"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 1196

От изумления мои слова застряли горле, потому я лишь слегка склонил голову перед наемником. В ответ же меня пронзил горящий бешенством ледяной взгляд очередного, пусть пока и не явного врага.

Глава 3

Июль 1070 г. от Рождества Христова

Дербентская крепость, цитадель Нарын-кала

– Алла!!!

Рубящий удар сабли был встречен вовремя подставленным щитом – а мгновение спустя моя контратака достигла цели: прямой клинок вошел в открытую гортань сельджука. Справа на меня бросился еще один гулям, но на полпути его сбил с ног могучий удар датской секиры. Первая атака английского хускарла пришлась на защиту, расколов дерево, а вторая поставила точку в коротком поединке: топорище развалило голову противника, прорубив кость вместе с плохонькой сталью шлема. И прежде, чем новоиспеченного дружинника свалили лучники из башни, возвышающейся над крепостным парапетом, я успел прикрыть его собственным щитом.

Рука дважды дернулась от впившихся в дерево стрел.

– Стена щитов!!!

Вот казалось бы, зачем нам с Ростиславом помогать ромеям? Приняли от них христианство? Так с боем, в буквальном смысле. Причем брак Владимира Святославича, будущего святого, и принцессы Анны счастливым не назовешь, сестра базилевса Василия II не родила супругу ни одного ребенка. Зато двоих сыновей ему подарила болгарская принцесса Анна, по всей видимости – внучка царя Самуила. Любимых сыновей – Бориса и Глеба. Их убийство традиционно приписывают Святополку. Иные же говорят, что смерть единственных отпрысков Владимира, признавших власть «окаянного», была выгодна его новгородскому оппоненту – Ярославу.

Но у этой гадкой истории есть и еще один вариант развития событий, о котором я как-то услышал в Тмутаракани.

Дело в том, что смерть братьев пришлась на конечный этап болгаро-византийской войны – через год после разгрома славян в битве при Клейдионе. Болгарию всерьез затрясло, преемник Самуила Гавриил Радомир отчаянно боролся с захватчиком, но потерпел несколько поражений. В 1015 году он был подло убит двоюродным братом, узурпатором Иваном Владиславом. Последний также храбро сражался с врагом, но ромеи были уже значительно сильнее его войска. Смерть Ивана в бою в 1018 году положила конец Первому Болгарскому царству.

Но ведь все могло измениться, если бы внуки Самуила вернулись на родину матери с сильной русской дружиной, приняв участие в борьбе за власть! Вполне возможный сценарий, более того, уже воплощенный в жизнь князем Святославом. Вот только он оставался язычником, пришел на православную землю болгар захватчиком и потому вряд ли имел ощутимую поддержку с их стороны. Зато Борис и Глеб являлись законными наследниками Самуила! И их участие в этой борьбе могло если не переломить ход кампании, то хотя бы растянуть ее на долгие годы.

Все это было крайне невыгодно ромеям. И они, будучи весьма искушенными в заказных убийствах, отравлениях, предательствах и подлых ударах в спину, вполне могли организовать устранение чужими руками опасных наследников болгарского престола. Собственно, эту версию смерти Бориса и Глеба я и услышал в Тмутаракани, и она крепко засела в моей голове, поразив своей логичностью и очевидностью.

А ведь позже была и русско-византийская война 1043 года, разгром пешего корпуса русичей, ослепление пленных…

– Стена щитов!

Никаких языковых барьеров меж мной и хускарлами нет – британские гвардейцы отлично понимают родной для Андерса урманский. Рослые северяне споро складывают над нашими головами «черепаху» – и вскоре отряд из двух десятков воев начинает медленно, но неотвратимо ползти к дверям башни. Пытающиеся остановить нас гулямы и дербентцы лишь бесцельно гибнут от молниеносных уколов прямых клинков, быстро и точно поражающих врага в момент раскрытия защиты. И ни одна стрела так и не поразила никого среди укрывшихся за панцирем!

Но вот и двери. Массивные, крепкие… Когда-то были. Похоже, местные вояки настолько укрепились в мысли, что цитадель неприступна, что уже давно их не обновляли.

И теперь кому-то придется за это заплатить.

– Бей!

– Ррра-а-а-а!

