Девочка-лиса - Грюнд Мария - Страница 6

Потом она думает о той фотографии, которую показала ей Санна. Той, которую Лара Аскар принесла в управление, когда заявляла об исчезновении дочери. Увеличенная школьная фотография. Ярко-рыжая грива Мии Аскар сияет, контрастируя с традиционным унылым сизым фоном школьной фотографии. Очень миловидная девочка, но вид у нее отстраненный, а улыбка какая-то безжизненная. И все же больше всего поражало, пожалуй, то, как она одета на этом снимке. Зеленое боа, светло-коричневый замшевый жилет на меху, песочного цвета панама, ковбойские сапоги, солнечные очки с синими стеклами и массивные украшения на шее, руках и в ушах. Как будто только что с киносъемок. Человек из другой реальности.

Она начинает вбивать имя Мии Аскар в поисковике, но находит не так много. В основном ссылки на одну и ту же статью. В ней говорится о школьном математическом конкурсе, в котором Мия, ей тогда было десять, одержала безоговорочную победу. В интервью она отвечает на все очень коротко. У нее есть только мама, Лара, у мамы своя фирма. На вопрос, есть ли у нее примеры для подражания в мире математики, она отвечает: «Нет, Гипатия [5] умерла». Интерес к наукам и математике ей привил папа Джонни. Он был энтомологом, занимался апиологией, то есть пчелами. На вопрос, гордится ли папа Мией сегодня, она ответила: «Нет, папа умер». На вопрос, собирается ли она участвовать в конкурсе в следующий раз, через четыре года, она ответила отрицательно.

Эйр ищет страничку Мии Аскар в соцсетях. Пролистывает фотографии. Их немного. Да и те, что есть, ни о чем не говорят: водные пейзажи, морские в основном, но есть и несколько с озерами и болотами. Почитав комментарии, она понимает, что друзей у девочки было негусто. Из тех, кто на нее подписан, большая часть –  случайные знакомые из сообществ любителей природы и никого из категории настоящих друзей. В комментариях они восхищаются пейзажами на ее фотографиях, пишут, как хрупок окружающий нас мир и как пустынно на этих кадрах. Пустынно. Эйр быстро прощелкивает одну фотографию за другой. С позиции созерцателя она понимает, что перед ней открывается ландшафт пустынных вод, сомкнувшихся вокруг острова. Пустынных вод, таящих смерть.

Треньканье в соседней комнате внезапно обрывается, и она слышит шлепанье шагов по квартире. На кухне включается кран. Эйр дотягивается до окна и приоткрывает его. Прохладный воздух влетает в комнату, и она делает глубокий вдох. Она в одной футболке и трусах, так что кожа быстро покрывается мурашками, когда Эйр высовывается из окна. Правой рукой она чувствует касание какого-то предмета, лежащего на карнизе, мягкого и нежного как пух. Черный дрозд с ярко-желтым клювом и такими же ободками вокруг глаз, видно, разбился о стекло. Она не может побороть желание дотронуться до него. Тельце ссохлось и затвердело. Словно он и не был никогда живым.

На кухне Сесилия разбирает посудомойку, доставая из нее непарные чашки и тарелки. Сестра красива, но ее отличает излишняя худоба и бледность. Волосы коротко подстрижены, почти ежиком, что очень идет ее миленькому кукольному личику. У ног Сесилии разлегся Сикстен, здоровенный мощный ирландский волкодав с косматой коричневой шерстью с черными подпалинами.

– Как ты? –  спрашивает Эйр, заходя на кухню.

Сесилия испуганно вздрагивает, а Сикстен поднимается со своего места.

– Прости, я думала, что меня слышно.

Сесилия демонстрирует одну из тарелок, треснувшую, с зазубриной на краю.

– Неужели мы не могли привезти хоть что-то свое из кухонных принадлежностей? Даже если ты считаешь, что мы тут долго не задержимся, уж пару чашек и тарелок-то можно было упаковать.

– Ты хоть сколько-то поспала? –  спрашивает Эйр с зевком.

– Не знаю. Не особо. А ты?

– Где-то часок.

Они улыбаются друг другу. Такими репликами они обменивались не раз.

– О мое окно разбился черный дрозд, –  говорит Эйр.

Сесилия вздыхает.

– Я тоже вчера видела мертвого дрозда, у входной двери. Я думала, они улетают на зиму.

– Там моя одежда? –  Эйр указывает на стиральную машину, в которой крутятся мокрые джинсы.

