Дочь Эйтны (ЛП) - Гастрейх Карин Рита - Страница 60

Все изменилось в ночь нападения демонов Наэтер, когда он чуть не потерял Эолин в бездне. Впоследствии Кори ругал себя за то, что позволил событиям дойти до этого, за то, что не оставил себе выбора, кроме безжалостного и отчаянного проклятия, которое должно было оставаться скрытым до конца времен.

«Но это же сработало?».

Не в его характере было предаваться сентиментальным сомнениям, погрязнуть в том, что могло бы быть. Если бы Эолин погибла, он сам нашел бы путь вперед, как всегда.

И все же…

Впереди над невысокими холмами собирались грозовые тучи. Ветер пронесся по траве, обдавая Кори ароматом свежего дождя. Пройдет день, может, два, прежде чем они достигнут того отдаленного берега туманной серости. Плохая погода замедлит их продвижение, а поскольку Селкинсен был в осаде, они вряд ли могли позволить себе еще одну задержку.

— Что мне делать с твоей дружбой, маг Кори?

Вопрос Эолин вывел мага из задумчивости. Он взглянул на магу, не уверенный, что просто вообразил себе ее голос.

— Моя Королева?

Выражение ее лица было озадаченным, будто она обдумывала загадку, у которой не было решения. Вокруг глаз Эолин начали собираться тонкие морщинки, а на лбу образовалась складка. В лучших традициях маги Эолин с годами становилась все красивее. Ее лицо олицетворяло красоту мудрости, сформированную утратой, внутренней силой, определяемой преодоленными печалями.

— Ваша дружба, — сказала она, — что мне делать с ней?

— Меня обнадеживает то, что вы все еще называете это дружбой.

— Как бы вы это назвали?

Кори выдержал ее взгляд. Он вспомнил, как Эолин впервые приехала в Восточный Селен, новая и невинная среди членов его Круга. Одна прогулка с ней по лесным коридорам, и все подозрения Кори относительно волшебных даров простой девицы из Моэна подтвердились. В течение нескольких коротких и великолепных дней он представлял себе другое будущее. Он начал верить, что обновление, обещанное его кузиной Брианой, было возможным. Затем открылась вся правда о ситуации Эолин, и Кори снова пришлось встать на путь трудного выбора.

— У нас союз, — сказал он. — Тот, который хорошо послужил нам обоим.

Эолин моргнула и отвернулась, сосредоточившись на дороге, которая тянулась впереди. Ее пальцы скользнули к Серебряной паутине на горле.

Поняв, куда ушли ее мысли, Кори вернулся к созерцанию пейзажа. В темных водах реки Фурмы отражалось серое небо. В камышах вдоль края серебристая цапля стояла неподвижно, как зимняя ночь, наклонив голову, ожидая, когда в пределах досягаемости будет рыба.

— Я часто задавалась вопросом, почему мой муж держал тебя в своих советах.

Теперь уже дважды она заводила разговор. Кори думал, что это был хороший знак.

— Король Акмаэль знал, что я не предам его.

— Вот чего я не понимаю, Что дало ему такую ​​уверенность?

— Мы были родственниками, Эолин. Маги Восточной Селен, связанные кровью в наших жилах

— Он также был сыном Кедехена. Ты замышлял заговор против него и его отца, когда помогал организовать восстание Эрнана.

— Я ясно показал свою истинную преданность, когда предал твоего брата.

— Да? Ты доставил меня к Эрнану, зная, что мы сразимся с Акмаэлем в бою. Это был хитрый ход, Кори, обеспечить место для клана Восточной Селен в обоих лагерях, гарантируя выживание вашего народа независимо от исхода.

Кори позволил ее словам повиснуть в воздухе. Он сделал тихий вдох.

— Полагаю, вы сами ответили на свой вопрос, моя Королева. Хотя, возможно, я должен добавить в свою защиту, что ничто не было гарантировано.

Между ними снова воцарилась тишина. Высоко на противоположном берегу росла одинокая ель, неуместная в этом пейзаже и искривленная ветром.

— Он мне снится. Постоянно, — слова сорвались с ее губ, как камешки, брошенные в поток, и исчезли почти до того, как их прохождение было замечено.

Кори взглянул на охранников и активировал звуковую защиту.

— Меня бы обеспокоило, если бы этого не было, — сказал он.

