Дочь Эйтны (ЛП) - Гастрейх Карин Рита - Страница 33

— Спасибо, моя Королева, — Бортен поклонился и коснулся пальцами своего лба.

Когда он повернулся, чтобы уйти, волосы на затылке Эолин зашевелились. У нее было мимолетное предчувствие опасности, как у оленя, почуявшего запах волков.

— Лорд Бортен.

Он остановился и посмотрел на нее, его взгляд был ожидающим.

Она колебалась, не зная, что хотела сказать.

Затем двери комнаты с грохотом распахнулись, и ворвался Король-Маг с пылающим от ярости лицом. Взгляд Акмаэля метался от Эолин к Бортену и обратно. Громовым проклятием он отправил Бортена в каменную стену.

Леди Талия закричала.

Эолин бросилась вперед и схватила Акмаэля за руку.

— Моя любовь! — воскликнула она. — Что случилось?

Акмаэль ударил Эолин тыльной стороной руки, отчего она отлетела на пол.

Она лежала, ошеломленная, цепляясь за каменный пол, не в силах понять, что только что произошло. В ушах звенело. Ее лицо пульсировало от боли. Когда ее голова прояснилась, она услышала звук ударов кулаков по плоти. Когда, наконец, комната снова стала ясной, Бортен безвольно лежал у ног Акмаэля. Он не поднял руку на короля, даже чтобы защитить свою жизнь.

— Акмаэль, остановись! — взмолилась Эолин. — Ты убьешь его.

Король-Маг застыл, повернувшись к ней широкой спиной, сжав кулаки в крови.

— Это разобьет тебе сердце, Эолин? — спросил он.

Ледяной страх пробежал по спине Эолин.

Это не голос мужчины, которого я люблю.

Он издал сухой, горький смешок.

— Нет, я полагаю, что не разобьет. В конце концов, сердце маги нельзя разбить.

— Акмаэль…

Он снова пнул Бортена. Эолин вздрогнула от тошнотворного хруста костей.

— Уберите этого предателя с глаз моих! — кричал он страже, замершей в дверях. — Я не хочу его больше видеть, пока он не будет на виселице.

Люди оттащили бессознательное тело Бортена, на их лицах было явное замешательство.

Акмаэль подошел к Эолин, крепко схватил ее за руку и поднял на ноги.

— Ты любишь его? — взревел он.

Охваченная ужасом, Эолин безмолвно смотрела на своего мужа, двигая ладонями, пытаясь ослабить его хватку.

— Ты любишь его? — повторил он, чеканя каждый слог холодно и преднамеренно.

— Мама? — между ними прорезался испуганный всхлип Брианы.

Девочка стояла в дверях детской спальни. Она прижалась к своему брату, который настороженно наблюдал за королем с маленьким мечом в руке.

— Что происходит, мама? — спросила Бриана.

Что-то дрогнуло за выражением лица Акмаэля. Он отпустил Эолин и принялся ходить по комнате, как бешеный волк, попавший в яму.

Магия Эолин объединилась вокруг присутствия ее детей. Она расправила плечи и разгладила платье, вытерла кровь с губ. Прикрепив свой дух к ядру горы, она безмолвно воззвала к Дракону о защите и силе.

— Эоган, — сказала она, пытаясь успокоить свой голос, — возьми свою сестру и возвращайся в свою комнату. Не возвращайтесь, пока вас не позовут.

— Но мама…

— Делайте, как я говорю.

Эоган бросил подозрительный взгляд на отца, крепче сжимая меч.

— Эоган, пожалуйста, — настаивала Эолин. — Все будет хорошо. Оставьте нас сейчас. Я должна поговорить с вашим отцом. Наедине.

Темные брови Эогана сдвинулись, но мальчик отступил и увел с собой Бриану.

— Ты должна поговорить с его отцом, — пренебрежительно передразнил ее Акмаэль. — Скажи мне, кто его отец, Эолин, я хочу услышать это из твоих уст.

Ярость бурлила в ауре Акмаэля. Его глаза были расширены, один из них дергался. Эолин видела это проклятие когда-то давно, в лице своего брата Эрнана, за несколько мгновений до того, как он попытался ее убить.

Проклятие Ахмад-мелана.

Любовь моя, кто это сделал с тобой?

— Ты хоть знаешь отца? — Акмаэль усмехнулся. — Говорят, мага теряет счет своим любовникам.

— Акмаэль, — сказала она, — Я Эолин, Верховная Мага и Королева Мойсехена. Я любила тебя с тех пор, как была девочкой, и служила тебе как твоя верная королева последние десять…

— Нет.

