"Фантастика 2023-103" Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Поляков Владимир "Цепеш" - Страница 1021

Отсутствие кепки разозлило не на шутку.

На пороге уже знакомый мне со вчерашнего дня Питер.

— Привет, — улыбается.

Он. Мне. Улыбается.

— Где моя кепка? — это все, что интересует меня в данный момент.

Пит теряется от моего резкого тона. Удивленно моргает, чешет затылок:

— Не знаю, наверно, забрали с остальными вещами.

— Мне. Нужна. Моя. Кепка, — говорю медленно, с расстановкой, чеканя каждое слово, чтобы не пришлось повторять, и до него точно дошла важность требуемого предмета.

— Ну, извини, ничем не могу помочь, — парень тоже начинает злиться. — Я тебе не гардеробщик.

Выдерживаю его взгляд.

— А кто ты? — спрашиваю.

— За этим я и пришел. Сейчас все тебе объяснят.

— И вернете кепку? — тут же пытаюсь поймать на слове.

— Да на кой черт тебе эта кепка? — взрывается Питер.

Силой воли усмиряю рвущийся наружу гнев. Так, ясно, от этого ничего не добьешься.

— Ладно, — решаю, — веди к тому, кто имеет полномочия.

— Полномочия вернуть тебе кепку? — Питер начинает веселиться.

Награждаю его тяжелым взглядом:

— И это тоже, — и, обойдя его по дуге, выхожу в коридор.

Мы идем по ярко освещенным коридорам. Кое-где, где коридоры расширяются, стоят диваны и мягкие пуфики, журнальные столики, кувшины с прозрачной — прозрачной! — водой. Но людей нет, все абсолютно пусто, безжизненно и стерильно. Похоже, лишние свидетели моего присутствия здесь никому не нужны.

— Заходи, борец за свободу головных уборов, — усмехается Питер, открывая передо мной одну из безликих дверей.

У кого-то явно хорошее настроение. Одариваю его еще одним злобным взглядом и, принимая приглашение, вхожу.

Это кабинет, большой и светлый благодаря огромному окну во всю стену, из которого открывается прекрасный вид на город. У стены стоит стол, перед ним два мягких кресла. С другой стороны стола сидит вчерашний Блондин. Вид у него тоже благодушный, но мне это хорошего настроения не прибавляет. Когда влиятельные люди улыбаются тебе без всякой причины — жди беды.

— Ну, здравствуй, Кэмерон. Как спалось? — приветствует он.

— Здравствуйте, — отвечаю, сочтя вопрос о сне риторическим.

— Присаживайся, — кивает Блондин на одно из кресел.

— Мне выйти, сэр? — тут же подает голос Питер.

Почему-то не хочу, чтобы он выходил.

Блондин одаривает его оценивающим взглядом, а потом устремляет его на меня. Мысли он, что ли, читает? Потом откидывается на спинку кресла, сложив перед собой руки на столешнице:

— Как скажет Кэмерон.

Теперь на меня устремляются две пары глаз. Мне это не нравится. Ненавижу повышенное внимание.

Дергаю плечом.

— Без разницы.

Но Блондин проницателен больше, чем нужно.

— Останься, — кивает он помощнику.

Тогда Питер закрывает дверь и садится в соседнее кресло.

Я давно не верю людям и жду от них только подвоха. Но Брюнет попроще, что ли, а с Блондином чувствую себя совсем не в своей тарелке. Но приходится терпеть.

— Итак, Кэмерон, я думаю, у тебя к нам множество вопросов, — начинает хозяин кабинета. — Зачем ты здесь, зачем мы забрали тебя…

— Кто вы? — прерываю его явно давно и тщательно подготовленную речь.

Блондин сбивается, бросает на меня недовольный взгляд из-под светлых ресниц, но быстро берет себя в руки и снова становится сама любезность.

— Можешь считать нас специальным подразделением.

— Подразделением чего? — не удовлетворяюсь ответом. — Разведка? Наркоконтроль? Полиция? Служба безопасности?

“Не слишком ли много вопросов?” — так и читается на лице собеседника, будто и не он только что начинал речь о том, что мне есть, что спросить. Он явно колеблется, стоит ли мне говорить, но потом все же коротко изрекает:

— СБ.

Понятно. Поджимаю губы. Для этих типов практически нет ограничений в полномочиях. Вот почему полиция Нижнего мира так поджала хвосты при их виде.

