Зендикар: В Зубах Акума (ЛП) - Винтермут Роберт Б. - Страница 2

Хиба наклонился к самому ее уху.

- Спикер Сатина, - прошептал он.

За проведенное здесь время Нисса встречала нескольких послов и важных персон, гостивших на племенном дереве. Но даже многочисленность племени, казалась ничтожной, не соответствующей весомости гостей, сейчас стоявшим в центре зала длинного дома. На Спикере Сатине был камзол из простой зеленой кожи, ее советник тоже был одет просто, безо всяких ремней и веревок. Ни у Сатины, ни у ее помощника не было никакого оружия. Отсутствие снаряжения должно было вызвать у Ниссы вопросы об их статусе. Но для Таджуру не существовало таких понятий, как важность, или статус, и она уже начала привыкать к их видению мира.

Нисса забыла об одежде Сатины, как только та развела руки в стороны и начала свою речь.

- Друзья, - произнесла Спикер. Приветственное слово, словно повисло в воздухе, мерцая над головами собравшихся. Никто не проронил ни звука. Один из Таджуру выронил свой мешочек ягод на пол. С едва заметной тенью улыбки Сатина окинула взором весь зал. Когда она встретилась глазами с Ниссой, ее улыбка растаяла. – Друзья, - повторила она, неожиданно повысив голос. – Я не стану играть словами, проделав столь долгий путь, чтобы встретиться с вами. Мы пришли в Онду, чтобы предупредить всех о великой гнили в корнях леса.

Ресницы Сатины затрепетали на пару мгновений. И когда она заговорила вновь, ее губы зажглись зеленоватым свечением, а слова наполнились гортанными, скрипучими, щелкающими звуками. Она распахнула глаза, и улыбка вновь мелькнула на ее устах. – Это язык инфекции, поражающей лес в эти минуты. Узнаете ли вы эти звуки?

Ниссе не нужно было смотреть на лица окружавших ее эльфов. Она знала наверняка, что этот язык был не из этого мира… Он походил на трение кремней друг о друга. Даже горные тролли изъяснялись на более приятном наречии.

Глаза Сатины вновь закатились, затрепетав ресницами, и она в трансе воспроизвела нечто иное. - Что это? - встревоженный мужской голос Таджуру эхом вырвался из ее горла. - Что это за ямы? Стина, Роули, накормите эту мразь стрелами.

- Но ветер, - теперь женский голос. – Ветер.

Далее следовала тишина на долгие тридцать сердцебиений.

Нисса наблюдала, как сокращались и подергивались в спазмах мышцы на скулах и вокруг глаз Сатины. Ее подбородок дернулся в сторону, вверх, вниз, и Нисса поняла, что Спикер заново переживала последние мгновения жизни каждого скаута в отряде. Затем Спикер моргнула, ее глаза вернулись на место, и она улыбнулась. Среди Таджуру воцарилась гробовая тишина. Эльфы склонили головы.

Джорага никогда бы не стали делиться собственными душевными терзаниями с соплеменниками – это считалось постыдным. Но Таджуру, казалось, были готовы к сопереживанию при малейших неприятностях. Нисса ждала. Сквозь окна длинного дома ей были видны лоскуты чистого неба между ветвями деревьев.

- Мою сестру зовут Стина, - произнес кто-то в толпе. – От нее нет вестей уже несколько недель.

Другой сказал, - Это был голос Глуи, Говорящего с Листьями.

- Он патрулировал дальний западный округ, - почти шепотом добавил кто-то еще.

Ветер, думала Нисса. Где в лесу мог быть ветер? Бриз, да, но сильного ветра никогда не было. Она все еще не была знакома с топографией земель Таджуру настолько хорошо, как ей бы хотелось, но она точно знала, что ветер в лесу был весьма редким явлением.

Хиба наклонился к ней. – Замкнутый Круг, - прошептал он. – На плато.

С этот момент, словно, в ответ на его мысль, что-то в другом конце зала произнес, - на западе Замкнутый Круг.

- Замкнутый Круг, - повторяли эльфы, едва ли ни в унисон.

Нисса терпеть не могла, когда они так делали, говорили все вместе, как толпа зомби.

Нисса, произнес голос Спикера Сатины, неожиданно прозвучав в ее голове. Глаза Спикера смотрели на нее, и в следующий миг она заговорила вслух, - Используй силы Таджуру и собственные способности, чтобы отыскать и уничтожить эту угрозу.