— Я здесь, чтобы вернуть тебя из тьмы.

— Замолкни!

— Посмотри на меня. Сейчас.

— Не будет больше твоих ведьминских заклинаний! — он схватил Эолин за горло.

Ужас снова нахлынул, разбрасывая ее магию, как семена.

— Увидь меня, Акмаэль, — умоляла она, едва дыша. — Ради любви к нашим богам, по воле Дракона, увидь меня той, кто я есть.

— Я вижу тебя, — прорычал он. — Ты больше меня не обманешь. Бенаум укат!

Проклятие Акмаэля пронзило дух Эолин диким вихрем, лишившим ее дыхания и сознания. Отлетев от Акмаэля, она покатилась сквозь тьму и ударилась о каменный пол у его ног.

Ее кожа дрожала от ледяного пота. Она ловила ртом воздух и хваталась за пространство перед собой. Ее конечности онемели и ослабели, а тело стало тяжелым, как труп. Ее зрение прояснилось, но даже при этом она была ослеплена. Все цвета были высосаны из мира, его магическая аура замолчала, его нити силы были отрезаны от ее досягаемости,

«Моя магия! — поняла она в отчаянии. — Он связал мою магию».

Она услышала душераздирающий вой волка, разлученного со своей половинкой.

— Эолин! — Акмаэль взывал к небесам, будто она была потеряна для него. Мертва. — Эолин…

Его боль и отчаяние сплелись вокруг ее собственных, превратившись в чудовищную тень, поглотившую их обоих.

Свечи лопнули и погасли.

Тишина заполнила комнату, тяжелая и зловещая.

Эолин замерла на полу, не решаясь пошевелиться из страха, что Акмаэль может лишить ее жизни и магии. Он стоял над ней, поглощенный Ахмад-меланом, проводя пальцами по влажным волосам, оглядывая комнату, словно пытаясь вспомнить, что именно он искал.

Затем его взгляд остановился на Талии и Раэлле, и его мускулы напряглись, как у хищника, жаждущего новой добычи.

Талия испуганно всхлипнула и боком направилась к двери.

— Моя Королева, — сказала она. — Прости меня, умоляю.

— Нечего прощать, — сказала Эолин. — Идите обе. Найдите Верховного Мага Телина, Кори или Эхиора. Любого из них. Скажите им, чтобы пришли сюда немедленно.

Талия выбежала из комнаты, но Раэлла не обратила внимания на свою Королеву, решив вместо этого встретить смертоносный подход Короля. Она качнула бедрами и позволила ему прислонить ее к стене.

— Как тебя зовут? — Акмаэль прижался ближе и потрогал прядь ее каштановых волос.

— Раэлла, мой Король. Дом Лангерхаансов.

Он провел рукой по ее горлу, опустив ладонь на изгиб ее груди.

— Ты такая же шлюха, как твоя Королева, Раэлла?

— Нет, мой Король, — сказала она. — Я добродетельная женщина из знатной семьи.

Акмаэль расстегнул лиф Раэллы. Она не сопротивлялась, но прикоснулась к его губе, вызывая его голод.

Слезы затуманили зрение Эолин.

— Нет, Акмаэль, — прошептала она. — Умоляю тебя, только не это.

Акмаэль сделал паузу, и его лицо омрачилось.

Он напрягся и закрыл глаза, затем снова открыл их.

Взяв лицо Раэллы в свои руки, он сказал:

— Чувство, которое связывает наши сердца, — это дар. Отрицать это было бы оскорблением богов.

Эолин резко вдохнула. Проклятие перенесло Акмаэля в другое место, в другое время, которое он теперь переживал заново. Давняя ночь, с ней и только с ней, в древних лесах Восточной Селены.

Всхлип вырвался из его горла.

— Вернись со мной!

Он зарылся лицом в каштановые локоны Раэллы, плечи тряслись от его горя.

— Как твоя пленница? — пробормотала Эолин.

— Как моя королева.

Затем Король-Маг прислонил фрейлину Эолин к стене.

Раэлла обернулась вокруг него, не сводя надменного взгляда с королевы, пока Акмаэль брал ее с нарастающей силой.

Эолин отвернулась, не в силах признать безжалостную правду своего собственного пророчества.

«Разве ты не видишь, Акмаэль? Это одно и то же».

Пустошь боли охватила ее, как если бы Акмаэль обнажил свой меч и разрезал ее сердце, сердце, которое она доверила ему сохранить или уничтожить по своему усмотрению.