Караванщики Анвила (СИ) - Железняк Дмитрий - Страница 15

— Да-а-а теперь уже и не важно, — заклинатель ящеров опустил глаза. — Хе-хе. Решил засолить на черный день?

— Трофей, — северянин насадил башку на крюк. — Осталось добыть лошадь и приторочить к седлу.

— Эт по всему выходит, проклятие снято, — радостный Ослябя присел на одно из стоящих кресел. — Теперь, стало быть, можно и за наградой.

Нахиор и Эразм появились в проходе.

— Вы, видимо, забыли, что уничтожили не всех, — мамелюк принялся осматривать шкаф. — К утру ожидается еще один похититель местных. А с ним и ваш наниматель.

— Хм, а ведь и то верно… — паломник запустил мизинец в ушную раковину. — Глушат тварюги знатно. Звенит и звенит.

Эразм со скучающим видом подошел к одному из демонов. Он отрезал палец трупа кинжалом и стянул с него кольцо.

— Тут было что-то кроме хлама? — Нахиор пристально оглядел приключенцев.

— Да не, — Калдор махнул рукой. — А мы что-то определенное ищем?

Мамелюк медлил с ответом. Он метался от шкафа к столу, от стола к комоду. Переворачивал старые ткани, выбрасывал на пол книги и сохранившуюся письменную утварь.

— Ладно. До утра еще есть несколько часов, — северянин обнял орка за шею. — Мы с Шалилуном пойдем к камину, да вздремнем.

Они не успели выйти. Из открытого люка с грохотом упало тело мертвого чародея. Все замерли от неожиданности. Труп едва слышно рычал и медленно поднимался на ноги.

— Мертвяк?! — ошалело выпалил дрессировщик.

Лицо чародея оставалось перекошенным от предсмертной гримасы. Тусклые безжизненные глаза смотрели куда-то мимо приключенцев, но бледнеющие руки тянулись к сидевшему на кресле Ослябе. Паломник, заметив это, вскочил и рубанул мертвеца по голове. Кусочки мозга вылетели из развалившегося черепа. Взгляд мгновенно потух и тело рухнуло на пол.

— Умер дважды, — равнодушно произнес железнобокий и потянул орка дальше.

В коридоре шатаясь ковылял еще один восставший. Тот самый, которого доедал ящер. Лохмотья разорванной клыками плоти свисали и болтались. Мертвец заметил живых и прибавил шаг, но шел все также неуклюже.

— Шалилун прибыл, чтобы рубить нежить, — на удивление спокойно произнес орк и снял с плеча меч.

За два шага он оказался рядом с противником. Тяжелый удар пришелся в левую ключицу и отсек руку вместе с плечевым суставом.

— Ар-ра! — заорал зеленоватый. — Во славу Горга!

Мертвец будто и не заметил отсутствия второй руки. Немного качнувшись, он выпрямился и попытался укусить орка. Тот увернулся и рубанул по шее. Голова слетела на пол. Зеленоватый пнул не успевшее свалиться туловище. Перешагнул его и отправился к камину.

Башка мертвеца продолжала рычать и хватать зубами воздух. Варвар опустил на нее топор и пошел за товарищем.

— Ну… хотя бы беспокоиться о том, что девка восстанет в виде нежити не нужно, — Калдор выглядывал в коридор.

— Милорд… — Ослябя осматривал труп чародея. — Это конец света?

— Нет. В Сулифе множество подобной нежити, — на этот раз волшебник занял кресло. Вытянул уставшие ноги и зевнул.

— Но она никогда не восстает просто так… — Нахиор с досадой окончил бессмысленный поиск. Нахмурившись, он глянул на труп и отправился за двоицей здоровяков.

Пожалуй, только Эразм догадался в чем заключалось дело. Он чувствовал, откуда исходит источник некротической магии, но предпочел молчать. Не то, чтобы он желал сохранить что-то в секрете, ему, в силу характера, было все равно. Ну, а в силу возраста хотелось спать. Поэтому, захватив паломника, он пошел за остальными, намереваясь найти местечко поудобнее и дождаться утра.

Только Калдор медлил. Снова обострилось чутье. Где-то в комнате пряталось то, что он искал. Дождавшись, пока останется один, он еще раз осмотрел каждый угол и прощупал стены. Удача улыбнулась и в этот раз. Урна с сердцем Кадира Блудного покоилась за стеновой панелью, прикрытой платяным шкафом. Аккуратно подцепив ее кинжалом, дрессировщик бесшумно извлек из ниши небольшой сосуд. Обернув урну несколькими слоями найденной тут же ткани, скорпион торопливо спрятал ее в дорожном мешке. Потрепал по голове зубастую зверюгу и тоже отправился спать.

