"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 1257

— Все равно будем ждать. Что нам еще остается делать?

— Артем, это безрассудно. Через несколько дней, а может, уже завтра, сюда пришлют новую метеогруппу. Я думаю, сегодня мы еще можем переночевать в доме, а утром нужно отсюда убираться.

— Нет! — его передернуло от одной мысли о ночевке в доме метеорологов. Вспомнилась лужа крови и распластавшийся в ней немец. — Уж лучше под открытым небом. Да и как мы уплывем отсюда? И куда?

Габи не ответила и, присев на прибрежный валун, задумалась. Глядя на еле заметную вдали полоску материка, она что-то прикидывала и, наконец сказала:

— Неделю назад я послушалась и пошла с тобой. Теперь ты, Артем, послушайся меня. Здесь есть лодка, я видела. Мы сможем доплыть до Большой земли и попробовать добраться до Инсбрука. Молчи! Я знаю, это трудно, но все же возможно. И это лучше, чем сидеть здесь и ждать твоих друзей. Поверь мне, они не вернутся. Наверняка командир наблюдал в перископ, как егеря перевернули здесь все вверх дном. А еще я знаю, как поступят в штабе береговой обороны. Сюда пришлют самолеты и катера. Специалисты шаг за шагом будут обследовать остров, выясняя причину нападения на метеостанцию. Надо уходить отсюда, и как можно скорее. Ночью погода может измениться, и тогда мы будем обречены. Ты должен решиться и сделать правильный выбор. Другого выхода у нас нет. И еще: давай пороемся в доме и поищем тебе какую-нибудь подходящую одежду. Не спорь! Твоя сразу вызовет уйму ненужных вопросов.

Артем с удивлением посмотрел на Габи. Все время, сколько он ее знал, его не покидало ощущение, что эта хрупкая, изящная немка будто высечена из камня. Воля, решительность и твердость били из нее фонтаном. Он не мог не признаться себе, что в их дуэте его номер всегда второй. И добивалась Габи этого очень тонко и умно.

— Я перед тобой пасую. Меня не покидает ощущение, что я говорю не с тобой, а с твоим отцом.

— Так ты согласен?

Артем взял паузу на раздумье. Конечно, Габи была права. Но оставить последнее слово за собой он был просто обязан.

— Сейчас мы уплывем, но потом будем искать способ, как найти мою лодку!

— Непременно. Пошли на ту сторону, там на берегу есть шлюпка.

— И запомни, я это делаю только ради того, чтобы спасти тебя, а вовсе не из-за того, что мог испугаться вашу береговую оборону.

— Не сомневаюсь.

— И потом, мы с тобой сейчас члены одного кружка любителей металла. Как же ты будешь без меня слушать наш любимый «Сквилер» или «Мастерплан»?

— Без тебя никак.

Артем важно кивнул.

— Держись за меня и не пропадешь. Пошли за бугор, там я видел шлюпку.

Габи улыбнулась, принимая правила игры, и, изображая покорность, пошла вслед за Артемом, специально отставая на полшага.

Ведро с рыбой забрали, но удочки и весла по-прежнему лежали на дне лодки. Габи схватилась за нос лодки и попыталась столкнуть ее в воду, но, заметив возмущенный взгляд Артема, молча посторонилась, корректно уступая место мужчине. Последний раз Артем брал в руки весла, когда еще в институте их факультет, ориентированный на службу на флоте, решили погонять на гребных байдарках по Неве. Тогда дело закончилось стертыми в кровь ладонями и возможностью лишний раз закосить в лазарете. Сейчас история повторялась. Широкая и тяжелая шлюпка упорно отказывалась держать курс в сторону материка. Приноравливаясь к ее неповоротливости, Артем налегал то на одно весло, то на другое. Раздраженно ворча, он глядел на выписываемые им на воде восьмерки, но всем видом пытался показать, что так оно и должно быть. Дескать, таким манером они быстрее достигнут цели.

Габи ему не мешала, решив, что времени у них вполне достаточно и спешить некуда, а мужское эго требует радикального выхода. Она смотрела по сторонам и ничем не выражала озабоченности по поводу его выкрутасов. Наконец, приспособившись, Артем кое-как добился от шлюпки послушания и, сообразив, что перед лицом он должен видеть заходящее солнце, — тогда за спиной будет берег, налег на весла.

