Леонард и Голодный Пол - Хешин Ронан - Страница 43

За дни, прошедшие после того, как Арно все это ему изложил, Голодный Пол мог бы задуматься, почему он предпочел не разубеждать Арно в его ошибочных предположениях и почему не сработало его обычное стремление увернуться от открывающихся возможностей. Но он был не тот человек, который бесконечно размышляет почему да отчего. Он просто решил, что молчание, как зевота или чесотка, заразно. Закравшийся к нему в душу легкий интерес, незваный и необъяснимый, означал, что это откликнулась его внутренняя молчаливость, задетая огромными возможностями пантомимы во внешнем мире.

Голодный Пол уселся в первый ряд театрального зала и стал спокойно и терпеливо ждать. На нем был свадебный костюм и рубашка от почтальонской формы — одна из двух, у которых не было двойных манжет. Точнее говоря, она была с коротким рукавом, и манжет у нее не могло быть в принципе. Всякий раз, как он снимал пиджак, короткие рукава в сочетании с галстуком делали его похожим на менеджера какого-нибудь заведения фастфуда. Поскольку мобильным телефоном Голодный Пол не пользовался, у него не возникло искушения полистать сообщения или обновить записи в социальных сетях. Свободный от суеты, он не исследовал свои носовые полости и не теребил молнию на брюках. Благодаря безмятежности, царившей в его сознании, его не волновало ни уходящее время, ни жутковатая пустота заброшенного помещения.

За театральным занавесом, спрятавшись и подглядывая сквозь щель, стояли Арно, Ламберт и председатель комиссии по собеседованию мистер Давенпорт из Художественного совета. Они были поражены отрешенностью Голодного Пола и сами притихли, покоренные его исключительной безучастностью. После пятнадцати минут наблюдения у них уже не осталось сомнений, что нужный человек найден. Они с восторгом обменялись записками и пришли к общему решению о положительном результате, что, по словам мистера Давенпорта, не было простой формальностью. Впрочем, других кандидатов все равно не нашлось.

Три члена комиссии вышли из-за кулис и поздравили единственного кандидата с успешным прохождением собеседования. Голодный Пол пожал руку Арно, на что тот отреагировал пантомимой, изобразив, будто ему переломали пальцы, и грохнулся в обморок. Он лежал на полу, и Ламберт сначала пытался его реанимировать, а потом изобразил, как соборует умирающего и копает могилу для погребения. Мистер Давенпорт хотел было поучаствовать в представлении, но вскоре понял, что недотягивает до нужного уровня — оба мима, не один год оттачивавшие свое мастерство, были в этом искусстве на голову выше его, хотя и не подчеркивали своего превосходства.

По понятным причинам детали контракта и иные договоренности обсуждались уже без посредства пантомимы, ибо это пока не дозволяется трудовым законодательством. Для начала контракт заключался на одиннадцать месяцев, но мистер Давенпорт с уверенностью дал понять, что частенько, если все в порядке, контракт продлевается. Художественный совет будет финансировать зарплату Голодного Пола наполовину, остальное из собственных средств предоставит Национальная ассоциация пантомимы, имея в виду корпоративные доходы, доходы от йоги и продажи билетов, если таковые появятся. Кроме того, Голодному Полу в связи с отъездом Арно предложили комнату за сценой, что рассматривалось как привилегия, положенная руководителю. Голодный Пол выразил желание посмотреть комнату, но это оказалось невозможным, потому что там еще спала девушка Арно. Возможно, хотя не факт, что именно по этой причине Арно предложил мистеру Давенпорту провести собеседование молча.