Приключенцы поделили остаток ночи с учетом караулов. Караулили все, кроме волшебника. Хотя, вместо Эразма за местностью наблюдал ворон, причем видел он куда дальше, чем все остальные, но лорд Пифарей предпочел и об этом не говорить. В гостиной, мимо которой к кухне вел коридор, Брюзгливый храпел на диване, прикрыв лицо платком.

Шахриет так и не приходила в себя. Ослябя осторожно вливал ей воду, положив голову девушки себе на колени, но та продолжала бредить. Так он и уснул, прислонившись к спинке дивана, где спал волшебник. Остальные поделили между собой два оставшихся кресла и стол, который застелили висевшим на стене ковром.

Утром, когда в Анвиле пропели первые петухи, Эразм бодро поднялся на ноги.

— Вставайте! — он повысил голос. — К нам целая делегация движется.

— Что? — северянин недовольно поднял голову. На его щеке отпечаталась рукоять топора.

— В дозоре ж Нахиор, он бы предупредил, — Калдор, лежавший на столе, отвернулся от волшебника к стене и покрепче обнял дорожный мешок.

Только Ослябя молча поднялся и осторожно положил девушку на освободившийся диван. Послышались быстрые шаги мамелюка.

— Пора, — начал он. — Похоже любовник Тюльпан пожаловал, а с ним два мордоворота. Тащат волоком нашего нанимателя. Со стороны Анвила виден дым, видимо, подпалили что-то.

— О-о-о, за порчу столь славного городишки они заслуживают волшебной стрелы, — ехидно бросил волшебник, проходя мимо мамелюка. Брюзгливый сутулился и держался за поясницу, которая болела после сна.

Серпентес шел впереди, за ним следовали двое подручных со скимитарами и стальными щитами. Они тащили связанного Басима. Работорговец волочился по песку, словно мешок. Его лицо наполовину обгорело и кровоточащие раны забились пылью.

Приключенцы не спешили показываться гостям. Затаившись в главном вестибюле, герои поджидали, пока противник подойдет ближе. Эразм заставил Ослябю подтащить один из диванов к окну и наказал разбить его, если начнется бой.

Главарь головорезов заметил неладное практически сразу. Сломанная дверь и ворон, нагло восседавший на остатках стен второго этажа, заставляли насторожиться. Серпентес приказал бросить толстяка и проверить в чем дело. Подручные повиновались и, обнажив мечи, медленно подбирались к поместью.

— Ничего не выйдет, — заключил Варвар. — Они знают, что мы тут.

— Тогда может попробуем поговорить? — Ослябя пожал плечами. — Эй, душегубцы! — заорал он, выглянув в щель между дверными створками. — Сдавайтесь, стало быть.

Головорезы остановились и подняли щиты.

— Да нет у нас луков, чего вы?

— Тшш! — шикнул Калдор. — Это мог бы и не озвучивать.

— Вы кто такие? — крикнул главарь, укрываясь за спинами подчиненных.

— Мы сниматели проклятий, — ответил северянин.

— Чего?! — Эразм скривил лицо. — Поумнее не придумал?

— Охотники за приведениями! — поддержал дрессировщик и подмигнул волшебнику.

— Заткнитесь! — мамелюк грозно посмотрел на столпившихся у дверей. — Все твои приспешники мертвы, Серпентес. И у тебя есть выбор. Сдавайся и больше никто не умрет.

— Что?! — гнев исказил лицо главаря. — Где Тюльпан? Что с ней?

— Э-э-э… — Калдор скривил рот, опустив уголки губ вниз. — С Тюльпан и правда промашка вышла, — сказал он товарищам и усмехнулся.

Серпентес вскинул руки прошептал формулу заклинания. Перед порогом здания появились клубы серого дыма. Как будто из-под земли появилась отвратительная тускло-серая многоножка. Ростом она оказалась практически с Ослябю, а ее длинное сегментированное туловище извивалось и подергивалось. Почуяв добычу заиграли ядовитые жвала, с которых капала прозрачная слизь.

— Трофе-е-ей!!! — неистово заорал северянин и вскинул топор, намереваясь пнуть приставленную дверную створку и выскочить наружу.

Но, гигантская многоножка получила приказ от призвавшего ее хозяина раньше. Перебирая десятком острых и твердых лап, тварь выломала остатки дверей и влетела внутрь. Приключенцы с трудом успели отпрыгнуть в стороны. Только Варвар остался на пути противника и рубанул двумя руками, опустив топор из-за головы. Лезвие пробороздило по округлому панцирю, оставив глубокую царапину, но монстр не обратил на это внимания. Многоножка сбила железнобокого с ног и устремила жвала к его лицу.