"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Розин Юрий - Страница 1086

А углубляться в земли Яссании было равносильно самоубийству. Ведь, в отличие от дарийцев, у кетанийцев не было векового опыта противостояния всем опасностям глубинных частей материка.

Нужно было что-то, что смогло бы переломить ход этого противостояния. Позволило бы не просто отбросить неприятеля, не просто лишить возможности раз в несколько лет пробиваться к Божественному океану, но загнать его в самую далёкую нору. Сделало бы так, чтобы он оттуда уже никогда не выбрался.

К сожалению, за исключением уникальных ресурсов, добываемых из туш морских монстров, у неприятеля были все те же возможности, что и у Кетании. И потому единственный возможный способ выйти из ситуации заключался в обнаружении чего-то совершенно нового. Чего-то, что совершило бы настоящий переворот.

Спонсирование различных исследовательских магических институтов возросло в десятки раз, но дожидаться открытия неизвестно чего было бессмысленно. Известная тиреям магия практически исчерпала свой потенциал, в этом сходились почти все учёные и теоретики магии.

Развитие, конечно, ещё могло быть, но лишь плавное и постепенное, за счёт накопления знаний и мастерства. А в условиях войны это было бесполезно, ведь враг занимался тем же самым.

И тогда было решено впервые за много веков организовать крупную экспедицию вовне Яссании. Тех исследователей, что двигались вдоль границы Божественного и Великого океанов на север, ждало разочарование.

Вода и воздух становились настолько холодными, что даже в герметичных исследовательских кораблях очень чувствительные к температуре рыболюди мёрзли и погибали. А вот южное направление оказалось куда более перспективным.

Давным-давно, ещё когда тиреи только-только начали оккупировать свою сушу, континент чудовищ и Люпс уже были открыты. Для водоплавающих рыболюдей это было не слишком сложно. Тиреи даже встречались с человечеством.

Однако, китонов тогда не существовало, а на воздухе, без доступа к воде рыболюди могли прожить от силы пару суток. Соперничать же с огромным количеством монстров и воинственными аборигенами Люпса за тонкую полоску береговой линии никто не счёл целесообразным. Куда выгоднее было заселять собственный, относительно спокойный и мирный континент.

В результате та древняя экспедиция постепенно забылась, и, в конце концов, стала больше легендой, чем реальным историческим фактом. А о встрече двух цивилизаций и вовсе остались лишь смутные упоминания. В фольклоре тиреев люди закрепились в виде эдаких глупых дикарей, систематически обманываемых главным героем, а будущая Сотения получила свой странный пантеон морских богов.

Повторное открытие обоих континентов наделало немало шуму. Что континентом чудовищ, что Люпсом заинтересовалась вся Яссания. Вот только подходящий момент для захвата людских земель тиреи упустили. По человеческому летоисчислению они прибыли около 3500 года, примерно в одно время с рождением прадеда Савойна Листера.

К тому моменту магия человечества, пусть и продолжала уступать тирейской, стала достаточно серьёзной угрозой. Высадившись в районе современного Талитейма, рыболюди были незамедлительно атакованы, потеряли несколько экспедиционных кораблей и были вынуждены отступить.

Кстати, благодаря изучению обломков этих самых кораблей, до сих пор являющихся главной государственной тайной, Танильский каганат так далеко продвинулся в теории магии и инженерии. А добавив к этим знаниям магические металлы, добываемые на своей территории, смог всего за столетие вырасти до гегемона континента.

Конечно, тиреи могли пригнать к Люпсу не исследовательские, а боевые корабли и быстро уничтожить агрессоров. Вот только тогда между ними и людьми началась бы крупномасштабная война, а сражаться на два фронта ни Кетания, ни Дария не могли себе позволить.

При этом для заключения союза против человечества им, опять же, не хватало доверия. В результате про Люпс снова забыли и переключили внимание на более перспективное место.

