"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 1172

Лицо Сулы почернело от гнева, но я продолжил говорить, скривив губы в насмешливой ухмылке:

– А еще подумай, что скажут союзники ваши ясы, когда узнают о случившемся. Вы ведь уже бросили их в битве, как и нас… Вот и подумай, захочет ли Дургулель снова помочь Баграту? Царю, который воинов, пришедших ему на помощь, вероломно истребил?! Такое не утаишь, Калмахели, слух дойдет и до Тмутаракани, и до Царьграда. Подумай, как поступит мой царь Ростислав. Уж не лежат ли ваши западные земли у моря Русского, уж не касоги ли, прирожденные разбойники морские, служат Тмутаракани? А что скажет базилевс, когда услышит, как грузины напали на греков-христиан, оказавших им помощь против общего врага?!

Толмач едва перевел последние слова, как я заговорил на ломаном, скверном грузинском:

– Подумай также и о том, Калмахели, что Баграту в случае чего будет проще всего обвинить тебя в своеволии и кровь нашу на тебя повесить. А там и удавить по-тихому, а?

Оба, и переводчик, и аристократ, опешили. Наконец, после продолжительной паузы Сула заговорил:

– Не знал, что ты знаешь наш язык, воевода!

Я пожал плечами:

– Зимой было время выучить.

Эристав-эристави кивнул, словно этого объяснения ему было достаточно, и заговорил уже вполне дружелюбно:

– Что же, видимо, неправильно мы друг друга поняли, и поступившие мне донесения были лживы! Уж не сомневайся, Андреас, – на греческий манер произнес он мое имя, – виновные в нашем недопонимании будут наказаны! И да, твоим людям всенепременно будет оказана помощь, вас снабдят едой, повозками для обоза и беспрепятственно пропустят домой!

Я лишь кивнул, хотя с плеч словно гора свалилась. Все же в душе я очень боялся варианта, что старому льву ударит в голову ярость и он решится на битву. Ведь даже если бы мы и разбили всю его рать, втрое превосходящую нашу, все равно стратиоты мои и я были обречены – пройти всю Грузию с юга на север с боями… Невозможно. Тогда уж лучше в Византию – с которой, к слову, так и не заключен мирный договор! И все-таки от легкой шпильки я не удержался:

– А что насчет уговора выдать замуж одну из внучек севаста за сына моего царя?

На этот раз Калмахели с легкостью парировал мой выпад:

– Тот уговор был заключен на случай победы, и заключен с Багратом! Я не царь, чтобы от его лица обсуждать замужество его внучек. А сам он не имеет возможности явиться на переговоры с тобой, увы…

Ну конечно, теперь-то под моим началом не четыре тысячи копий, а только шестьсот! Потерял я вес, теперь уже и об обещаниях забыть можно!

Впрочем, главного я все равно добился.

Часть вторая

Глава 1

Май 1069 г. от Рождества Христова

Адриатическое море, окрестности Бари

Базилевс стоял на носовой площадке у сифонофора и напряженно всматривался туда, где в предрассветных сумерках уже отчетливо угадывались очертания итальянского берега. Капитан дромона Константин Налбат почтительно замер за спиной своего императора, не смея мешать тому созерцать и размышлять.

Его светскому владыке было о чем подумать и над чем поломать голову. Роман Диоген, воин по призванию, боец по натуре и истинный патриот в душе, пусть и происходил из армянского рода, но любил новую родину всем сердцем и искренне болел за нее душой. Да и как не болеть, когда недавно еще могучая держава, выстоявшая под ударами древних готов, пережившая набеги славян и вековое противостояние персам, сумевшая наконец остановить яростный натиск арабов, разваливалась изнутри? Константинополь, блистательная столица некогда огромного государства, превратился в страшного и безжалостного паука, сосущего кровь из провинций. Деньги стекались в город широкой полноводной рекой, но тратились не на снаряжение новых тагм или строительство кораблей, нет! Они тратились на увеселения придворного окружения последних императоров, погрязшего в роскоши и разврате. И как бы много ни было собрано ими богатств, они не могли насытиться… А между тем безостановочно росли налоги, разорялись крестьяне и стратиоты, составляющие ополчения Византии, ее главную боевую силу.

