"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Розин Юрий - Страница 1049

И Черныш, убитый этими самыми руками. В этот момент сознание в последний раз попробовало закрыться, отгородиться от этого кошмара, но было слишком поздно.

Словно прорвалась плотина. Все три года, прошедших с того проклятого дня, промелькнули перед глазами Лаза за считанные секунды.

Смена животных форм, сон под крылом становившейся всё больше и больше Принцессы, жёсткая трава на зубах кролика и тёплая кровь на клыках волка, полёты в небесах, бег между деревьями, давящая, но невероятно удобная плотность воды… теперь, когда всё это возвращалось к нему, Лаз мог уже не инстинктами, а разумом осознать происходившее и многое понять.

К примеру, то, почему его крылатая спутница выросла до невозможных для летающей птицы размеров. Это было влияние энергии Зверя, просачивающейся из его души в её и перестраивающей тело Принцессы примерно также, как это происходило с животными в аномальных зонах.

Над другими же вопросами требовалось ещё подумать. Почему он перестал возвращаться в человеческую форму? И почему создание трансформации животного занимало от силы несколько минут, а не как должно быть — несколько дней?

Вот только… было ли это ему нужно? Сейчас, когда сознание Лаза вернулось в относительную норму, первым его порывом было самоубийство.

Когда-то он решил, что будет жить ради родных, и неважно, какой ценой будет достигнуто их благополучие. Вот только теперь получалось, что именно это решение и стало причиной смерти его друга.

Сейчас, спустя три года, Лаз мог сказать себе, что в смертях Рыцаря и Рыжика он не виноват, и даже поверить в эти слова. Но никакие доводы не смогут его убедить в том, что крови Тиммилини не было на его руках. Он убил своего друга, в прямом смысле разорвал сердце, и этот непреложный факт ничто не изменит.

Так, может, стоило покончить с этим здесь и сейчас? Не рисковать больше кем-то из близких. Магией нельзя было осознанно нанести себе смертельное повреждение, душа просто отказывалась давать энергию на такое заклинание. Но способов на самом деле было множество. Поднять себя в воздух и сбросить с километровой высоты, уронить на голову булыжник потяжелее, да просто нырнуть в озеро и дать лёгким наполниться водой.

И, возможно, будь обстоятельства немного иными, он бы так и сделал. Но удивлённые глаза маленькой девочки, которую он только что спас, смотрели на него. И в них не было ничего из того, что Лаз испытывал по отношению к себе. Ни осуждения, ни страха, ни злости. Было любопытство, было удивление, но, что важнее, была благодарность.

Если он мог сделать что-то хорошее, спасти кого-то, то не будет ли сведение счётов с жизнью означать, что все, кому он мог бы помочь, так и не дождутся этого?

Он не вернётся к родным, не будет пытаться найти Айну, оставит все старые связи в прошлом, чтобы исключить возможность повторения той трагедии. Но убить себя — значит сдаться.

Деревушка, даже не имеющая названия, жила, отрезанная от внешнего мира, уже много лет. О магии тут, конечно, знали. Однако, никто из местных не мог представить, что маленькая юркая ласка, удобно расположившаяся на плечах малышки Лины — это человек.

Так что Лаз, сам того не ожидая, стал «духом леса» и покровителем местных жителей. А Принцесса, которую за нормальную птицу не принял бы ни один здравомыслящий человек, стала слугой этого самого духа.

И в целом такая ситуация его полностью устраивала. Статус сверхъестественного существа давал ему то, в чём он сейчас так нуждался: тишина и одиночество.

Он, конечно, не остался с Линой, поселившись на старом клёне, растущем на краю деревни. Дерево было меньше его старого обиталища, однако для зверька длиной меньше чем в полметра это было не так важно. А так как для местных этот клён был неким сакральным местом, символом окружающего леса, это место подходило ему как нельзя лучше.

Принцесса, правда, долго возмущалась, так как построить на этом дереве себе гнёздышко ей бы уже не удалось. Однако, в конце концов, и эта проблема была устранена.

Леди-ястреб, пусть неохотно, но всё-таки согласилась оставаться на ночь в их старом гнезде. Это уменьшало то время, что они могли проводить вместе, но теперь, когда к Лазу вернулся рассудок, это было уже не так страшно.

Прошло два месяца. Осень вступила в свои права, активно осыпая облюбованную Лазом развилку кленовыми листьями всех оттенков красного, жёлтого и оранжевого. К белому духу более-менее привыкли и часто обращались за помощью.

Лаз никому не отказывал и, если в его силах было помочь, помогал. Нужно ли было восстановить пострадавший от случайного пожара дом, найти потерявшегося в лесу ребёнка или помочь сломавшему руку охотнику — он ничем не пренебрегал.

После нападения на Апрад его магические навыки были заброшены на целых три года, так что многие действия, казавшиеся когда-то простыми, сейчас вызывали кучу проблем.

Бревно весом едва ли в сотню килограмм, десятком которых он раньше мог с лёгкостью жонглировать в воздухе, сейчас дрожало и было готово упасть на землю в любую секунду. Магия восприятия, когда-то способная покрыть радиус в километр с лишним, сейчас едва держалась уже на двухстах метрах, грозя развеяться и принося жуткие головные боли. Точно соединить две половинки сломанной кости казалось непосильной задачей, хотя когда-то он был способен вытянуть из человеческого тела каждую мельчайшую толику яда.

Усугублялось всё тем, что каждый раз, применяя новое заклинание, Лаз едва сдерживал приступы паники. Всё тело сковывал страх, маленький зверёк начинал мелко дрожать, едва умудряясь стоять на ногах, перед глазами всё плыло, в ушах стучали барабаны…

Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и всё повторится: убийства, кровь, тела и он, стоящий над всем этим с окровавленными руками. И на этот раз Принцессе уже не удастся его спасти. Его и всех, кого он убьёт.

Однако, шли дни, и к нему постепенно начали возвращаться навыки и уверенность. Эти два месяца стали его реабилитационным периодом. Медленно, капелька по капельке, но тот виртуозный маг, что мог на равных сражаться с сильнейшими высшими континента и создавший собственный, никем не виданный и не слыханный тип магии, возвращался.

Более того, становился даже лучше.

Лазу удалось выяснить, почему ему удавалось так просто перевоплощаться в различных животных. И даже почему отпало условие по возвращению в оригинальное тело. Его душа после того случая изменилась. Она не стала сильнее, но произошло нечто более важное и по-своему удивительное.

Обычно души существуют в некоем отдельном пространстве, находящемся одновременно внутри человека и при этом не имеющем физической привязки к чему-либо в этом мире.

И первые четырнадцать лет жизни Лаз, несмотря на то, что его душу точно нельзя было назвать нормальной, в этом отношении не отличался от других людей. Чернильная амёба пребывала в своём собственном измерении.

Но теперь граница между реальным миром и тем, в котором существовала душа, стала намного тоньше. Ему больше не требовалось специально обращаться к своей душе, он чувствовал её постоянно. Как человек иногда видит что-то в уголке глаза, непонятное, но назойливо привлекающее внимание, также и Лаз беспрерывно ощущал чёрную кляксу своей души где-то на границе восприятия.

И, видимо, именно из-за истончения этого барьера его контроль над энергией Зверя стал во много раз сильнее. Маг-трансформ возвращался в своё настоящее тело, потому что не мог продолжать поддерживать контроль над чуждой телу силой, находясь в бессознательном состоянии.

Однако, Лазу этого больше не требовалось. Энергия Зверя не только перестала сопротивляться его приказам, но даже начала словно подыгрывать своему хозяину. Именно из-за этого ему удавалось перекидываться в новые формы за считанные минуты.

Лазу больше не требовалось долго и кропотливо создавать в пространстве души тело трансформации. Странная энергия сама воплощала в реальность его задумки. Конечно, с более сложными формами, отличающимися от реальных животных, типа его боевой формы Зверя так бы уже вряд ли получилось. Но скорость создания нового тела всё равно выросла в десятки раз.