Блондин внимательно следит за выражением моего лица, потом интересуется:

— Теперь мы можем продолжить?

Вы можете даже сжечь меня на костре посреди главной площади и сказать, что это меры безопасности государства… Ясное дело, не говорю этого вслух, только киваю. Думаю, он все и так прочел по моим глазам.

— Итак, — переплетает на столе длинные ухоженные пальцы жителя Верхнего мира. — Меня зовут полковник Коннери, полковник Сэм Коннери. Можешь обращаться ко мне “полковник”, — можно подумать, мне бы пришло в голову назвать его “дядюшка Сэм”. Киваю. — Я бы хотел тебе кое-что предложить, — продолжает полковник, — но сначала я должен узнать о тебе некоторые детали.

— Вы ведь уже узнали обо мне больше, чем знаю я сам, — решаю говорить начистоту.

— Отчасти, — соглашается Коннери, — но мне известны факты, меня же интересуют мотивы. Например, почему ты лишил мальчика глаза?

“Мальчика”, ну надо же. Что я могу сказать? Что у меня не было выбора? Что это была самооборона? Что… Никто тут не ждет от меня умных речей и рассуждений, поэтому отвечаю коротко и грубо:

— Потому что этот “мальчик” чуть не лишил меня задницы.

Питер внезапно закашливается. Полковник хмурится. Надеюсь, однажды кто-нибудь скажет Питу, что маскировать хохот кашлем — избитая классика.

— То есть, ты спасал свою жизнь? — продолжает Коннери. Что ж, в выдержке мужику не откажешь.

Пожимаю плечами:

— Я сказал, что спасал, — по-прежнему не думаю, что моей жизни что-то угрожало. Цель Боба была унизить и подчинить.

— Хорошо, — принимает ответ полковник. — А другой? Морис Рамзи?

Сглатываю. Испуганные глаза Мо так и стоят перед глазами.

— Ложь, — не буду оправдываться. Если не верят, их личное дело.

Но я ошибаюсь, Коннери не собирается обвинять, только добавляет:

— В его шее была та же отвертка, что и в глазу Клемменса.

Хочу промолчать и снова сделать каменное выражение лица, но не могу. Наверное, слишком много молчу все эти годы.

— И как вы себе это представляете? — сжимаю пальцами подлокотники кресла, а корпусом подаюсь вперед. — Я вонзаю отвертку в Боба, потом выдергиваю ее, стряхиваю глазное яблоко и нападаю на Мо? Зачем?

— Убрать свидетеля? — предполагает полковник.

— Мне нужна была бы автоматная очередь, чтобы убрать всех свидетелей, — отрезаю жестко.

— Хорошо, — барабанит пальцами с ровно остриженными ногтями по столешнице. — Что ты делал после того, как воткнул отвертку в глаз Роберта?

— Натягивал штаны, — отвечаю чистую правду и замечаю краем глаза, как бледнеет Питер. Кажется, он только сейчас понимает, что слова про задницу не были метафорой.

— И кто же, по-твоему, убил Мориса Рамзи? — не отстает Коннери. Уж его-то история со штанами не впечатлила.

Боб. Кто же еще? Отвечаю:

— Меня там не было, — не буду говорить о том, чего не видели собственные глаза.

— Хорошо, — уголок рта полковника почему-то ползет вверх, будто ему понравились мои ответы. — Думаю, на данный момент мы уже кое-что прояснили, — только приподнимаю брови и молчу. Что он там для себя прояснил, понятия не имею. — А теперь перейдем к делу, — он тянется к ящику стола и достает кипу фотографий. Напечатанные на бумаге снимки — это немыслимая роскошь, мне очень давно не доводилось их видеть. — Смотри, — Коннери кладет пачку на стол и подвигает ко мне одним пальцем. Его взгляд мрачнеет.

Передвигаюсь на край сидения и смотрю на фотографии. На первой какое-то разрушенное здание. Явно Верхний мир, позолота на сломанной крыше. Рядом мертвые тела, изувеченные, изломанные, кое-где куски тел. Кровь, много крови.

Полковник внимательно следит за моей реакцией, но я не впадаю в истерику и спокойно убираю верхний снимок из стопки и смотрю следующий. Мне уже приходилось видеть столько крови и грязи, что еще несколько фотографий не подорвет мою психику.

На следующем снимке снова кровь и тела. Обломки флайера посреди когда-то жилого дома.

— Что думаешь? — интересуется полковник.