— Днем я слышу, как он зовет меня по имени. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть его, но нахожу только пустоту. А ночью… — ее руки в перчатках сжали поводья. — Потерять моего короля в любой момент было бы невыносимо, но терпеть его отсутствие сейчас, когда у наших ворот армия и предательство среди нашего народа… Я все думаю, что завтра будет лучший день. Завтра я увижу где-то во всем этом свет. Но становится только хуже. Становится хуже, Кори.

— Нередко короли умирают во время войны, — сказал Кори, — а королевам приходится нести бремя защиты королевства. Ты хорошо поработала, Эолин. Мойсехен мог развалиться за две недели, если бы ты не пришла к власти с такой ясностью и решимостью. В твоем распоряжении армия. Жители Селкинсена доблестно защищают свои земли, веря, что ты придешь им на помощь.

— Я не думаю, что ты понимаешь, — она посмотрела на него затравленным взглядом. — Тень поглощает мою душу. В то утро, когда я пощадила Крамона Лангерхаанса… я рассердилась, заставила его страдать. Я черпала силу из его ужаса. Теперь в моем сердце горит пламя, жаждущее того же грязного удовлетворения.

— Это эффект больших потерь, которые ты понесла. Тебе нужно дыхание Дракона, обновление Духа Леса. Свечи из шалфея и розы эйтне, настои свежих трав каждый вечер и каждое утро. Я сделаю своей задачей твое исцеление, Эолин. Я дам Жакетте конкретные инструкции относительно твоего ухода в ближайшие дни.

— Значит, ты ничего не видел? Ты не заметил какой-либо бреши в моей ауре?

— Нет. Уверяю тебя, нет.

— Что, если Демоны Наэтер снова найдут путь сюда?

— Мы были бы дураками, если бы не подготовились к такой возможности, но проклятие, которое я наложил, выиграло нам время. Порталы, которые демоны Наэтер использовали в крепости, были идентифицированы и запечатаны. Найти другой путь для них будет нелегко.

— Я не хотела оставлять детей одних, но и не рискнула взять их с собой в этот поход, какое место безопасно для них? Восточный Селен? Южный лес? Где-то вне этого королевства?

— Прятать своих детей никогда не будет решением, Эолин. Если мы потерпим неудачу в Селкинсене, защита воли короля ляжет на твоего сына и его советников. Он должен присутствовать, чтобы принять свое правление.

— Так много ненависти и так мало причин, — она покачала головой. — Когда мне не снится Акмаэль, мне снится его отец. Кедехен подходит ко мне и вкладывает свой меч в мою руку. Убей их, говорит он. Убей их всех, ибо их не отговорить от их кровавых амбиций. И я склонна согласиться.

— Но ты никого не убиваешь.

— Я убила многих. Мехнеса, Наэтерских Демонов, а теперь…

— Во сне, Эолин. Во сне ты никого не убиваешь?

Она нахмурилась.

— Я держу меч Кедехена и с яростью смотрю на своих врагов. Я поднимаю клинок и бросаюсь на них, но тут же просыпаюсь, обеспокоенная вкусом их страха. Обещанием их крови.

Маг позволил себе улыбнуться.

— Если и есть что-то, что ты уже должна знать о себе, Эолин, так это то, что у тебя замечательное сопротивление жажде мести.

— Я не уверена.

— Ты пощадила Лангерхаанса.

— Бортен посоветовал мне сделать это. Если бы я казнила Лангерхаанса, вся его семья отвернулась бы от нас. Если бы я помиловала его без наказания, они бы убежали, чтобы присоединиться к Рёнфину. Так что я оскорбила и опозорила его публично так, как он и все остальные никогда не забудут. Я подозреваю, что Лангерхаанс будет играть в ту же игру, что и ты. Он пошлет часть своего дома Рёнфину, а остальное мне, надеясь сохранить его кровь, кто бы ни победил. Не идеально, но больше, чем было бы в противном случае.

Она сжала губы в тонкую белую линию.

— Когда эта война закончится, я еще, возможно, найду способ избавиться от этого беспокойного лорда из Нью-Линфельна, — добавила она. — А ты, Кори? Почему ты пощадил Бэдона?

Вопрос застал его врасплох.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, моя Королева. Бэдон сожжен по вашему приказу и по воле Совета.