Нисса кивнула. Для Таджуру она была Говорящей с Листьями с первого дня ее появления в Криволесье. Они всегда давали ей наиболее сложные задания. Она знала, что многие на племенном дереве были впечатлены ее способностями; не меньшее количество Таджуру видели в ней угрозу – первый шаг к вторжению Джорага. Но, не смотря ни на что, Ниссе нравилось браться за опасные задания. Что она теряла? Холодную комнату на племенном дереве с тусклой лампой на основе люминесцентных слизней, да недоверчивые взгляды Таджуру.

Нисса осмотрела зал длинного дома. Большинство Таджуру уже выходили наружу, и она с Хибой направилась к двери.

Другие Таджуру старались держаться от нее подальше. Так и должно было быть, думала она. Не пристало им заводить близкую дружбу с Джорага. Хиба – другое дело. Он восхищался ее дисциплиной, магией и боевыми навыками. Когда Нисса впервые пришла к племенному дереву, некоторые Таджуру отказывались сидеть с ней за одним столом. Она не их не винила. Их опыт взаимодействия с Джорага был не из приятных. Ничего из того, что было связано с ее родным племенем нельзя было назвать особо приятным, если ваше представление о приятном не включает ежедневные тренировки, еженощные набеги, и сон на твердой земле в промежутках между ними. Не считая их недоверия к учености, Ниссе нравился стиль жизни Джорага. Удушливые джунгли Бала Геда были у нее в крови, но вернуться туда она пока не могла. И вот она уже вела отряд скаутов на защиту земель не доверявших ей эльфов.

Покидая зал, Нисса припоминала, что она знала о Спикере Сатине. Предводительница Таджуру жила в далеком Дворце Криволесья – древнем сооружении, осыпавшемся на скалах Бухты Разлуки. Дворец был вплетен в ветви старейшего журворрелова древа, медленно ползущего к краю обрыва. Ходили слухи, что у Спикера были теплые отношения с Лунным Кракеном, они виделись каждое новолуние, когда это чудовище совершало свой кошмарный подъем из морских глубин.

Рука Хибы коснулась плеча Ниссы, останавливая ее на ходу. Она обернулась. Длинное ухо ее помощника было направлено к небу. Его уникальный слух был одним из лучших качеств Хибы, и уже благодаря ему, было крайне полезно держать его при себе. Он мог услышать, как сова чистит перья в трех высоких деревьях от него, что было впечатляюще даже по эльфийским меркам. А после их совместных экспедиций она прекрасно научилась считывать его выражение лица. Она могла по уголкам его губ и прищуру определить, какое животное притаилось в засаде. Но такого выражения его лица, как сейчас, здесь, на вымощенной досками дороге у длинного дома, она еще не видела.

В следующее мгновение где-то внизу взвыли горны, возвещающие о тревоге. Таджуру застыли и уставились вниз, на лесную почву. Нисса опустилась на корточки, и ее рука автоматически направилась вверх, к перекинутому за спину посоху. Однако прежде чем она смогла до него дотянуться, Хиба схватил ее за запястье и потянул за край широкой ветви. Земля метнулась ей навстречу, и Хиба молниеносно сорвал с пояса крюк и метнул его в сторону, зацепившись за трещину в древнем стволе.

Когда он отпустил веревку, Нисса разглядела размытый вращающийся образ ветви, к которой они летели, оценила расстояние, и выполнила крутой разворот, приземлившись на ноги в мякоть древесного мха. Она схватила Хибу за руку и подтянула к себе, не дожидаясь, пока крупный эльф, шатаясь, обретет равновесие на узкой ветке. Где-то вдали послышался крик птицы эки. Пара гигантских каменных эдров заплыли в кроны деревьев над их головами, небрежно сталкиваясь друг с другом. Это была настолько привычная картина, что Нисса почти не обращала на них внимания, однако, сегодня движения эдров казались более структурированными, чем обычно. Эльфы пытались услышать звуки сражения, но ничего подобного не происходило; ни горнов, ни шипения магии в воздухе; ни даже звона стали. На мгновение Ниссе показалось, что она услышала отдаленный крик, но когда она обратилась к Хибе, тот покачал головой.

Прошло мгновение, еще одно, и, вдруг, Хиба резко вскинул голову. – Они идут, - выговорил он. Таджуру выхватил прицепленный к поясу меч, а Нисса взяла посох обеими руками. Она услышала тихий свист и в последний момент успела отразить посохом дротик, или что-то в этом роде, отбив его в пышную зелень. В следующее мгновение, что-то бросилось к ним из ветвей, треща и стрекоча на лету.