Ты задолжал мне любовь (СИ) - Иванова Эмилия - Страница 423

Приближался ежегодный отпуск, а в столице стоял мороз, поэтому выходить на улицу все-таки казалось не самым лучшим вариантом. Я прошла в кабинет и внимательно осмотрела оставленный бабушкой фиал для благовоний из сандалового дерева, который, по словам Анны, открывался отнюдь не ключом. А тогда, спрашивается, чем?

Если так взглянуть, то по качеству и конструкции как-то не создавалось впечатления, что это ремесло последних годов. Наоборот, шкатулка выглядела так, будто ее изготовил какой-нибудь пожилой столяр в 60-х годах.

Повозившись с ней некоторое время, на меня, в итоге, нахлынуло раздражение, и я сдалась, после чего решила поискать в кабинете какую-нибудь книгу, чтобы почитать. В тот момент я случайно взглянула на контракт, лежащий на столе Руслана, который я уже видела пару раз, и в котором говорилось о плане приобретения «Arhitech».

Я невольно подошла и пролистала его. Ну, собственно, слияние и поглощение в бизнесе – это довольно-таки обычное явление. В этот вопросе, независимо от исходов и результатов, я никак не могла принять участия.

Слегка вздохнув, я закрыла контракт и положила его в ящик, вдруг краем глаза увидев кипу каких-то фотографий, лежащих в нем. В ту секунду я слегка оцепенела. Поначалу я думала, что все ранние фотографии Руслана находились на вилле в Питере, но никак уж не думала, что он перевезет их все сюда. Волей-неволей я достала их, чтобы вновь взглянуть, но когда я открыла альбом, то обнаружила несколько детских фотографий, которые оказались зажатыми.

И образ, запечатленный на них, мне был хорошо знаком. Да, я никогда не видела этого ребенка после момента его рождения вживую, но я видела его в своих снах. У мальчишки на лбу аж красовался синяк от его усилий и стараний увидеться со мной.

Глаза новорожденного еще не были открыты, а черты его лица слишком уж напоминали внешность Руслана, и хотя они были сморщенные, их можно было четко рассмотреть.

Откуда у Демидова могли быть эти фотографии? Когда Архипов спросил меня, хочу ли я увидеть ребенка, я не согласилась. Потому что боялась, что если я это сделаю, то до конца жизни больше не смогу успокоиться. А теперь, когда я вдруг смотрю на них, я чувствую, как какая-то неописуемая боль распространяется в моем сердце, вытесняя оттуда что-то неприятное.

Я положила фотографии на место. Странно, их не могло быть у Демидова.

А если и была хотя бы одна доля вероятности, то явно их дал Тимур. И, вероятно, причиной, по которой он так внезапно решил покончить с «Arhitech», заключалась в том, что тот сказал что-то, что не следовало говорить.

Вернувшись в спальню, я забралась под одеяло, внезапно растеряв все ориентиры.

Тимур однажды спрашивал меня, почему же мне так необходимо быть вместе с Русланом. Но я не знаю. В этом мире я не знаю, с кем еще я могу быть, кроме него.

Жизнь – короткая штука. И когда мы рождаемся, то должны ощущать радость и счастье. Но то и делая, что блуждая и ходя окольными путями, мы все забываем, как выглядит восход солнца. А помним лишь только закат.

Ночью я спала плохо, и, ворочаясь под одеялом, в итоге, задремала. Проснулась – на улице уже стемнело.

Сафина Платоновна несколько раз постучала в дверь. Я встала, открыла и увидела, что она, смотря на меня, произнесла:

— Эмилия Андреевна, Вы голодны? Не хотите ли спуститься вниз и перекусить?

Аппетита все также не было, из-за чего я неосознанно покачала головой, но, вспомнив предложение Руслана поесть вместе, я невольно проговорила:

— Я дождусь Руслана, чтобы потом поесть вместе.

Но женщина немного смутилась и сказала:

— Руслан Артемьевич уже вернулся. Он давно как сидит в гостиной и все время курит. Может, спуститесь и посмотрите?

Что? Вернулся?

— Когда он вернулся?

— Около пяти.

Мда, плакать мне или смеяться в такой ситуации? Эмоция казалось слишком тяжкой, я совершенно не понимала, как ее проявить.

То, что он вернулся домой, явно означало, что он помнит об утреннем обещании вместе поужинать. Но он не поднялся в спальню, вероятно, потому что все еще на его душе лежал камень. Что ж, ладно! Посмотрев на гувернантку, я слегка улыбнулась:

— Кушайте. Я не голодна.

Если мы не будем друг с другом видеться, возможно, нам в душе станет чуточку лучше.

Сафина Платоновна же открыла свой рот, однако, так ничего и не сказав, просто спустилась вниз. Я же легла обратно в кровать и уставилась в потолок.

Снова заснуть? Теперь это, наверное, будет не так уж и легко. Не знаю, сколько в итоге я вот так пялилась, но в комнате окончательно стемнело.

Дверь в спальню открылась, и раздался звук шагов. Я закрыла глаза и стала неглубоко дышать. Знаю, что это Руслан, но, возможно, будет лучше, если я не увижу его. После раздался шум воды в ванной комнате, а вскоре я, закрыв глаза, знала, что он вышел оттуда.

Мужчина долго просидел на краю кровати, но так и не лег в постель. Я же думала, что этой ночью он все-таки пойдет спать в кабинет. Но прошло совсем немного времени, как раздался звук закрываемой книги, а после я ощутила, как кровать сбоку прогнулась. После прикроватный свет выключился.

Тогда до моих ушей донесся звук поверхностного дыхания... Вот так делить одну постель, имея совершенно разные сны. Или же, если по-простому, в общем деле преследовать разные цели... Так ведь?

Время шло минута за минутой, а я все никак не могла заснуть. В ушах стоял звук его ровного дыхания. Похоже, заснул. Невольно развернувшись с боку на бок, я открыла глаза. Но встретившись с ним взглядом, я тут же застыла. Однако прежде чем я успела хоть что-то сказать, мужчина протянул руку и обнял меня:

— Сафина сказала, что утром тебя вырвало, а вечером ты и вовсе ничего не поела.

Глава 402. Старого воробья на мякине не проведешь (часть 4)

Руслан просто проконстатировал факт. При этом проявив обеспокоенность.

— Потому что не голодна, – слегка напрягшись, ответила я.

Взгляд мужчины казался настолько глубоким, что в нем можно было потеряться:

— Эмилия, я все-таки мужчина. Поэтому то, что он поцеловал тебя, довольно сильно ранило меня и вызвало гнев. Не надо меня винить.

Демидов говорил о прошлой ночи. Я в ответ кивнула, ничего не говоря. После он придвинулся ближе ко мне и зарылся головой в мои ключицы. Дыхание отдавало болью.

Чувствуя, как его пальцы, скользя по моей спине, успокаивали, я постепенно ослабила напряжение в своем теле и произнесла:

— Что он сказал тебе на свадебном банкете у Анны?

Заметив то, что он задержал дыхание, я продолжила:

— Если это касается ребенка, о чем бы ни шла речь, ты можешь спросить меня.

— Будь паинькой, – Руслан поднял глаза, и его тонкие, прохладные губы прижались к моим: — Все уже давно в прошлом. Давай просто будем спокойно жить.

Муж явно не хотел, чтобы я продолжала, потому что тогда боль будет только усиливаться. Прислонившись к его груди и слушая биение его сердца, это ночью я спала довольно крепко.

***

Вообще романтика от Руслана – редкость. На следующий день, когда я проснулась, рядом с кроватью стоял букет с колокольчиками, слегка благоухающий, но при этом все равно делающий счастливым. Между цветами находилась открытка со словами: «Хорошо поешь и жди меня вечером дома».

Что ж, если в душе есть куда возвращаться, то как бы далеко ты ни ушел, ты обязательно вернешься.

Я слегка улыбнулась, отложила открытку и, умывшись, спустилась вниз. Сафина Платоновна, похоже, пребывала в довольно неплохом настроении.

Завтрак уже был готов и стоял на столе. Если честно, то есть я также не могла, но если я не сделаю этого, он, подумала я, определенно позвонит и начнет расспрашивать у гувернантки. Ну, собственно, из-за нахлынувших по этому поводу волнений, я слегка все же поела.

Увидев, что я собираюсь уходить, Сафина невольно последовала за мной:

— Эмилия Андреевна, Вы уходите?