Континент чудовищ был куда опаснее человеческого, но монстры по крайней мере не понимали идеи войны. Если бы тиреи установили на их землях несколько китонов, вырезав ради этого пару десятков тысяч тварей, остальные не начали бы мстить. Но всё-таки не своими перспективами колонизации это место так привлекло тирейских учёных.

Вопрос: «Почему существа, населяющие эту землю, вырастают до таких огромных размеров и обладают такой невероятной силой?» — стал главной темой всевозможных научных дискусов и огромного числа исследований. Если бы удалось понять причины появления этих монстров, то это могло бы сыграть невероятно важную, если не решающую роль в войне.

На континент чудовищ были отправлены десятки экспедиций как Кетанией, так и Дарией. Над местными существами проводились сотни тестов, в некоторых местах фауна была уничтожена подчистую, до последней особи собранная на опыты.

Однако, шли годы, а никаких подвижек так и не появлялось. Ответ на тот самый вопрос так и оставался ненайденным. И в конце концов, интерес к континенту чудовищ и местным монстрам был потерян.

Из всех десятков научных комплексов оставили лишь один. Да и то лишь потому, что установленный в нем генератор пространственных аномалий, создававший «загоны» для мутантов, из которых их было куда проще отлавливать, было слишком дорого перемещать.

Передовой комплекс, когда-то являвшийся чуть ли не важнейшим после столицы Кетании объектом, вдруг оказался на самой окраине мира. Теперь сюда отправлялись не лучшие кадры государства, а зелёные новобранцы, только-только поступившие на службу. А вместо светил науки и магии в лабораториях над препарированными мутантами корпели опальные учёные, которых по тем или иным причинам не хотели видеть в своих институтах.

Для офицерского состава же последний исследовательский комплекс континента чудовищ стал своеобразной тихой гаванью, где можно было провести годик-другой, отдыхая от военных действий. Ну или, как в случае с Сибби Апичи Чсам Луоном, временным тайником, чтобы переждать опасный период и избежать назначения в самые горячие точки.

Однако, была ли то причуда судьбы или просто невероятное совпадение, но именно этот комплекс стал тем местом, где произошло событие, изменившее течение бесконечной войны.

Интерлюдия

— Папа!

— А ну-ка ещё раз!

— Папа!

— Лани, ты слышала, он сказал: «Папа»! — в особняке семьи Морфеев было шумно. Поколения сменяли друг друга, кто-то уходил, кто-то появлялся, так что шума тут в принципе всегда было немало. Но сегодня повод был особый, и шума было куда больше обычного.

— Сариф, он начал говорить: «Папа», — ещё полмесяца назад. Ты бы ему лучше что-то интересное рассказал. А ещё лучше одел бы именинника.

Рождение сына для Ланирис Морфей стало спасением. То, что она перенесла четыре года назад, подкосило девушку. Это и понятно: она стала свидетельницей стольких смертей, в том числе её ближайших друзей и даже матери. Но именно случившееся с Лазом стало для неё последней каплей. Они не были похожи на обычных брата и сестру. Никогда не ссорились, всегда защищали и поддерживали друг друга. Для девушки Лаз был образцом для подражания и последней надеждой в любой беде. И когда он на её глазах пробил насквозь грудь сначала тому башдракскому магу, потом Чернышу, а потом просто испарился в чернильно-чёрной дымке, Лани чуть не сошла с ума. Даже согласие на предложение руки и сердца от любимого человека говорила почти без улыбки, как-то машинально.

Однако, с появлением Саймона Сарифа Дохита нависшие над девушкой тучи начали медленно отступать. Имя Лани выбрала сама. При этом не хотела слышать ни единого слова против, доходило даже до истерики. Так что, в конце концов, обе семьи сдались. Да и имя на самом-то деле было хорошим. Просто что у Морфеев, что у Дохитов были свои традиции, которые Лани беспардонно нарушила. Но ради душевного благополучия матери и тем, и другим, пришлось пойти на попятную. И сегодня Саймону, наконец, исполнялся год.