"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 1190

К слову, последний, обратив на меня взор исподлобья, что-то резко произнес, с едкой усмешкой меряя глазами сверху вниз. Мне сей европеец крепко не понравился – уж больно ледяной взгляд, словно у змеи – тонкие, чванливо кривящиеся губы. Само выражение его вытянутого лица прежде всего говорило о самоуверенности и заносчивости – а потому я ответил ему максимально едкой и гадкой ухмылкой, на которую был способен. О, как полыхнули яростью его глаза, у меня аж холодок пробежал по спине! Несмотря на презрение, родившееся при первом же взгляде на этого заносчивого чудака, его крепкое тело, целиком обтянутое кольчугой, словно чешуей, и то, что он носит броню даже в жару, говорили о боевом опыте франка и его привычке к схваткам. Улыбку я стер с лица, но, спокойно встретив его гневный взгляд, красноречиво положил руку на рукоять висящего на поясе небольшого ножа – последний считался допустимым для ношения русами. Добран и вовсе злобно оскалился, а двое шедших по улице гвардейцев варанги замерли, недобро взирая на зарождавшийся конфликт. И хотя я совершенно не уверен, что в случае начавшейся драки – а ведь у франка на поясе висел полноценный меч! – они пришли бы на помощь именно к нам, всадник с презрением отвернулся и неспешно продолжил путь. Побратим смачно сплюнул на место, где только что стоял рыцарь, чей конь между делом навалил на мостовую зловонную кучу, а варяги сурово кивнули нам и пошли своей дорогой. Правда, не совсем понятно, что они имели в виду – то ли «так держать, парни!», то ли «на этот раз вам повезло». Тем не менее конфликт был исчерпан.

Константинополь поражал меня снова и снова своей красотой и величием. Миновав второй обвод стен, мы оказались на огромном форуме их строителя, императора Константина. Форум – огромная площадь, целиком окруженная двухъярусной колоннадой с двумя белоснежными мраморными арками с запада и востока, связующими ее с главной улицей города. В центре стоит огромная порфировая колонна высотой более чем тридцать пять метров, а венчает ее золотая статуя Константина в образе Аполлона! Вот где переплелось античное язычество и христианство… И это впечатление лишь усилили располагающаяся в левом портике часовня Пресвятой Богородицы с иконными рядами у входа и украшающие форум языческие статуи Артемиды, Фетиды, обереги-палладиумы и титаны, изображенные у ворот древнего сената.

Но общее впечатление от посещения площади Константина смазало присутствие здесь же бойкого, оживленного рынка, где наглые зазывалы пытались всучить нам с Добраном весь местный ассортимент. Стоит добавить, что весьма широкий – от красиво сверкающих на солнце клинков из хрупкой, ломкой стали, до «редчайших» благовоний или «чудесных» снадобий, изготовленных из совершенно невозможных ингредиентов. А между тем чьи-то ловкие, цепкие пальцы как минимум трижды скользили по моему поясу в поисках кошелька, благоразумно подвешенного на шею и спрятанного под рубахой.

Но, миновав форум, мы не удержались от соблазна взглянуть на девятое чудо античного мира – Константинопольский ипподром, также именуемый цирком. Вот где захватывает дух от увиденного! Длиной примерно в полкилометра и шириной под полторы сотни метров только беговой площади, он кажется необычайно огромным. Говорят, его вместимость составляет сотню тысяч мест – но более всего меня поразили огромные статуи Зевса и Афины, установленные на возвышении в центре цирка. Тут же и знаменитая позолоченная квадрига со статуей Константина, и египетский обелиск на мраморном постаменте, и змеиная колонна… При виде огромного сооружения у меня захватило дух, а от присутствующих здесь же шедевров древних мастеров на меня пахнуло Элладой!

Но мы с Добраном были уже совсем рядом с главным храмом современного православного христианства. И потому, лишь недолго повосхищавшись ипподромом, поспешили к Святой Софии.