Когда лодка наконец уткнулась носом в песок пустынного пляжа, солнце уже село, выглядывая из-за горизонта узким серпом. Ладони Артема превратились в два сплошных волдыря, руки и плечи онемели, а глаза не раскрывались от едкого пота, но зато он поймал на себе восхищенный взгляд Габи, и это была лучшая награда за его мучения. Пляж плавно переходил в заросший пустырь, а невдалеке виднелись крыши небольшого хутора. Решив, что молодые парень с девушкой не вызовут подозрения, они решились подойти к домам и разузнать — где находятся? Заросшее по пояс травой поле пересекала извилистая грунтовая дорога. Габи с Артемом шли, держась за руки, когда вдруг увидели, что их догоняет серый, крытый брезентом грузовик. Прятаться было поздно. Остановившись у обочины, они поджидали приближающиеся фары. Габи вышла вперед и, шепнув Артему: «старайся молчать», подняла руку. Машина затормозила. Через стекло улыбался солдат в немецкой форме. Не обращая внимания на Артема, он подмигнул и участливо спросил:

— А что делает прекрасная фройлен в вечерний час у дороги?

— Ты куда едешь? — не обращая внимания на его сально улыбающуюся физиономию, грубовато спросила Габи.

— А куда фройлен надо?

— Куда фройлен надо, ты туда не доедешь. Так говори — куда тебя черти несут?

Немец засмеялся и, кивнув на Артема, ответил:

— Он пусть лезет в кузов, а фройлен садится в кабину. Довезу вас до Мидделбурга. Кстати, мое сердце свободно.

Внезапно Габи заметила приближающийся белый автобус с нарисованным на дверях и капоте красным крестом. Это был явно лучший вариант, чем нахально ухмылявшийся солдафон.

— Зато мое занято! — отрезала она и хлопнула по капоту. — Проезжай! Нам не нужен Мидделбург.

Водитель с недовольной гримасой рванул с места, оставив за собой облако пыли. Габи вышла перед автобусом и взмахнула обеими руками. Но водитель неожиданно отрицательно покачал головой и сделал попытку ее объехать. Сидевшая рядом женщина в белом чепчике безразлично взглянула на молодую пару и уже хотела отвернуться, как вдруг ее взгляд упал на сумку с красным крестом, перекинутую через плечо Габи. Она приказала водителю остановить автобус.

— Вы, наверное, добираетесь в Кельн?

— Да, — не моргнув глазом, соврала Габи.

— Садитесь. Нам тоже туда. Какое горе, какое горе!

Женщина тяжело вздохнула.

— По радио говорили, что погибших уже тысячи. Полгорода сгорело. Во всем Кельне не осталось ни одной целой крыши, а уж об окнах и говорить нечего.

Габи, ничего не понимая, кивала и тяжело вздыхала. Но, к счастью, женщина ни о чем их не спрашивала, а сама говорила не умолкая.

— Вы, дорогуша, умничка, что откликнулись на призыв нашего руководителя Имперской медицины Леонардо Конти. В такой час ни один медицинский служащий не должен остаться в стороне. Вы при каком-то госпитале или занимаетесь частной практикой?

— Частной, — осторожно ответила Габи. — Но я твердо решила, что не останусь в стороне от людского горя.

— А ваш спутник? — женщина впервые взглянула на Артема. — Он тоже медик?

— Да! — ответила Габи. Благо, здесь ей врать не пришлось, и ответ получился более чем уверенный. Но она посчитала, что вдаваться в подробности лучше не стоит.

— А вы слыхали, говорят, из всех зданий в городе остался целым только Кельнский собор? На него не упала ни одна бомба. Наверное, он под защитой Бога.

Габи никак не могла понять, что случилось в Кельне. Лишь спустя час из сбивчивого рассказа медсестры выяснилось, о чем идет речь.

…31 мая 1942 года англичане впервые бомбили Германию, используя так называемые «налеты тысячи». И первой жертвой стал старинный город Кельн. Это была лишь первая ласточка в нескончаемой череде бомбежек. Посеянный нацистским правительством ветер теперь превратился в бурю, но пожинал ее немецкий народ. А знаменитый Кельнский собор оставался цел потому, что благодаря своей высоте и своеобразной форме был отличным ориентиром для английских летчиков, и они берегли его для следующих налетов. Это уже потом немцы привыкнут к бомбежкам и безразлично будут слушать по радио, как исчез с лица земли еще один их город. А тогда новость о жертвах Кельна всколыхнула весь народ. Тысячи волонтеров, врачей, работников «Красного креста» потянулись в старинный город, чтобы хоть как-то помочь и облегчить страдания ни в чем не повинных людей.