Роман же, воин и полководец, несший истинно боевую службу на дунайской границе, терзаемой набегами скифов и оногуров[186], не мог и не хотел этого принять. Он был одним из тех, кто жаждал реставрации империи, возрождения ее былой силы. Он был одним из тех, кто понимал, что блеск и роскошь Константинополя лишь распаляют желания норманнов и агарян обладать ими, взять их силой. И после смерти императора Константина Дуки Роман, бывший тогда стратигом Средца, решил действовать – он составил заговор против кесаря Иоанна Дуки. Диоген пытался сплотить вокруг себя семьи аристократов-патриотов, рассчитывая в будущем поднять дунайские войска, среди которых был известен и любим как боевой командир. Но, профессиональный воин, он не был профессиональным интриганом: заговор раскрылся, а его лидер предстал на суд пред очи вдовствующей императрицы.

Казалось бы – конец, однозначная гибель… Но Господь неожиданно явил свою милость и волю: между василиссой Евдокией и бывшим стратигом, также вдовцом, неожиданно вспыхнула невиданная страсть, причем с первого взгляда! Вдовствующая императрица увидела в заговорщике истинного мужчину, воина, способного переломить ситуацию в стране и одновременно подарить ей настоящую любовь… Она освободила его из-под стражи, возвела в сан стратилата и обвела вокруг пальца самого патриарха, обманом добившись венчания с возлюбленным – и императорского титула для будущего мужа! Да, Евдокия Макремволитисса из тех женщин, которые умеют добиться своего…

При воспоминании о горячих объятиях и неукротимой страсти супруги, сумевшей сохранить красоту, несмотря на возраст и шесть родов, по губам Романа скользнула мимолетная улыбка. Да, он полюбил эту женщину, сейчас носящую во чреве уже второе их дитя, а она подарила ему свою любовь в ответ… И целую империю в придачу!

Другой на его месте мог бы только мечтать о подобной удаче – и, добившись своего, предаться наслаждениям, дарованным обретенной властью и горячей любовью утонченной, изящной и образованной красавицы. Но Диоген не мог, да и не хотел изменить своей сути. С востока и запада империю давили враги – и он всерьез собирался дать им бой!

Вот только… Только оказалось, что армии как таковой больше не существует. Изможденные непомерными налогами азиатские фемы поставили в строй едва ли треть стратиотов, кто должен был составить основу войска. А в пограничных областях, попавших под удар пришедшего из недр Азии нового хищника, было и того меньше!

За год напряженной работы деятельный по натуре император сумел создать боеспособную армию из разбросанных по фемам осколков. Под его руку охотно шли армяне, зная о кровном родстве с базилевсом. Роман с удовольствием принимал их на службу, заново сформировав из армянских легких стрелков кавалерию трапезитов. Впрочем, для борьбы с конными лучниками агарян их все равно не хватало, потому в воссозданное подразделение император собрал всех, кого смог, включая наемные отряды недавних врагов – скифов и оногуров. Кроме того, базилевс серьезно почистил армейскую верхушку, выдвинув многих полководцев армянского происхождения. Впрочем, прежде всего, выдвижения были связаны с заслугами и способностями. Так, умелый полководец Мануил Комнин был назначен стратигом-автократором и в отсутствие императора командовал всей армией. Высоко взлетели и братья Алусианы, Василий и Самуил, внуки последнего болгарского царя Иоанна и талантливые вожди, любимые воинами. Это были способные, одаренные и зачастую еще молодые люди, не отравленные придворными интригами, как старые полководцы императора Константина. Ну и преданные лично Роману, куда ж без этого…

Было, конечно, одно исключение – Андроник Дука, сын кесаря Иоанна Дуки и двоюродный брат Михаила, старшего сына Евдокии. Он был назначен в действующую армию полководцем, но фактически оставался заложником на случай враждебных действий своего отца, бывшего регента. В душе император гордился подобным дипломатическим ходом, хотя мудрая супруга и просила быть осторожным, воздержаться от недооценки Андроника. Что же, Диоген был отчасти согласен с супругой и ничего более значимого и важного, чем командование резервом, Дуке не доверял.