Громада огромного, самого крупного сегодня храма в мире – его высота составляет более пятидесяти метров! – нависла над нами, одновременно и подавляя, и восхищая своей мощью и величием. Серьезно, нам с варином пришлось сделать над собой усилие, чтобы наконец-то войти в собор… И первое желание, что я испытал, переступив порог, было желание пасть на колени или даже вовсе распластаться на мраморном полу храма – и смотреть вверх, на парящие, словно в воздухе, огромные купола. Все пространство внутри было залито солнечным светом, бьющим из десятков, может, даже сотен окон! И главное – он отражался! Отражался от невероятно высокого, метров пятнадцать, серебряного иконостаса, от золотых окладов и драгоценных камней, коими они инкрустированы. Кажется, светились даже яшмовые, порфировые и малахитовые колонны – говорят, их вывезли из древних языческих храмов Востока. А еще говорят, что в каждую из колонн вмуровали мощи святых – и действительно, греки толпились вокруг, стараясь хотя бы коснуться драгоценных поверхностей, а то и вовсе обхватить их, обнять.

Созданные с невероятным искусством мозаичные изображения Господа, Богородицы и святых, ангелов и архангелов одновременно строго и торжественно смотрели на нас со стен храма. Мне казалось, что они заглядывали мне прямо в душу, читали мысли – до того проницательными были эти взгляды…

И наконец, на главном кресте собора я разглядел терновый венец Спасителя.

Оглушенный, опустошенный великолепием и невиданной силой Святой Софии, я будто бы растворился внутри ее огромного пространства, до глубины души пораженный и восхищенный открывшимся мне величием. Впрочем, это было величие не только неземной красоты и роскоши, но и ощущения полной отрешенности от внешнего мира, ощущение полета души… Я остро жалел лишь об одном – что не попал в собор во время службы. Впрочем, с другой стороны, на литургии здесь наверняка яблоку негде упасть, а так я сумел насладиться первым посещением храма. Покинув его, мы с Добраном вернулись на постой, не проронив за день ни слова – каждый с головой погрузился в собственные переживания и мысли. Впрочем, о чем молился мой спутник, о чем взывал к Господу, припав к одной из колонн и позже, на коленях у креста, я вполне представляю – до меня долетело отчетливо произнесенное имя Дражко.

Эх, хоть бы брат моего верного телохранителя действительно выжил и нашелся…

А уже сегодня меня пригласили во дворец – местные чиновники могут работать быстро, если захотят! Вот только встретила меня василисса – оказалось, что император пока не вернулся с учений в Эпире.

Евдокия с поистине царственным видом восседает на золотом троне, установленном на помосте из зеленого мрамора. Вообще, блеск и великолепие зала ошеломляют: боковые нефы отделены от основного пространства мраморными колоннами, украшенными растительным резным узором, стены покрыты разноцветными мозаичными картинами. Перед троном установлены механические позолоченные львы, поднявшиеся на задние лапы при моем приближении и издавшие громогласный рык, ударяя хвостами об пол. Мне едва хватило выдержки не отскочить назад! Вот это был бы позор… Зато я уже не особо удивился, разглядев на позолоченном дереве у трона механических птичек, время от времени поднимающих крылья и издающих тихое, но мелодичное пение. Н-да, этот блеск способен ослепить кого угодно!

Впрочем, не побоюсь сказать, что все великолепие тронного зала служит лишь оправой для истинного самоцвета – василиссы Евдокии. Нет, я слышал, что она весьма привлекательна и в молодости была одной из первых красавиц ромейского двора. Но более чем сорокалетний возраст (на Руси уже как бы не бабками считаются в сорок-то лет!), восемь родов… Я думал, что комплименты императрице – дань уважения или банальное подхалимство.

Я ошибался.

Точеное лицо с идеально правильными чертами, тонкими, красиво изогнутыми бровями, большими карими глазами и чувственными губами… Ни следа даже легкой полноты, порой портящей природную женскую красоту, ни одной морщины даже на шее не сумел найти мой изумленный, ищущий взгляд. Конечно, придворные ромеи несомненно преуспели в косметике, как и в умении продлевать молодость различными растительными притираниями, секрет изготовления которых наверняка охраняется не хуже, чем рецепт «греческого огня»… И все же в душе рождается ощущение, что неувядающая красота этой женщины – заслуга самой василиссы. Увы, открыто лишь ее лицо, обрамленное черными как смоль волосами, которые украшены диадемой-стеммой, фигуру же скрывают пышные царские одеяния. И все же под ними угадывается немалых размеров грудь, зато незаметно даже намека на живот.