим схватил микрофон корабельной связи и нажал нужную клавишу.

— Центральный пост рубке! Товарищ командир, поднимитесь наверх! Тут медведи…

Деревянные стены избы раскачивались под мощными ударами толкавшихся в дверях двух здоровенных белых медведей. Как они оказались на причале незамеченными, Максим так понять и не смог. Потому что ещё минуту назад он смотрел на берег и никого там не было. Послышалось недовольное рычание, и медведи скрылись за стенами, оставив снаружи не вместившиеся округлые крупы с куцыми хвостами. Теперь изба раскачивалась и трещала, а из окна доносился страшный рык, от которого стыла в жилах кровь. Взволнованный крик Максима, адресованный на центральный пост, услышали и в других отсеках, и на мостик потянулись любопытные. Растолкав заполнивших тесную рубку моряков, наверх поднялся командир.

— Штурман! Твою мать… Я же сказал, чтобы ты немцев захоронил. Люди всё-таки.

— Я собирался, — оправдываясь, виновато произнёс штурман. — Не успел.

— Дайте автомат! — Дмитрий Николаевич оглянулся на столпившихся матросов и недовольно рявкнул: — Чего рты раскрыли? Марш отсюда! Не успел он…

Рычание медведей стало громче, а затем стихло, но лишь для того, чтобы смениться жутким хрустом переламываемых костей. Командир передёрнул затвор и дал короткую очередь над крышей дома. Но на медведей выстрелы не произвели никакого впечатления.

— Непуганые, — прокомментировал главный механик.

Дмитрий Николаевич прицелился, и длинная очередь заплясала на асбестовых листах, укрывающих избу. Рёв на мгновение стих, а потом возобновился с ещё большей силой.

— Стреляй по ним, командир! — произнёс разволновавшийся Валентиныч.

— Да вроде как нельзя! Красная книга!

— Да какая к чёрту книга! Стреляй, Николаич, не могу смотреть!

Командир решительно прижал приклад к плечу. «Действительно, где она, эта Красная книга? И когда ещё появится? Это в своём времени за такую стрельбу можно срок схлопотать. А здесь всё простительно». Он прицелился в стену, прикидывая, где сейчас должна быть медвежья голова, но медведи вдруг попятились и вылезли из дверей. То ли почувствовав невидимую опасность, то ли закончив своё кровавое дело, они с достоинством, неспешно пошли прочь и вскоре исчезли за снежным бруствером. Дмитрий Николаевич опустил автомат и, переведя дух, произнёс громко, чтобы слышали все:

— С лодки никому ни шагу! На берег только с моего разрешения! Догружаем, что осталось, и уходим. Отдых отменяется!

Никто не проронил ни слова, и вскоре мостик опустел. Потрясённый Максим продолжал смотреть на берег. Поднявшись наверх в лёгкой робе подводника, он уже порядком продрог, но никак не мог оторвать взгляд от злополучной избы. Обернувшись, он увидел рядом улыбающегося Акопяна.

— А ты что здесь делаешь?

— Меня назначили верхним вахтенным! — гордо ответил Рафик.

— А-а-а… ну смотри, только не усни.

— Не, я могу сутками не спать.

— Ну-ну, — многозначительно произнёс Максим. — Видел я, как ты сопишь на вахте. Я пойду в каюту, кофе попью. Зови, если что.

Максим спустился в лодку и, передумав идти в каюту, двинулся во второй отсек, на камбуз. По лодке разносился аромат сдобных булочек, и пройти мимо было невозможно. Взбодрившись кофе и наевшись деликатесов кока, он вспомнил про Акопяна. Зажав в руке ещё горячую сдобу и прихватив термос, он вернулся в рубку. К своему удивлению, на ходовом мостике Акопяна он не обнаружил. Но где-то рядом слышались радостные повизгивания Рафика на родном языке. Бегая взад вперёд вдоль пирса, он заглядывал в воду и, перегнувшись через край, пытался что-то рассмотреть под бетонными сваями. При виде такого раздолбайства Максим чуть не задохнулся от злости.

— Ах, ты, неразумное дитя гор! Тебе где сказали быть?

— Товарищ капитан-лейтенант! — ликовал Рафик, не обращая внимания на грозный тон Максима. — Я крысу видел! Огромная, как собака!