– Да, вся ванная провоняла. Никогда не понимала тех, кому нравится запах моря. От него несет дерьмом.

– Прости, надо было сразу, как вернулась, кинуть их в машинку.

– Тут бассейн всего в двух километрах. Работает допоздна. Даже по твоим меркам.

Эйр пропускает ее слова мимо ушей, включает воду и дожидается, пока не потечет совсем холодная. Потом склоняется над раковиной и делает несколько глотков, после чего отирает рот и подбородок. Сесилия со стуком ставит рядом с ней треснутый стакан.

– Как все прошло вчера? –  спрашивает она. –  Видела ее, эту комиссаршу? Разыскала?

– Да.

– Ну и как она?

Эйр пожимает плечами.

– Не знаю. Усталая. Вымотанная.

– И что вы делали? –  продолжает расспрашивать Сесилия. –  Ну то есть, вы же там обе были в воскресенье.

– Да ничего особенного.

– Ну да…

– Просто кто-то утонул. Ну не то чтобы утонул, технически она себе перерезала…

Эйр останавливается на полуслове, заметив, с каким ужасом Сесилия уставилась на нее.

– Да, –  произносит Эйр, смутившись под взглядом сестры, –  в мире полно тех, кому охота расстаться с жизнью. Что тут скажешь?

– Может, пропустишь ту часть, в которой утверждаешь, что там не было ничего особенного?

Эйр передергивает плечами, у нее нет сил ни на поучения, ни на ссоры. На столе лежит нетронутый пакетик из аптеки, она открывает его и достает бутылочку с метадоном.

– У меня от этой дряни раздражение, –  протестует Сесилия. –  Всю ногу обсыпало. Смотри!

Она задирает одну штанину и показывает Эйр расчесанную экзему. Краснота тянется по всей голени.

– Полный отстой.

– Я знаю, –  отвечает Эйр и обнимает ее.

– Ненавижу все это.

– Но ты знаешь, что тебе нужно его принимать, –  произносит Эйр.

Сесилия высвобождается, шмыгает носом и снова принимается разбирать посудомоечную машину. Телефон Эйр, лежащий на кухонном столе, начинает вибрировать. Сесилия подскакивает от неожиданности, роняет тарелку, та падает и разбивается вдребезги.

Санна осторожно вылезает из машины и расправляет одежду. Беззвучно мигающие синие огоньки пляшут по ее лицу, пока она пишет Эйр очередное сообщение: «Это снова я. Где ты?»

Квартал, в котором она находится, расположен у самых городских стен. Роскошные виллы, сады, за которыми ухаживает рука профессионала. Все пропитано единым духом благополучия, несмотря на то что дома построены в разные периоды и принадлежат разным архитектурным стилям. От них веет процветающей и безмятежной защищенностью. Большие окна, красивые двери, широкие подъездные дорожки и величавые деревья с идеально подстриженными кронами притягивают взгляды в довольно заурядном во всем остальном городишке с крошечными домиками и тесными улочками.

Ближайший к ней дом выглядит как настоящая вилла мечты, окруженная изумительным зеленым газоном. Впрочем, сейчас он огорожен сигнальной лентой, а по саду расхаживает несколько ее коллег. В другое время она поспешила бы к ним, но сегодня чувствует себя уставшей. Мысли о девочке в карьере терзали ее с самого пробуждения. И у нее нет никакого желания прерывать их и отправляться в благополучный дом в элитном районе города, где произошло непредумышленное убийство богатой пенсионерки.

В ожидании Эйр она пьет кофе, купленный на бензоколонке. У дежурного, который звонил ей, был осипший голос, он прокашлял, что ей нужно срочно прибыть на место. Кража со взломом и что-то про труп. Йон Клинга и еще кто-то из коллег уже на месте.

Йон неожиданно оказывается рядом с ней. У его одеколона резкий запах. Спиртовой, с нотками лимона, он накатывает на нее удушливой волной.

– Там просто жуть какая-то, –  пыхтит он так, словно ему не хватает воздуха. –  Ты чего здесь стоишь? Почему внутрь не заходишь?

Подтянутый, с зачесанными, как сегодня, волосами, он выглядит довольно стильно. И ему это хорошо известно. Он ниже ее по рангу, но ведет себя с ней начальственно. По-доброму. С позиции более сильного. Такими все и представляют себе полицейских, надеясь, что они защитят их от маньяков в белых фургонах, которые только и ждут, как бы кого похитить и убить.