Но что вспоминать события уже давно минувших дней, когда всего три года назад нас с Ростиславом едва не отравил херсонский катепан, а позже мы бились с ромеями на суше и на море?

И после всего этого – ну казалось бы, какие могут быть вопросы? Пускай сельджуки громят византийцев, пускай последние призывают на помощь крестоносцев, которые и положат конец величию Восточного Рима в 1204-м… Да вот только этого как раз никак нельзя допустить.

Итак, начну от меньшего к большему: во-первых, европейцы получат доступ к шелковому пути через порты Сирии и Палестины, а доходы, заработанные торговлей – и добытое грабежами! – станут основой финансового могущества первых банкирских домов Италии. Сейчас же шелк и пряности идут транзитом через Тмутаракань, отчего наше царство богатеет год от года – уступать такую кормушку просто нельзя! Во-вторых, еще во время первого крестового похода возникнет опасный прецедент. Один из его лидеров, Боэмунд Тарентский – будущий князь Антиохии и заклятый враг ромеев, заявит, что восточные христиане веруют неправильно и что войны с ними есть дело богоугодное. Другими словами, сын Роберта Гвискара подгонит идеологическую базу под будущую экспансию католичества, в том числе и военную, на православный мир.

В-третьих, и это главное, в эпоху крестовых походов родится и первое оружие этой экспансии – рыцарские ордена, в том числе Тевтонский и меченосцев. Последние истребят пруссов, захватят земли эстов, ливов, латгалов и позже объединятся. Вытеснив русских из осваиваемых ими прибалтийских земель, рыцари, в основном германские по происхождению, начнут давить уже саму Русь, но будут остановлены новгородскими и псковскими князьями, среди которых ярко сверкнут Александр Невский и Довмонт. К слову, оба святые… Впрочем, смертельный удар тевтонцам нанесут все же поляки и литовцы при Грюнвальде, но и здесь себя покроет неувядаемой славой смоленский полк.

В любом случае столь важные для торговли и судоходства прибалтийские порты Нарва, Рига будут утрачены Россией вплоть до восемнадцатого века. Борьба же с Ливонской комтурией Тевтонского ордена, обернувшаяся противостоянием с коалицией европейских держав, едва не приведет к гибели Московского царства при Иване Грозном.

Наконец, сам Тевтонский орден после своего роспуска переродится в герцогство Пруссия – позже Прусское королевство. Гогенцоллерны будут править этой землей с шестнадцатого по двадцатый век, сумев в итоге объединить Германию, создать Второй рейх и развязать Первую мировую войну. А рыцарская элита ордена породит прусских помещиков-юнкеров. И именно из их рядов сформируется элита офицерского корпуса немцев в обе мировые войны. Ненависть к славянам, унаследованная от предков, пытавшихся «крестить» Русь огнем и мечом, будет веками тлеть в подсознании пруссаков…

Под дружный рев могучих хускарлов мощные удары двух топоров обрушились на сразу же затрещавшие доски. Но прежде, чем дерево окончательно подалось – всего-то после второй дружной атаки! – я успел крикнуть:

– Приготовить щиты!

После третьего синхронного удара створки с грохотом рухнули в проем – и тут же в вовремя подставленную защиту впилось с десяток стрел.

– Руби!!!

Северяне, рыча, ворвались внутрь башни под мой яростный крик. Встретившие нас на площадке лучники не успели даже обнажить клинки, как тут же погибли под датскими секирами.

– Бей!..

Кроме того, с конца двенадцатого века Византия также проходит через перерождение. Если до того Восточный Рим твердо преследовал цель быть гегемоном региона и в угоду своим геополитическим интересам часто сталкивал соседей лбами, то после катастрофы у Манцикерта ромеи начинают отчаянную борьбу за выживание. Нет, предательства, удары в спину, интриги, подлость и коварство будут и далее процветать в империи – вплоть до самого ее падения. И в то же время именно с Манцикерта Византия превращается в главный форпост христианства на Востоке, столетиями сдерживающий рвущихся в Европу и на Кавказ турок. В двенадцатом веке при Комнинах, выдвиженцах военно-патриотической элиты, ромеи добьются своих главных успехов в Азии. Но после восшествия династии Ангелов и четвертого крестового похода начнется уже неотвратимая гибель Восточного Рима, точку в агонии которого поставят османы в 1453 году.