— Это не крыса, а нерпа. Возвращайся в рубку и на причал ни ногой. Это приказ командира.

Максим остановился рядом с Акопяном и тоже заглянул в воду. Нерпа уже исчезла, оставив на поверхности лишь разбежавшиеся в стороны круги. Мороз мгновенно пробрался под робу, и Максим уже хотел вернуться на лодку, но, покосившись на избу, невольно сделал шаг к берегу. Остановившись в нескольких метрах от выбитых дверей, он с трепетом посмотрел на огромные следы, оставленные белыми медведями. Круглые глубокие вмятины в снегу размерами не уступали диаметру тазика. Выпачканные кровью когти оставили длинные красные полосы вдоль всего пути медведей. Максим подошёл к брустверу и выглянул. Следы исчезали за снежным холмом. Неожиданно, совсем рядом, за нагромождением ледяных торосов, он услышал голос. Максим оглянулся — Рафика на причале не было.

«Ну что за наказание на мою голову! — с раздражением подумал он. — Хоть ори до хрипоты, а всё как от стенки отлетает!»

— Акопян! Чудо природы! Я где тебе сказал быть?!

— Я-а-а! — донеслось из-за бугра.

— Что — я? Ты где должен быть, горе-вахтенный? Марш на лодку!

— Я-а-а! — вновь невнятно послышалось за ледяной стеной.

— Тьфу ты! — Максим сплюнул и грозно добавил: — Я сейчас эту нерпу тебе в штаны засуну!

Он подошёл к ледяному краю и подтянулся на руках. Показались торчавшие из воды камни вдоль берега, но Рафика видно не было. Максим рывком перемахнул через мёрзлый бугор. Приземлившись на скользкие валуны, он не устоял на ногах и рухнул на четвереньки. Рядом он заметил чьи-то ноги в чёрных ботинках, и эти ноги были явно не Акопяна. Максим осторожно поднялся и увидел перед собой двух немцев в форме подводников. Один напряжённо смотрел ему в глаза и держал направленный в грудь автомат. Чёрная пилотка с трудом держалась на всклокоченной шевелюре. Второй, напротив, широко улыбался и был вовсе без оружия. Максиму бросилась в глаза его ярко-рыжая косматая голова с белой фуражкой на макушке. Немец поднял руку и поманил к себе.

— Ком, ком, — произнёс он и растянул улыбку ещё шире.

Огненная борода открыла рот и показались белоснежные зубы. Максим попятился. Вдруг за спиной послышался хруст снега. Но обернуться Максим не успел. На голову обрушился тяжёлый удар, и всё вокруг поплыло во вспыхнувшем звёздами водовороте.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ СЧАСТЛИВОГО ЧЁРТА

Бывают люди удачливые, бывают — не очень. А бывают такие везунчики, о которых говорят, что им сам чёрт завидует. Рейнгарт Рёхе был из таких. Кому-то везёт в картах, кому-то в любви. Рейнгарту везло по службе. Он первым из кадетов своего выпуска получил в командование подводную лодку. И в первом же походе сумел потопить два английских транспорта, что считалось невероятной удачей. Если другие приводили в базу из походов свои лодки с мятыми боками и рваными следами глубинных бомб, а кому-то и такого счастья не доставалось, то Рейнгарт всегда возвращался даже без царапин. Кто-то говорил, что всему причиной — его рыжая шевелюра. Рыжим всегда везёт! А голова у него была не то, что рыжая, она была огненно-оранжевая. А ещё Рейнгарт был отчаянным до безрассудства. И чем больше он презирал опасность, тем больше ему везло. Ему никогда не попадались дефектные торпеды, на которые постоянно жаловались другие командиры. А бросившиеся в погоню вражеские эсминцы вдруг будто глохли и теряли след даже в спокойной и тихой воде. Петляющий в противолодочном зигзаге транспорт обязательно умудрялся подставиться бортом, после чего командиру оставалось лишь выстрелить торпеду, не ломая голову над сложным манёвром. Поначалу экипаж U-255 был в ужасе от сумасбродства своего командира. Перед выходом в море матросы со скорбными лицами писали завещания, и никто не сомневался, что это его последний поход. Но вскоре привыкли и уже не хватались в панике за спасательные жилеты, когда командиру приходила в голову дикая идея — всплыть и вступить в артиллерийскую перестрелку с английским корветом.