Список должностных обязанностей, составленный для максимального привлечения средств Художественного совета, включал большое количество пунктов. Главной задачей Голодного Пола было мотивировать население, пробуждая в нем увлеченность пантомимой и другими видами немых искусств, за исключением живых статуй и tableaux vivants. Он был обязан знакомить общественность с планами труппы, а также отвечать на любые вопросы, касающиеся пантомимы, с которыми жители могли обратиться в Художественный совет. Имея в кармане денежный приз от Торговой палаты, Голодный Пол не особенно интересовался положенной ему по должности нищенской зарплатой, но мог выторговать какие-то свои условия, если видел в этом необходимость. Он настоял на двух вещах: во-первых, не работать по понедельникам, чтобы иметь возможность исполнять свои обязанности на почте; и, во-вторых, не пользоваться на службе мобильным телефоном. Как ассоциация, так и Художественный совет в обоих случаях пошли навстречу, потому что его работа и так предполагала трехдневную занятость, а на оплату мобильного телефона у них не было денег.

Заключив сделку, Арно оставил Ламберта объяснять Голодному Полу в общих чертах, что от того требуется, и пошел проводить мистера Давенпорта к машине. Ламберт, не зная, как быстро вернется к ним Арно, изложил суть дела сжато и откровенно. Отъезд Арно в Нидерланды, признался он, произойдет не слишком скоро. Национальная ассоциация пантомимы пребывает в полном раздрае. В театре больше года не давали ни одного представления. Те небольшие деньги, которые им приходят, тут же и уходят. Пантомима как вид искусства больше не волнует воображение публики, а молодежь вообще вряд ли подозревает о ее существовании. Их театр давно превратился в заросший паутиной чулан, где валяются одни лишь коробки и старые афиши, и даже инструкторы по йоге стали задумываться, стоит ли игра свеч при такой низкой почасовой ставке. Поскольку не наблюдалось никаких признаков возвращения Арно — факт, отмеченный Ламбертом с пониманием, — они пошли к велопарковке, где Ламберт оставил свой черно-белый полосатый велосипед с отключенным звонком. Ламберт понравился новоиспеченному спикеру, и в том, как Голодный Пол помахал ему вслед, отразилось его ощущение, что тихие люди каким-то особенным образом умудряются находить друг друга.

День, по меркам Голодного Пола, выдался суматошный. Собеседования о приеме на работу всегда изматывают, поэтому неудивительно, что по дороге домой он уснул в поезде и его висок вибрировал вместе с оконным стеклом. Когда он добрался в Парлевуд, мама по телефону обсуждала с Грейс, как накрывать свадебные столы, а папа, открыв ноутбук, писал письмо редактору «Экономиста». Голодный Пол остановился в дверях, но не захотел отвлекать родителей. Желание поделиться с ними новостью о полученной работе как-то само собой улетучилось, и слова остались непроизнесенными.

Усталый, но довольный, он решил подняться к себе и повесить костюм в шкаф, чтобы не помялся. Он снял свои «мартенсы» и лег на кровать в брюках и в майке, собираясь поразмыслить о только что свалившихся на него корпоративных проблемах. Ему казалось, что театр пантомимы в теперешнем состоянии развала и ненужности отражает судьбу самой тишины. Но как он может начать восстанавливать положение пантомимы как объединяющей и облагораживающей силы в мире, где разобщено даже само содружество мимов?

Голодный Пол, растворившись в окружающем покое, смотрел на испещренный точками потолок. И прислушивался к вековечной тишине, а не к возникающим в ней всплескам случайных звуков. Он начал понимать ее глубину и масштаб. Все основные духовные и философские традиции в истории подчеркивали значение тишины. Вселенная, расширяясь или сужаясь, все равно существует среди этого огромного океана. Большой взрыв вырвался из тишины и когда-нибудь в нее вернется. И все же тишина, несмотря на свою вездесущность и вневременность, пребывает в противоречии с шумной природой современного человечества. Этот крикливый, самоуверенный мир сделал из тишины врага: она стала чем-то нежелательным, тем, что надо нарушить или заполнить.

Глядя на макет «Спитфайра», висящий на потолке, Голодный Пол осознал, что у него все время был ответ, просто этот ответ надо было увидеть. Он понял, что, прежде чем заставить публику полюбить пантомиму, ее следует прежде всего познакомить с тишиной. Ибо сила пантомимы — в ее способности прикоснуться к тишине, дремлющей в каждом из нас. Вдохновившись этой идеей, он достал из тумбочки огрызок карандаша и набросал следующее: