"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 1242

— Куда могли их забрать? — недоумевал Дмитрий Николаевич. — Провернуть такую операцию и опоздать! Ну что за невезенье!?

— Хорошо хоть Акопяна спасли, — возразил старпом.

— Да, уже не зря, — согласился командир.

— А как же доктор? Не подставили мы его нашей выходкой?

— Не знаю, Толик. Надо искать остальных. Может, он с ними. А что там Акопян говорил про гестапо?

— Накануне вечером он услышал над головой топот, затем профессор крикнул Хомину, что это не моряки, а гестапо, и чтобы он ничего им не говорил.

— Да… Ситуация. Представляешь, что будет, если немцы заставят профессора работать на них? От Миши толку для них будет мало, а Михаил Иванович — это клад знаний, которые им и не снились. И как бы он ни старался, но ему не выстоять.

— Да уж, командир, влипли мы. Если гестапо поймет, кто перед ними, то как бы он ни держался, из профессора вытянут все.

— Витмана ко мне! — Дмитрий Николаевич решительно нажал клавишу захрипевшего «банана».

Еле дождавшись, когда появится Отто, он схватил его за плечо и, медленно разжевывая слова, спросил:

— Где находится гестапо? Понимаешь? Ге-ста-по! Черт! Я ему сейчас морду набью! Смотри!

Командир перевернул лист карты и на белом ватмане нарисовал бухту с квадратами зданий на берегу.

— Это твоя база. Где гестапо? Гестапо? Так, старпом! Что хочешь делай, но кто-то из вас должен заговорить на нужном мне языке. Или ты на немецком, или он на русском.

— Обучу, товарищ командир! Заговорит, как Пушкин! Стихами! У меня система не хуже, чем у Илоны Давыдовой.

— Не перестарайся… Смотри, Отто! — Дмитрий Николаевич опять вцепился в растерянно моргающего глазами Витмана. — Нам нужно ге-ста-по!

Командир изобразил руки в наручниках, затем череп с костями. А когда нарисовал окно с решеткой, неожиданно немец его понял.

— Полицай?

— Почему полицай? — не сообразил Дмитрий Николаевич.

— Командир, он имеет в виду полицию, а не предателей, — подсказал старпом.

— Пусть будет полицай! Где твой полицай?

Командир подсунул поближе к немцу нарисованную им схему. Отто взял карандаш и прочертил длинную линию вдоль импровизированного побережья, затем на краю листа нарисовал круг и твердо произнес:

— Полицай!

— Так далеко?

— Он хочет сказать, что гестапо не на территории базы, — сообразил старший помощник.

— Какой ты у меня смышленый, — усмехнулся Дмитрий Николаевич. — Давай, пока ночь не кончилась, посмотрим, куда он показывает.

Оставив тонуть пароход прошлого века, лодка вновь пошла к берегу, осматривая теперь полосу прибоя правее немецкой базы. Уже начинало светать, и стали видны растянувшиеся вдоль побережья виноградники. Каменистые обрывы вокруг маяков сменились песчаными пляжами, и почти у самой воды забелели крыши одноэтажных домов.

— Показывай, где, — командир отдал перископ Витману.

Отто долго рассматривал берег, затем, совместив тонкое перекрестие визира с целью, отошел в сторону. Дмитрий Николаевич взглянул на стоящее обособленно серое квадратное здание, огороженное бетонным забором.

— Командир, можно и мне посмотреть, — попросил старпом. — Так… От берега метров сто. Слева сплошные кусты и деревья, справа дорога, дальше опять какой-то сад. Возьму десяток крепких парней и огородами…

— Да достал ты уже со своими парнями, — вспылил Дмитрий Николаевич. — Чего ты в морпехи не пошел?

— А как иначе, командир? Этот барак тросом не зацепишь и в воду не стянешь.

— Дай еще раз взгляну! Да, другого решения нет. Стены не помеха. Нападем, пока спят. Должны же они спать, даже если это гестапо? Сейчас, только соберу команду и сам поведу.

— Ну уж нет, командир! — решительно воспротивился старпом. — Я, конечно, всегда мечтал стать командиром лодки, но не таким способом. Может, вы и правы, Дмитрий Николаевич, и в душе я несостоявшийся морпех, а может, это моя блажь, но сейчас я абсолютно уверен, что идти должен я. Так будет лучше!

— Он прав, командир, — неожиданно подал голос молчавший прежде Валентиныч.

Слово механика поставило точку в этом споре.

— Уговорили, — нехотя согласился Дмитрий Николаевич. — Набирай группу, а я подведу лодку поближе. Валентиныч, готовь спасательный плот.

Глубина позволила «Дмитрию Новгородскому» подойти почти к самому берегу. Пока еще не встало солнце и в море с песчаного пляжа сползала предрассветная дымка, решили высадить десант ближе к виноградникам. А корректировать их действия должен был командир по рации, наблюдая в перископ с погрузившейся лодки.

Как только резиновое дно зашуршало о песок, моряки выпрыгнули на берег и затащили плот в кусты.

— Приехали, — доложил по рации старпом.

— Наблюдаю, — подтвердил командир. — Бери левее и идите вверх. Оттуда тебе будет виден внутренний двор. И не торопись, сначала осмотрись.

— Понял, командир, — шепотом ответил старший помощник.

Даже хрип динамика не смог скрыть волнение старпома, и Дмитрий Николаевич это понял.

— Самому надо было идти, — запоздало начал он посыпать голову пеплом.

— Нет, командир, — возразил Валентиныч. — У Долгова на лбу написано, что он для таких дел создан. Если выкрутится, обещаю, найду и подарю ему черный берет.

Снова припав к перископу, командир увидел, что отряд, поднявшись на холм, растворился в зарослях виноградной лозы.

Распластавшись под кустом, старпом следил в бинокль за двором гестапо.

— Ворота одни, — шептал он притаившейся рядом группе и в висевший под подбородком микрофон. — У ворот будка. Там, наверное, часовой, но не вижу. Забор метра два. Во дворе грузовик с фургоном. Здание небольшое, комнат шесть, максимум восемь. Окна с решетками, но возле входной двери одно открытое.

Оглянувшись к притихшим морякам, он спросил:

— Кто у нас лучше всех стреляет?

— Я, — подполз к нему Пахомов.

Старпом с сомнением посмотрел на нагло улыбающуюся физиономию Славика и ответил:

— Ладно, часового сам сниму. Пошли.

Они подобрались к стенам гестапо на сотню метров, но дальше кусты заканчивались и тянулся пустырь, заросший низкой травой. Теперь в бинокль была видна натянутая над забором колючая проволока. Намеченный план нападения отпал. Перемахнуть лихим кавалерийским наскоком через забор не получится. Оставались ворота. Но чтобы к ним пробраться, нужно было зайти с другой стороны. Кусая губы, старпом лихорадочно соображал, что делать дальше. С моря в перископ все казалось проще.

Из здания вышел солдат и, громко хлопнув ладонью по капоту грузовика, разбудил спящего в кабине водителя. Дремлющий двор вдруг разом ожил. Распахнулись настежь двери, и выбежало не меньше взвода солдат. За ними вышли два офицера в фуражках с высокими тульями.

— Товарищ капитан третьего ранга, что там происходит? — шепнул на ухо Слава Пахомов.

— Тише ты. Сам не пойму. Не могли же они нас заметить.

Вдруг на крыльце возникла круглая фигура начпрода Хомина. Без фуражки, с руками за спиной, понурившись, Миша стоял, глядя под ноги. Еще один гестаповский солдат вывел профессора. Михаил Иванович остановился рядом с начпродом и, очевидно, что-то ему говорил, но его грубо толкнули и подвели к фургону. Распахнулись узкие двери, и клетчатая рубашка профессора исчезла внутри. Один из офицеров подошел к Мише и, будто коня на рынке, осмотрел со всех сторон. У старпома сжалось сердце. Никогда не унывающий, жизнерадостный Миша съежился, будто побитая собака. Закончив осмотр, офицер махнул перчаткой, и Мишу затолкали в фургон следом за профессором.

— Их увозят, — застонал старший помощник.

— Так это же хорошо, — вдруг возразил Славик.

— Что ты несешь! Как мы теперь их спасем?

— Взгляните: от здания идет единственная дорога через наш холм. Дальше она пойдет через виноградник. Там мы и устроим засаду.

Все обернулись, куда показывал Пахомов.

— Ай молодец, Пахомов, — по достоинству оценил предложение Славика старпом. — Тогда и солдат будет меньше, и подобраться незаметно можно к самому грузовику. Все назад. Ползком на холм, ближе к дороге.