"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 1168

Как он все понял — я не знаю. Возможно, рассказала сама Бель, хоть я ей и запретила. Возможно, вампир за ней следил. А возможно, кто-то донес. Ни один из этих вариантов нельзя было считать достаточно убедительным, и при этом ни один из них нельзя было вычеркнуть с полной уверенностью. Особенно смущал третий пункт, потому что если кто-то был доносчиком, то у меня не было достойных кандидатур на эту роль.

Но, как бы там ни было, я не могла позволить Яну встать у меня на пути. Отца и Совет нужно было уничтожить. И если со вторым пунктом было все более, чем очевидно — требовалось заставить Совет выбраться из своей норы и перебить их всех. То с первую пункт создавал огромное количество сложностей.

Я не могла устранить его сама. Я не могла убить своего отца.

Мне нужна была помощь. Но Бель для этого дела категорически не подходила. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы жители подводного королевства сообразили, чья магия течет в её венах. Нужно было что-то другое…

Но прежде я хотела вернуть маму. Я хотела, чтобы она увидела то, что произойдет дальше. Хотела, чтобы она увидела, какой сильной я стала — и ради неё тоже. Уничтожение Нуатль привело и к уничтожению магии жрицы, в том числе и той, которая удерживала душу мамы. Когда Нуатль погибла, мама освободилась. Настоящая королева вернулась во дворец, заняв положенное ей место. Одно это заставило всех отцовских любовниц разбежаться по углам, словно крысы и затаиться там, надеясь, что Её Величество будет достаточно милосердной.

На их месте, я бы не полагалась на чувство чужого сострадания столь неистово.

Почему?

Потому что я — дочь своей матери.

И это я увеличила пролом, который образовался в зеркале после нашей детской шалости.

Я выпустила зло наружу.

Я выманила Нуатль.

Я приказала Бель принять облик Нисы и, притворившись ею, отправиться с нами к змеелюдям.

Я разбила зеркало, выпустив тень наружу и позволив ей вселиться в Бель.

Я знала, что она выберет именно её, потому что Нуатль не могла не прельститься той магией, которая питала Бель. Моей магией. В том, что бывшая жрица не тронет меня даже не возникало сомнений. Я была нужна Максу, следовательно — нужна и Змею, а последнее, что нужно было этой только-только выкарабкавшейся из Изнанки гадюке — война с таким мощным противником. Освобождение Нуатль требовалось для того, чтобы застать её в процессе переселения, ведь только в этот момент ее можно было убить.

На каждом этапе я во многом полагалась на случайность, стечение обстоятельств и везение, но за всем этим стоял голый расчет. И именно это в конечном итоге и определило успех.

Чего я не учла, так это того, что иногда чужие желания могут быть сильнее моего везения…

Потоки воды струились во волосам и стекали ниже по телу, смывая пену. Движение воды повторяли мужские руки, которые скользили по изгибам, изучая и поглаживая каждую впадинку моего тела, неистово сжимая особо выдающиеся места и тут же ослабляя хватку, будто бы просто показывая, насколько сильным и голодным он может быть. Каждое движение его рук было в новинку. Загадочным трепетным испытанием, которое пробуждало какие-то глубинные чувства во мне, вынуждая покорно замирать и наслаждаться властными прикосновениями.

Такое со мной было в первый раз.

На самом деле, я считала, что вообще не могу переживать эмоции, настолько глубокие, что доходящие аж до пароксизма.

Да, меня лихорадило.

Лихорадило от него, от его рук, от его дыхания, которое тяжелело с каждым вдохом. От ощущения, как он прижимается ко мне сзади, показывая, насколько сильно он возбужден и насколько я — желанна.

Конечно, у меня были мужчины и раньше, но все, что я переживала с ними было лишь тенью, отголоском чего-то настоящего. Я это чувствовала. И она это чувствовали, считая мне холодной и безучастной к тому, что происходит в постели.

Я же после нескольких попыток решила, что просто не создана для любви. Есть же люди, которые не умеют петь или фотографировать, сколько их не учи — а ни Паваротти, ни Картье Брессона из них не выйдет. Наверное, также и со мной — сколько не ищи любви, а если любить не умеешь, то итог все равно будет один.

Я умела подделывать эмоции, как некоторые ювелиры подделывают драгоценности, но делать так, чтобы они лились из меня чистым потоком я была просто не способна.

А теперь в моей жизни появился человек, который пошатнул мою уверенность в собственной эмоциональной атрофии.

Его руки дрогнули, поддавшись нетерпению и выдав в нем животную неуравновешенность. Такую, когда хочется рвать, грызть, вцепляться в свою жертву. Не знаю, понравились бы мне подобные игры с кем-то другим, но с ним они казались естественными.

Все казалось естественным, правильным, единственно верным.

Он возвышался надо мной больше, чем на голову, прижимая спиной к своей груди. Кожа горячая, почти обжигающаяся, в противовес мне, которая умела быть только холодной, как вода. Но вода может быть подвижной, поглощающей. Вода может принять и растворить в себе. И я хотела, чтобы он растворился во мне. Я желала его так, как только способна женщина желать мужчину в первый раз.

Над моим ухом раздалось рычание. Я была так плотно прижата к нему, что от этого рычания завибрировало что-то внизу живота. Я охнула, и закрыла глаза, непроизвольно сжимаясь, пытаясь спрятаться, защититься.

Резко вспомнилась та ночь, когда мы встретились в первый раз. Когда он стоял передо мной, готовый вырвать мое сердце, а я не видела ничего, кроме темноты, сквозь которую мне на встречу неслась смерть.

— От тебя… воняло, — задыхаясь, с трудом проговорила я. В приоткрытый рот затекала вода, которая была настолько горячей, что всю душевую уже окутал туман.

— Что? — не понял он. Ему тоже не хватало воздуха. — Чем?

— От тебя несло мокрой псиной, — кое-как выговорила я. Внутри все горело огнем. И я не могла потушить этот огонь, потому что раздувал и контролировал его он. Контролировал своими руками, бедрами, губами, скользящими по моей шее. Кто бы мог подумать, что шея — настолько чувствительное место?

Решив, что больше просто не в силах это выносить, я попыталась отстраниться. Но меня тут же рывком вернули обратно, пресекая любые попытки к сопротивлению.

Его рука соскользнула с моей мокрой щеки на шею, погладила ключицы и отправилась в путешествие ниже к мягкому животу, застыв там не дойдя до самого интимного лишь чуть-чуть. Но именно в этот момент я всем своим естеством прочувствовала собственную незащищенность.

Вернее, я о ней вспомнила. Всю жизнь старалась забыть, а тут — одно движение и все воспоминания на голову, как град.

Мужчина за моей спиной был злым, жестоким и сильным настолько, что в любой момент из его пальцев могли вырваться когти и закончить то, что начали тогда, у дома Фирусы. Но сейчас, держа руку на моем животе, демонстрируя мне мою беззащитность, он просил сделать то, чего я никогда не делала и не умела делать — довериться ему.

Доверие через страх?

Полная уязвимость.

Я подняла лицо, взглянула ему в глаза и оказалась в капкане.

Это страсть или безумие?

— Незадолго до встречи с вами, я подрался с одним волком, — прошептал он мне в губы.

— Зачем?

— Потому что мне так захотелось. Мне захотелось его убить — и я убил, — он улыбнулся, но улыбку эту я не увидела, а ощутила губами, накрывшими мои. Поцелуй был нежным, ласковым, сладким и тянущимся, как патока, но одновременно с этим таким откровенным, говорящим о многом.

Слишком о многом.

Оторвавшись от моих губ, он рывком развернул меня к себе, толкнул к стене, одновременно прижимая меня к ней собой. Животом я ощутила красноречивую твердость, которая буквально взорвала мой мозг желанием. Настолько мощным, что перед глазами заплясали разноцветные огоньки. Обняв мое лицо ладонями, он погладил большими пальцами мой подбородок и сказал, улыбнувшись краешками рта:

— Хочешь уничтожить Совет и свергнуть папашу-короля? Я знаю, что хочешь. Когда секрет знают двое, особенно двое девушек — это уже не секрет. А ты кровожадная. Знаешь, как я понял? У тебя глаза акулы на охоте. Восхитительный взгляд! — в его жестоких глазах я увидела восхищение, близкое к поклонению. — Я сделаю это для тебя. Я соберу армию и поведу её под стягами с твоим именем.